Звезды

«Опасная» — именно такая мысль посетила Энни, когда она впервые увидела Микасу. Опасная; острая, как клинок, беспощадная, как сталь, сильная — сильнее ее. Энни понимала, что может проиграть в битве с Аккерман, воспринимала это, как данность. Потому она старалась не попадаться ей на глаза, предпочитая избегать Микасу. Получалось почти всегда, кроме времени, когда девушки-кадеты ходили в баню. Тогда Энни не могла оторвать взгляда от подтянутого мускулистого тела Аккерман, впрочем, не рискуя оглядывать спереди, чтобы не заметила; косилась со спины, изо всех сил делая вид, что слушает болтовню Мины и Кристы. Какая же она была красивая! Энни не замечала того, что и Микаса смотрит на нее. Она была настолько погружена в любование блестящими капельками воды на сильном теле, что не видела взглядов Аккерман. Микаса прятала взгляд, кусала губы.

***

Ночь опускалась на штаб. Ночь путалась в ветвях деревьев, ночь ухала совой в листве, ночь смыкала глаза кадетам. На черном небе ярко сияла полная луна. Энни не удалось отвертеться от дежурства, и потому она стояла, подпирая спиной стенку казармы. Мысли Леонхарт были далеко — она вспоминала дом и отца, а потом в ее голове вновь возник обнаженный торс Микасы. Энни сглотнула, тряхнула головой, прогоняя наваждение. И тут чья-то сильная рука зажала ей рот и потянула назад. Энни смогла бы постоять за себя, но схватили ее настолько неожиданно, что она не успела. И непременно полезла бы в драку, если бы не увидела Микасу, которая поднесла палец к губам, призывая к тишине. Энни не удалось удержать на лице привычно-угрюмое выражение, она удивленно хлопнула глазами, открыла рот, но тут лицо Микасы оказалось совсем рядом — Энни чувствовала запах ее дыхания. — Молчи, — сказала Микаса, нахмурилась, сосредоточенно сдвинула брови и коснулась своими губами губ Энни. Легко, медленно и очень неопытно. Энни тоже не могла похвастаться умением целоваться, так что некоторое время они просто неловко толкались губами, пока Леонхарт не догадалась открыть рот и Микаса проникла внутрь языком. Целовалась Аккерман хорошо, пусть и неумело. Она изучала языком весь рот Энни, ласкала ее язык, небо, внутреннюю сторону щек. Энни понимала, что не должна стоять столбом, и попыталась делать то же самое. Когда их языки переплелись, Леонхарт ощутила томление внизу живота. Прервав поцелуй, Энни, чувствуя, что сильно покраснела, глянула на Микасу. — Ты хоть знаешь, как это делается? — тихо спросила она. — Примерно представляю, — ответила Микаса, но Энни чувствовала, что говорит она неуверенно. Вздохнула, качнулась с пятки на носок. — Для начала нам надо пойти в помещение. В казарме уже заснули? — Ты же на посту, — усмехнулась Аккерман. — Мне все равно.

***

В женской казарме все действительно уже спали. Койка Микасы была ближе к двери, поэтому девушки выбрали ее. Сначала они сели рядом на постели, потом Энни посмотрела на Аккерман и увидела, что та явно переживает и вся покраснела, и даже, кажется, дрожит. — У тебя впервые? — холодно осведомилась Энни. Микаса кивнула. — А Йегер? — съязвила Энни. Микаса мотнула головой, толкнула Леонхарт на постель и нависла над ней так, что кончики ее темных волос щекотали шею Энни. А потом снова поцеловала, уже более умело. Спустя время Энни решила стащить с Микасы куртку. А потом и вовсе принялась ее раздевать, расстегивать пуговицы и ремни, лаская обнажающееся тело и целуя: сначала плечи, потом ключицы. Когда Леонхарт коснулась шеи Микасы, она тихо застонала и тоже начала раздевать Энни. Когда они обе оказались голыми, то жадно приникли друг к другу, целуя то губы, то плечи. Микаса опустилась ниже и поцеловала грудь Энни, обхватила губами ее сосок, легонько провела по нему языком. Тогда Леонхарт впервые застонала, дрожа всем телом и позволяя Аккерман делать это с ней. Опасная, острая, как заточенный клинок Микаса целовала ее живот, проводила языком по внутренней стороне бедер, а потом… Когда Аккерман добралась до клитора, Энни едва сдержала крик и закусила губу, сжимая пальцами простыню так, что ногти врезались в ладони. И видела, что Микаса касается своего паха, и видела, что Микаса красная, как помидор, и слышала ее — и свое — прерывистое дыхание. И наслаждалась этим. Возможно, однажды Микаса ее убьет. Есть доля вероятности, что однажды Энни убьет Микасу. Но сейчас они были просто девчонками, которые занимались первым в своей жизни сексом, которые наслаждались друг другом и не думали о войне. Энни глухо застонала, чувствуя сокращение мышц, услышала, как стонет Микаса — и тогда скользнула вниз, к ее бедрам, касаясь языком ее лона. Старалась делать все так же, как она — и была вознаграждена стонами девушки, да такими, что Энни не удержалась и пальцами проникла внутрь себя, достигая ещё одного пика наслаждения. Потом они обнялись и вроде собрались спать, пока Энни не вспомнила, что она всё-таки дежурный. Стараясь соблюдать тишину, Микаса помогла ей одеться, а потом оделась сама и пошла за ней, сказав, что всё равно не заснет.

***

Они стояли под дверью казармы, время от времени украдкой целуясь, держали друг друга за руки, смотрели на небо и пытались увидеть звезды.