Созвездие Льва.

      Игорю почти тридцать, он астрофизик, посвятивший всю свою жизнь изучению космоса. Все началось с детства, когда отец из очередной командировки привёз ему калейдоскоп, который открыл новые грани для воображения маленького мальчика. Стёклышки внутри этой загадочной трубочки переливались различными цветами, стоило только её покрутить в руках. Казалось, что там сапфиры, рубины, изумруды и жемчуг, которые создают это волшебное свечение, так напоминающее космос и млечный путь. Эта игрушка настолько заворожила маленького Акинфеева, что с тех пор он не смыслит жизни без космоса. Космос — это бесконечность… Все любят смотреть на звёзды! Живые мерцающие огоньки очаруют любого. Всматриваясь в звёздное небо, каждый хочет отыскать там какой-то ответ на свой вопрос. Ночное небо — это большая тайна. Когда Акинфеев смотрел на него, то чувствовал волнение и стремление поскорее узнать неизведанное.       Потом ему стали покупать детские книги по астрономии, карты созвездий и даже телескоп — обычный, без наворотов, но для Игоря он был самым ценным сокровищем. Пока дети гуляли, он часами сидел с книгами, изучая физику, а вечерами, вместо дискотек, торчал у телескопа отыскивая те или иные созвездия. С любопытством он заглядывал в окуляр, подкручивая колесико фокуса. Каждый раз искренне радуясь, обнаруживая нужную звезду или метеоритный дождь. За свою жизнь он имел счастье наблюдать огромное количество чудес — звездопады, движения планет, как гасли одни небесные светила и зажигались новые. Но не всегда это было весело, после школы он поступил в институт, где с головой окунулся в изучение астрофизики. Наука интересная, но порой слишком занудная. Растерялся весь юношеский романтизм касательно космоса. Потом диссертация, подработка на кафедре, и, вот, он уже добрые 7 лет корячится в институте, обучая студентов, вместо того, чтобы покорять просторы космоса, как мечтал в далёком детстве. Лишь иногда, у себя дома, он смотрел в телескоп, вспоминая прошлое и грезя об огромных неизведанных пространствах.       В середине марта, у Игоря выдался небольшой перерыв, студентов разбили на 2 группы, одна осталась в Петербурге, а другая уехала в Кисловодск, где находилась одна из ключевых обсерваторий страны. Он курировал первую группу, проверяя ребят раз в неделю, а всё оставшееся время Акинфеев был предоставлен сам себе. Так уж совпало, что он приобрёл себе новый телескоп, куда более усовершенствованный, чем прежний, и брюнету не терпелось его опробовать в деле. Он скрупулёзно настраивал линзы, окуляр и винты широтной регулировки, ведь в этом деле требовалась математическая точность и аккуратность. Когда все было готово, он установил треног возле панорамного окна, которое когда-то делал на заказ, полностью меняя планировку спальни, превращая её наполовину в кабинет. Рядом с окном располагается стол, на котором груда карт созвездий, атласы и книги по астрономии. Все это перемешано между собой, создаёт атмосферу полнейшего хаоса, а сам Игорь, будто безумный профессор, носится вокруг, мечтая поскорее начать. Сейчас ведь время такое удобное — в марте лучше всего видно созвездие Льва. Одно из любимых у Акинфеева. У этого созвездия очень интересная история, основанная на мифах разных народов. Ещё будучи подростком, он знал их наизусть, но сейчас, конечно, его больше интересует научная часть, чем выдумки историков тех времён.       Акинфеев за собой замечал, что с каждым годом он все больше погрязает в сухих фактах, статистиках и бумагах, растерялось все воодушевление, которое когда-то дарила ему работа. Мать все чаще грустно вздыхала в трубку телефона, сетуя на отсутствие невестки и долгожданных внуков. Но Игорь, воспитавший за свою жизнь не одну сотню студентов, не рвался заводить семью, каждый раз тактично избегая надоевшей до оскомины темы. Его вполне устраивал тот ритм жизни, который у него налажен, где нет места шуму и третьим лицам.       Сумерки за окном сгущались, превращая окна дома напротив в созвездия одиночеств. Свет в окне Игоря же наоборот потух, погружая хозяина во мрак. Мужчина с непередаваемым чувством предвкушения и восторга приник к окуляру, рассматривая Регул — самую яркую звезду первой величины, голубовато-белая, она слегка мерцала. За ней идёт Денебола — звезда второй величины, а так же ещё около семидесяти мелких звёздочек, составляющих созвездие. Акинфееву повезло быть свободным именно в это время, ведь созвездие сейчас занимает самую высокую точку на горизонте. Если чуточку пофантазировать, то невидимыми линиями можно соединить шестиугольник, образующий собой тело льва, а россыпь маленьких звёзд вокруг Регула — пышная грива.       Где-то в глубине квартиры раздаётся рингтон мобильника, и брюнет чертыхается, отвлекаясь от своего занятия. Он отходит от телескопа и задевает трубу локтем, смещая угол обзора. Теперь придётся настраивать заново, чем он и занимается после разговора. Снова склоняясь над окуляром, Игорь отчётливо видит окно дома напротив. Сквозь прозрачную ткань занавеси он наблюдает за мужчиной, который кажется ему смутно знакомым. И дело не в том, что они живут в одном дворе, а было что-то ещё. Когда шатен поворачивается в анфас, чётко видна становится надпись на лазурной толстовке — «Зенит». Очевидно, что мужчина является игроком клуба, оттуда он и знаком Акинфееву. В какой-то момент он ловит себя на мысли, что добрые пять минут пялится на футболиста, который переодически мелькает в окне. На нем становится все меньше одежды каждый раз, пока он не остаётся в одних спортивных штанах, от чего Игорь сглатывает вязкую слюну. Черт, он слишком хорош собой, даже более мускулистый, чем Давид. Акинфееву пить хочется, потому что в горле резко пересыхает от увиденного, мышцы перекатываются при каждом движении так, что, кажется, протяни руку и дотронься, ощути всю силу. Брюнет отпрянет от трубы, чтобы через минуту вновь прильнуть, но уже никого не увидеть. Звезда в оконной раме потухла.       Мужчина все-таки бредёт на кухню, воды себе наливает в стакан и пьёт жадно, будто в последний раз. Чертова работа и отсутствие личной жизни сказываются, заставляя на соседа заглядываться. И вроде не красавец, нос, кажется, сломан, но что-то в нем пробирает до головокружения и потных ладошек.       Игорь себя извращенцем чувствует, когда изо дня в день оказывается у телескопа, как только город окутывает вечер. Он успел заучить расписание своего соседа — в девять спортсмен приезжает домой, в девять пятнадцать выходит из душа. И тут-то начинается представление. Чертов футболист будто специально перед окном маячит, распаляя и без того доведённого до предела Акинфеева. Брюнет вспоминает, как он недавно пересекся с мужчиной во дворе. Он как раз возвращался с очередной инспекции, а футболист навстречу шёл с сумкой спортивной в руках. Игорь, как школьница, зарделся, взгляд отвёл и проскользнул мимо к парадной, надеясь, что не сильно удивил мужчину странным поведением. Он ещё четверть часа руки заламывал на кухне, размышляя, как можно быть таким идиотом. Только вот соседа сложно было чем-то удивить, он ко всякому привык. Фанаты — те ещё чудики.       Всё меняется, когда в очередной вечер Акинфеев приготавливается наблюдать за звёздами. Хотя, с недавних пор только за одной звездой. У греков созвездие Льва сотворил Зевс, чтобы напоминать о победе Геракла над Немейским львом. Игорь же, каждую ночь проводя у телескопа, вспоминает совсем другого «льва», куда более реального, но для него не менее значимого, чем греческий полубог. Брюнет ставит на стол огромную кружку кофе, чтобы наверняка не уснуть и привычно склоняется над окуляром, наводя трубу на нужное окно. Что-то идёт не так, но брюнет не сразу соображает, что. Лишь, когда его взгляд натыкается на льдинки голубых глаз, которые с насмешкой смотрят на него, он понимает, как сильно опростоволосился. В комнате горел свет и его было так же отчётливо видно, как и соседа. Игорь начинает задыхаться, хватая ртом воздух, отчего кажется, ещё немного и жизнь покинет его. Акинфеев стремглав несётся к выключателю, чтобы потушить верхний свет. Мандраж спадает только тогда, когда вся квартира погружается во мрак. Черт, так стыдно ему давно не было. Одно дело подглядывать за футболистом, другое — попасться за этим занятием.       Проклиная собственную безмозглость, Акинфеев плетётся в душ. Наблюдать за звёздами ему больше не хочется, а значит можно спокойно подготовиться ко сну. Мужчина остервенело трёт тело мочалкой, пока оно не краснеет, ему кажется, что хищный взгляд из окна напротив буквально приклеился к нему. Едкую ухмылку можно было разглядеть и без специальной линзы, так зловеще выглядел в тот момент спортсмен. Наверняка, его все противники шугаются, он же огромный, выше Игоря, и свирепый — прям как лев. Вот уж кто безоговорочно оправдывает эмблему Зенита. Акинфееву в какой-то момент кажется, что он все это выдумал и не было ничего, если бы не стук в дверь, что настигает его по пути в спальню. И вряд ли это соседка за солью заглянула поздним вечером.       Мужчина с ноги на ногу переминается, а открывать не спешит. Сверкать разбитым лицом перед студентами так себе затея, но яростные удары по железу не прекращаются, что рискует стать проблемой уже с соседями. Игорь никогда не был нарушителем покоя, но все бывает впервые, за людьми он до этого тоже не подглядывал. Поэтому смирившись со своей участью, брюнет щёлкает замком, приотворяя дверь.       Добрые двадцать минут Артём пытается достучаться в треклятую дверь, и ведь знает, что хозяин дома, поэтому не отступает. В его жизни случалось всякое — неудачные фото, где он глупо выглядит, преследования фанатов, угрозы, домыслы СМИ, но чтобы в телескоп наблюдали из соседнего окна, такого не случалось. Сначала он дико злится, когда замечает нечеткий силуэт мужчины, что смотрит в аккурат на него, а потом убегает. Потом ему кажется даже забавным это, интересно, сколько он так наблюдает?! Дзюба не любит оставлять вопросы без ответов, не в его это стиле, поэтому мужчина накидывает на себя куртку и выходит из дома. На удачу из подъезда выходит старушка, тем самым помогая спортсмену проникнуть в тишину чужого подъезда. Найти нужный этаж и вычислить квартиру тоже не проблема, только вот открывать ему не спешили. Футболист даже не верит, когда слышит щелчок замка, а потом усмехается, когда перед ним предстаёт растрёпанный мужчина в банном халате. Теперь понятно, почему он так долго не открывал. — Понравилось? — Сходу интересуется Артём, используя любимую тактику нападения. — Извините, я не понимаю… — Всё ты понимаешь, — обрывает собеседника футболист, и, слегка толкая его плечом, протискивается в коридор квартиры. Ну, не на лестнице же отношения выяснять, аншлага ему хватает на поле. — Как давно ты подсматриваешь? — Это вышло случайно, поймите, я просто настраивал телескоп, — до последнего отпирается Акинфеев, не желая признаваться соседу в своих действиях.       Но Артём не дурак, он все в глазах читает. Так искренне смущается перед ним мужчина, что ему даже нравится. Ближе подходит, заставляя брюнета пятиться и лопатками вжиматься в холодную стену, а потом, руками перекрывает ему пути отступления. — Как тебя зовут, астроном? — Игорь, — шепчет мужчина, понимая, что крепко влип.       Артём азартный, он, как истинный хищник, чувствует страх своей жертвы, и это подстёгивает хлеще, чем алкоголь. Всё равно, что выйти один на один с вратарём и попасть в девятку. Глазами скользит по лицу мужчины, впитывая в себя красивые черты, точеные скулы, тонкие, покусанные от волнения губы. Ресницы трепещут, скрывая глаза насыщенного цвета виски. И Дзюба сам не понимает, чего он теперь хочет больше — оторвать голову нерадивому шпиону сразу или поиздеваться немного, доводя жертву до животрепещущего ужаса. Конечно, он не садист, но ему н р а в и т с я, как Игорь буквально пытается раствориться в стене под его пристальным взглядом. — А я Артём, — мужчина чуть склоняется, вдыхая запах геля для душа и нотки чего-то ещё, принадлежащего только этому мужчине.       Едва живой Акинфеев сглатывает ком в горле, понимая, что сейчас его будут наказывать. Вопрос лишь в том, как далеко зайдёт его новоявленный знакомый?! А Артём, кажется только во вкус входит, куртку тяжелую с себя сбрасывает, оставаясь в одной футболке и спортивных штанах. Так гораздо удобнее. Игорь дрожит, в глаза горящие сапфирами смотрит и оторваться не может. Дзюба его практически гипнотизирует, магнитом вытягивая с самого дна зрачка все сокровенные желания. — Я не сделаю тебе больно, — шепчет нападающий, пальцами нежными линию скулы оглаживая, чуть царапает короткими ногтями, отчего карие глаза напротив закатываются. — Пожалуйста, Артём, — брюнет выдавливает тихую просьбу, сам не понимая, чего он хочет. Лишь дышит носом, через раз. Языком проводит по пересохшим губам, теряя над собой контроль от напряжения. Мышцы, как струны натянуты.        Артема дважды просить не надо. С опасным блеском в глазах он тащит соседа в единственную неосвещённую комнату, и не ошибается, когда оказывается в спальне.       К кровати брюнета толкает, чтобы сразу же своим телом его накрыть. В венах кровь закипает от близости. Ладонью горло сдавливает, глупости всякие шепча на ухо, а Игорь жмурится и воздухом давится, сглатывает, стараясь остаться на краю сознания.       Руки проворные за пояс тянут, халат распахивая, а глаза тело стройное обводят с головы до кончиков пальцев, наслаждаясь видом. Игорь неуверенно за плечи хватается, пальцы слушаются плохо, дрожа от возбуждения с лёгкой примесью страха. Понимает, что пути назад уже нет, и, кажется, он сам не желает останавливаться. Тонкие пальцы вплетаются в темные кудри, лаская и успокаивая с каждым движением. Артём губами шею обследует поцелуями влажными, а потом резко выпрямляется, между разведённых бёдер устраиваясь. По одному пальцы Акинфеева медленно разжимает, чтобы футболку мешающую стянуть. Ткань летит куда-то на пол, а Игорь в это время с восхищением мужчину разглядывает. Даже в потёмках видно рельефные мышцы, он губы непроизвольно облизывает, желая почувствовать силу этих мышц.       Форвард доволен произведённым эффектом, руками талию оглаживает, под резинку белья немного проникая, пока губы исследуют шею, ключицы, темные горошинки сосков. — Артём, — как-то придушено зовёт Игорь, — У меня никогда не было… — Не бойся, малыш, — внутри все клокочет от переполняющих эмоций. Игорь никому не принадлежал, а теперь он, Артём, будет всецело им владеть. Это планку срывает окончательно. Но мужчина действует осторожно, причинять боль в его планы не входит.       Лицо у Игоря пунцовое, отчего нападающий посмеивается тихонько. К губам тонким припадает, языком их раздвигая, чтоб внутрь проникнуть, и целует с упоением. Игорь вздрагивает, когда их языки переплетаются, но рот шире открывает, позволяя углубить жадный поцелуй.       Дзюба отстраняется слишком быстро, срывая недовольный стон с губ брюнета. Он всасывает кожу на ключице, оставляя россыпь красноватых следов. Своих меток. Руками ниже скользит, сквозь ткань белья напряжённого члена касаясь. Фиксирует бёдра мужчины, не позволяя навстречу двигаться, отчего тот хнычет, потому что возбуждение давно приобрело болезненный оттенок. Акинфеев только радуется, когда с него белье стягивают, а следом и халат, оставляя его совершенно обнаженным.       Артём помогает перевернуться мужчине, на четвереньки его ставит и любуется. Стянув с себя поспешно домашние штаны вместе с бельём, толкается вперёд, потираясь о раскрытые ягодицы. Член Игоря дёргается, когда шершавые подушечки пальцев нежно обводят головку, он почти готов кончить, даже не переходя к основным действиям. Возбуждение захлёстывает с головой обоих мужчин.       Форвард поочередно целует ямочки на пояснице и оглаживает ягодицы, прежде чем раздвинуть их большими пальцами и приникнуть губами к сжатому входу. Игорь скулит, прокручивая в голове единственную мысль «хорошо, что успел принять душ». Ему стыдно и неловко, Акинфеев прекращает зажиматься, только когда получает смачный шлёпок по ягодице. Ощущения слишком острые, так непривычно чувствовать язык там. Артём дразнится, то вылизывая его, то посасывая. Иногда отрывается, кусает кожу рядом, помечая, как свою собственность. Игоря практически колотит, но сильные руки удерживают его, не давая пошевелиться. Вводит язык глубже, стараясь доставить брюнету максимум удовольствия. Трахает языком, пока руки на боках мужчины не сжимаются до побелевших костяшек. Дзюба понимает, что он уже не в силах сдерживать себя и меняет язык на смоченные в слюне пальцы.       Игорь дёргается в попытке отползти и протестующе хнычет. Не смотря на возбуждение, он слишком остро ощущает пальцы в себе и боль от них. — Тише, — шепчет Артём, прикусывая загривок. Он не позволяет Игорю избавиться от растягивающих анус пальцев. Действует аккуратно, пока брюнет сам не начинает подаваться навстречу. Акинфеев вжимается лбом в запястье, лишь сильнее прогибаясь в пояснице. Ему страшно, но подсознательно он знает, что мужчина не причинит ему боли намерено. Сильные руки дарят удовольствие и чувство защищённости, заставляя покоряться. — Тема, пожалуйста… Я готов, хватит, — просит Игорь. Он нерешительно заводит руку за спину и обхватывает длинными пальцами сочащийся предэякулятом член спортсмена. Он входит слишком туго, и Артём даже порывается отстраниться, чувствуя, как брюнет вытягивается под ним от боли, стараясь избежать контакта. — Нет! Продолжай! Пожалуйста! — умоляет Акинфеев.       Дзюба старается двигаться мягко, плавно, вжимаясь каждой клеточкой. Целует, сведённые от напряжения, лопатки, зарывается носом в темные, влажные волосы на затылке. Руками обхватывая живот, поглаживает косые мышцы, а потом спускается к члену, двигая ладонью в такт толчкам. Во время одно из толчков, Артём попадает по простате, от чего с губ Акинфеева срывается громкий стон. А потом бессвязные мольбы «Ещё», «Артём, пожалуйста».       Оргазм первым настигает Игоря, и если бы не крепкие руки футболиста, он бы упал на матрас кровати. Но Артём бережно удерживает его, сам едва не теряя сознание от удовольствия, когда тугие стеночки сжимают ствол. Ему требуется пара мгновений, и он кончает внутрь мужчины, все ещё сжимая его в руках. Игорь издаёт последний гортанный стон и обмякает в объятиях. Он совершенно обессилен и вяло реагирует на попытки Артема стереть с него сперму простыней.       Двигаться совершенно не хочется, но Артём делает усилие над собой и несет Игоря в душ, чтобы смыть с них пот и сперму. Через несколько часов она подсохнет и будет неприятно раздражать кожу, поэтому лучше это сделать сразу. К тому же, завтра брюнету будет совсем не сладко и Дзюба старается, как может, чтобы облегчить дискомфорт. Он настраивает воду, опуская мужчину в ванную и присоединяясь к нему. Быстро омывает тёплой водой и кутает Игоря в полотенце. Он обращается с ним, как с хрустальным. Бережно и с заботой.       Акинфеев не отпускает своего любовника. Он не отпускает его, когда они почти синхронно кончают, он не отпускает его, когда они в душе, он не отпускает его даже тогда, когда они уже лениво целуются на кровати. Мужчина сонно моргает и трется носом о щеку футболиста, осознавая, что вот так он бы хотел всегда. Последнее на что хватает Дзюбу — это накрыть мужчин одеялом, а потом он проваливается в сон. Но даже будучи спящим, не отпускает Игоря никуда. Сжимает его в объятиях и неосознанно целует несколько раз в висок. Будто ему надо удостовериться, что брюнет здесь — рядом.       Спустя какое-то время футболист открывает глаза, осознавая, что рядом с ним никого нет. И, действительно, Акинфеев склонился над телескопом, что-то бубня себе под нос. — Опять за соседями подсматриваешь, — не удерживается от шпильки Артём. — Нет, я же только за тобой… Ой, то есть, сегодня созвездие льва в самом пике, я чуть не пропустил. — Мне нравятся люди, которые в восторге от звёзд. Что-то в этом есть, — Артём поднимается с кровати, накидывая на плечи одеяло, и подходит к Игорю. — Покажи мне, пожалуйста.       И Акинфеев светится, когда его обвивают сильные руки, пряча под покровом одеяла. Он показывает футболисту Регул и Денеболу, которые мерцают мягким голубоватым светом, что так напоминает глаза футболиста. Потом показывает ещё парочку созвездий, жутко удивлённый, что Артём и правда заинтересован. Мужчина задаёт какие-то глупые вопросы, вызывая смех у брюнета. А внутри все теплится от ощущения правильности. Путей в жизни, как звезд в небесах, но лишь один единственный верный. Всегда есть та самая звёздочка, которая светит ярче. И в галактике Акинфеева появилось личное созвездие льва.