Амнезия:Без памяти влюбиться

Семья Аббас была выходцами из ОАЭ, их прапрадед утащил из страны огромное количество денег и перевёз семью в Японию, где они быстро свергли один из кланов якудза и заняли их территорию, решив основательно прорасти корнями. Семья объединила обряды своей страны и страны, в которой жили: что-то смягчали, с чем-то создавался симбиоз, но одно оставалось неизменным, детей в семье всегда было много. Из поколения в поколение было поверье, что пятый ребёнок благословлён и принесёт в семью много новых открытий и обогащений. Дамир и был тем самым пятым сыном. Он рос во вседозволенности, его баловали не только родители, но и старшие братья. Когда появился шестой ребёнок в семье, то к нему предъявлялись бо́льшие требования, чем к Дамиру, и в итоге они получили эгоистичного циника с извращёнными чувствами и понятием мира. Его не пугали кары богов или участь гореть в гиене огненной, ведь всё это было несущественно – жить нужно «сейчас». Предпринимательская жилка у Дамира была хорошо развита и, несмотря на свой характер, он быстро влился в дела, хотя в бо́льшей степени всегда занимался тем, что ему нравилось, а вовсе не делами семьи. Именно поэтому Дамир вполне удачно управлял своим клубом на территории другого клана, не сильно суясь в их распри, просто жил в своё удовольствие. Ещё в юности, когда он стал познавать свои сексуальные предпочтения, ему было мало обычного секса, он чувствовал неудовлетворённость почти всегда. Дамиру хотелось экспериментировать, например, попробовать вставить в своего партнёра не только свой член, но и вибратор, связать, попытаться немного придушить и тому подобное, пределов его фантазий в этом плане не было. Проблема была в том, что чаще всего его партнёры были против экспериментов. Именно поэтому он менял их как перчатки, пополнял свою коллекцию разных игрушек для собственного душевного спокойствия, даже искал БДСМ-клубы, но в них почти все платили за то, чтобы быть подчинёнными, либо подчинялись беспрекословно. Дамир же, сам того не подозревая, искал того, кто не потеряет своей индивидуальности, кто подчинится его приказу, но не побоится высказать своё мнение. Ему была нужна личность, а не безвольный раб. И он его нашёл… Настоящего, который получал удовольствие от асфиксии, не боялся ругаться с ним и показывать зубы. И всё это чертовски заводило его, заставляя дрожать, и хотеть подчинять его вновь и вновь. Всё чаще он задумывался о том, что между ними что-то бо́льшее, чём просто «особая» сексуальная привязанность – с одной стороны это удивляло, но с другой ... он надеялся, что это любовью. Поэтому, когда Эван признался ему в ответ, сам себя не узнавая, Дамир был на седьмом небе от счастья. А вот последние слова Эвана о том, что его признание было пьяной шуткой, а чувства – ложью, до сих пор резали внутренности, словно его заставили сожрать горсть стекла, вперемешку с гвоздями и залили всё это сверху серной кислотой. Он не помнил, как вчера добрался домой, мир, словно выключился. Дамир лежал в кровати, завернувшись в одеяло. Он, попеременно, то смотрел в одну точку, то закрывал глаза, пытаясь спать – всё это напоминало пытку, и не было понятия, когда закончится эта кроличья нора. В ушах то и дело бились слова Эвана, и он каждый раз вздрагивал, как от пули пробившей грудь. Каждую минуту прокручивал в голове то, что случилось, и легче от этого не становилось. Что он сделал не так? Где надавил? Оступился? Как мог не почувствовать ложь раньше? Ведь он и сам искусный лжец. Почему так легко поддался головокружительному признанию? Он строил на счёт Эвана грандиозные планы, был готов пойти на многое, а в итоге… Все его деловые встречи были отменены на несколько дней вперёд, он хотел побыть один, в тишине, не отвечая на звонки. Хотя, где-то внутри, он надеялся спустя время взять телефон и увидеть пропущенный вызов от Эвана или хотя бы сообщение, что всё это были лишь его эмоции и совсем не правда. Дамира никогда не бросали, да и столь долгих отношений у него никогда не было. Что уж говорить о признаниях и ответных желаниях экспериментировать. Вечером третьего дня к нему заявился Гамаль - младший брат, который, несмотря на возраст, был в разы организованнее и послушнее, всё-таки сказывалось различие в воспитании. – Дамир, ты что спишь? – парень подошёл ближе. – Выглядишь отвратительно, – он присел на корточки перед кроватью. – Свали, не хочу ни с кем разговаривать, – Дамир подтянул одеяло, закрывая лицо. – Ты не отвечаешь на звонки, сегодня телефон вообще отрубился. Братья подняли тревогу. Ты же не думал, что получится незаметно исчезнуть в своей квартире? – Гамаль осмотрел комнату. Видя полную разруху, он не удержался. – Что случилось? Торнадо? Цунами? Монголы напали? Дамир пробубнил что-то в подушку и отвернулся, окончательно пряча макушку одеялом. Тяжело вздохнув, Гамаль поднялся, обошёл квартиру, осмотрел туалет, кухню и сделал для себя вывод, что единственное, чем питался его брат – это вода и бутылка виски. – Дамир, тебе же не восемнадцать, ты все эти три дня не ел? Ты нормальный? – ответа он не получил, поэтому сдёрнул одеяло с кровати. Дамир поёжился, но потерянное тепло вернуть даже не попытался. Гамаль стал стаскивать брата с кровати за ногу. – Пошли в душ. – Не хочу. – Такое чувство, что это не тебе тридцатка стукнула, а мне. – Гамаль потёр переносицу. – А если, твой рыжий, увидит тебя таким? – Не мой он... – В каком смысле? – Гамаль отпустил его. – Разве у вас не всё было хорошо? Ты говорил, что нашёл то, что искал. Ну, в плане утех. – Значит, не было, – Дамир сам сел в кровати, смотря на брата. – Всё было ложью. – И почему он тогда ещё жив? – У него иммунитет Трибунала. Это была забава. Шутка такая. Да, и ты прав. Плюс ко всему я нашёл, то, что искал. Даже не будь у него этого сраного иммунитета, я бы никому не позволил его и пальцем тронуть, – он смотрел куда-то на стену, словно не мог сфокусировать взгляд. – Ты так убиваешься, потому что не смог его убить? Или... – Гамаль закрыл рот ладонью. – Бля, дай я твиттну, что бессердечному разбили сердце, – он слегка посмеялся над ситуацией, но Дамир никак не отреагировал, продолжая смотреть в никуда. Тяжело вздохнув, Гамаль сел рядом с ним. – Хуёво? – Пиздец. Гамалю было двадцать четыре, и, несмотря на разницу в шесть лет, он ладил с ним как ровесник. Он хоть и был воспитан в бо́льшей строгости и был более послушным, всё же был более продвинутым, ему было всё равно на ориентацию брата. Дамир показывал ему другую сторону и научил его отдыхать от семьи и работы. По поведению чаще всего казалось, что старший из них - именно Гамаль. Он тоже был темноволосым с карими глазами, только по телосложению уступал брату. – Расставания – это хуйня, и это не повод себя хоронить. Вставай и иди в душ. Ты же Дамир Аббас! У тебя целый клуб, неужели ты не можешь пойти и оторваться, как следует? Забыться! Зачем лежать тут и жалеть себя? Видел бы тебя наш дед... – Знал бы наш дед, из-за чего я убиваюсь, кастрировал бы меня и поджог, – Дамир потёр лицо руками. – А ты, давай, поднимай жопу и сделай наоборот, чтобы все черти в аду тебе завидовали от того как ты круто проведёшь этот вечер! Дамир поднялся и потрепал брата по голове. Тусить не хотелось, да и вообще... ничего не хотелось, кроме как вырвать из-под кожи Эвана, который нашёптывал слова о любви, а потом вновь и вновь повторял, что это ложь. Он снова выпал из реальности, прокручивая в голове тот вечер, пока в дверь ванной комнаты не постучали. – Эй, я говорил, что мы потусим, а не о том, что ты утопишься. Если не выйдешь через три минуты, клянусь, я выбью дверь! – крикнул Гамаль. Дамир послушался, обернул полотенце вокруг бёдер и вышел из ванной комнаты. – Одевайся, поедем, покушаем. – Я не хочу есть. – Ты почти трое суток тут провалялся на вискаре, не выдумывай, что не хочешь, – Гамаль подтолкнул его к комнате, где уже вытащил для него вещи из шкафа. – Сколько вы были вместе? – Два месяца, – Дамир стал одеваться. – Два месяца? Дамир, это даже не срок, тем более для любви. Я уверен, что ты и сам не был серьёзен, просто пока не осознал этого. Думаю, что ты его вскоре бросил бы, только вот парнишка тебя опередил. Дамир в ответ промолчал. Возможно, брат был прав, но легче от этого не становилось. И думать о том, что ему было так больно от несерьёзных чувств, было ещё более погано. Ужин прошёл спокойно, Гамаль всё время что-то говорил, стараясь хоть как-то растормошить старшего брата, но результатов не было, Дамир реагировал лишь из вежливости. Еда ему казалась безвкусной, и на самом деле кусок в горло не лез, ел он только потому, что действительно ощущал слабость от голода. После ресторана они отправились в клуб. «Black Cherry» давно был для него вторым домом. Дамир частенько ночевал там в своём кабинете и Гамаль мог быть уверен, что если тот напьётся, то работники доведут до кабинета и никто не покуситься на его жизнь. Просто хозяин ушёл в разгул, и им необязательно знать почему. К тому же в клубе было несколько доверенных людей, которые точно не допустили бы чего-то плохого. Они заняли столик в VIP-зоне, хотя Гамаль звал подвигаться, приглядеться к другим парням, но Дамир был против, он предпочел налегать на спиртное, не смотря сторону посетителей. В этот вечер он действительно лишь напился, да так, что с утра не вспомнил, как добрался до кабинета. Брата не было, зато был лед, и таблетки от головной боли. Теперь внутреннее состояние вполне соотносилось с внешним – дерьмово было и там и там, и Дамира это даже устраивало. Алкогольное забвение подтирало память, расслабляло, а ещё, если он и плакался о том, как ему хуёво, утром об этом не помнил, и это казалось ему вполне неплохим средством, чтобы избавиться от мыслей об Эване. Почти две недели он провёл в алкогольном угаре. Дни сменяли друг друга, как в калейдоскопе – он не следил за временем, не запоминал людей вокруг, всё мелькало цветными картинками. Только это почему-то не помогало забыть, а каждое последующее похмелье било сильнее предыдущего. – Дамир, ты слишком много бухаешь... – Гамаль смотрел на него сверху вниз, пока его старший брат лежал на полу своей квартиры, мучаясь от похмелья. – Пошёл ты, – Дамир сжал голову ладонями, надеясь, что так она будет кружиться чуть меньше. – Если Ибрагим или Исмаил увидят тебя таким, будет же полный пиздец. – О, да-а-а-а! – Дамир посмеялся. – А что ты им рассказываешь, что они до сих пор не снизошли до меня? – он с трудом сел, всё ещё держась за голову. – Принеси выпить... – Вон стоит бутылка воды, – Гамаль указал пальцем на стоящую неподалёку бутылку, от чего Дамир скривился и стал подниматься на ноги. – Я не рассказывал им всей правды, потому что надеялся, что тебя отпустит через пару дней, но, по-моему, становится только хуже. Если ты сопьёшься, они закроют тебя в больничке. Эй! Куда ты идёшь?! Вода вон там! – Гамаль поймал брата, пытающегося пройти к мини бару. – Я не просил у тебя воды, – Дамир попытался вырваться, но так как не удалось, просто повис на нём, положив голову на плечо. – Ты достаточно уже похудел на своей алкогольной диете. Хватит. Вода твоему организму сейчас нужна больше, чем алкоголь. – Ты говорил, что два месяца это хуйня, какого ж чёрта, меня до сих пор так долбит? – Дамир... – Гамаль потянул его за собой к дивану. – Всё временно и имеет конец, так что и это закончится, может понадобиться больше времени, чем я изначально предположил, – он усадил брата на диван и сам сел рядом. – Зачем ты припёрся? – Дамир обессиленно откинулся на спинку дивана. – Ну, я же гонец «золотые пятки». Братья хотят приехать, потому что ты «плохо ведёшь дела», и они за тебя беспокоятся. – Я их не веду. – В том и проблема, Дамир. Я посильно делаю это за тебя, чтобы не палить им, что ты нажираешься как скотинюка каждый день и вообще нихуя не делаешь, – Гамаль фыркнул. – Возьми себя в руки! Жизнь не закончилась. Дамир промолчал. «А что тогда закончилось? Я, может, закончился? Алкоголь больше не помогает. Я всё помню. Помню каждое его слово, каждое движение, запах. Я выбросил все простыни и вещи, что соприкасались с ним. Ничего не осталось, а я всё равно это помню! Что тогда кончилось?! И когда кончится именно это? Когда он уйдёт из моей памяти. Это временное увлечение. Временное… А от его предательства больно так, словно меня родной брат предал». – У меня есть одно средство... Оно лучше алкоголя, будешь бодр и трудоспособен... Возможно, поможет забыть... – Да? И что это? Сердце мне вырежешь? – Дамир хмыкнул. – Нет, экспериментальные таблеточки, – Гамаль похлопал его по плечу. – Ты купил для меня наркоты у Сэта? Ты такой заботливый, пиздец, – Дамир замолчал и закрыл глаза. – Хотя, что я теряю... Давай. – С ними нельзя бухать, никакого алкоголя. Поэтому, ты должен быть чистенький, и... строгая дозировка, иначе Ибрагим и Исмаил нас обоих похоронят. – Блять, – Дамир потёр лицо ладонями. – И какой тогда смысл? – Тебе будет явно не до страданий. – Хуй с ним. Я согласен! Дамир не думал о побочке, последствиях, о том, что брат где-то с лёгкостью достал таблетки и с уверенностью рассказывает об их эффекте. Согласился, лишь бы это всё закончилось, и Эван окончательно исчез из его жизни. Пару дней пришлось не пить и приводить себя в порядок. Закрывая глаза, он снова слышал это «Я люблю тебя, ты доволен?!». А ведь это не было признанием. Хуевая, затянувшаяся шутка, и Дамир снова вставал с кровати, ходил по дому, пересчитывал предметы в комнатах, складывал, отнимал и пытался максимально занять мозг, только бы не вспоминать о нём. Об этой рыжей макушке и веснушках на плечах, об острых лопатках и молочной коже, под которой мгновенно расцветали синяки и покраснения. Теперь, он сам был как тот самый синяк - расплылся где-то под кожей и болел при каждом невесомом прикосновении. Самое хуёвое было остаться запертым в собственной голове, мозг подкидывал картинки моментов, когда всё было хорошо... и везде он находил изъян, подвох и фальшь. Всё, чем Дамир был почти доволен и горд, в мгновение разбивалось на куски и рушилось. «Может я это заслужил? Я ведь ничего не замечал. Видел только то, как он кайфовал, совсем не замечая, что происходит внутри. Он умело манипулировал мной. Оттого эти перемены. Эти невинные жалостливые выражения лица», – он зажал голову ладонями. Гамаль, принесший таблетки, казался спасителем. Он провёл подробный инструктаж : насчёт дозировки, с чем нельзя смешивать и кучей того, что Дамиру не следовало бы делать, принимая эти таблеточки, словно он принёс не наркотик, а лекарство. Дамир кивал и пропускал половину слов мимо ушей. Таблетки были круглыми, полупрозрачными, голубоватого цвета, на просвет казалось, что в центре что-то переливалось. Дамир заглотил таблетку и поначалу даже не почувствовал эффекта, но уже через некоторое время почувствовал такой прилив сил и желание работать, которого не чувствовал уже давно. Возможно, соблюдай он все предостережения брата, всё бы не завертелось так быстро. Одной таблетки быстро стало не хватать и в ход пошли две, а то и три штуки в день. У Дамира просто не было времени на мысли об Эване. Дела, дела, встречи, контракты, он несколько раз за неделю слетал в США. Такой продуктивности, после двухнедельного запоя от него никто не ждал, но это было полезно и старшие братья не влезали, считая, что у Гамаля всё под контролем, а на самом деле, он потерял контроль, как только предложил эти таблетки. Да, они разгоняли мозг работать с повышенной продуктивностью, но вместе с этим Дамир терял себя. Он, как белка в колесе, каждую минуту был чем-то занят, не следил за сном, и природные силы с уверенностью покидали тело, но он строил из себя активного, занятого человека. Продажа большой партии оружия, которую устроил Дамир, снова отмечалась в «вишне». Гамаль не смог присутствовать, поэтому он отдыхал лишь в окружении партнёров. Всё шло спокойно пока на танцполе к нему не стал подкатывать милого вида паренёк, и Дамир, к своему удивлению, был не против. «Может именно этого мне и не хватало? Новое знакомство. Его милое личико вполне подходит», – он смело ухватил парнишку за талию и повёл к своему столику. У парня были крашенные русые волосы, по щекам были рассыпаны блёстки, словно веснушки. На нём была футболка с разрезом на спине и шорты, в клуб он пришёл явно за тем, чтобы подцепить папика. Уже на диванчике за столиком, парнишка почти сразу полез с поцелуями. Он быстро оторвался от губ и опустился с поцелуями к шее, сжав его член сквозь брюки, и тут Дамира передёрнуло, в голове вновь всплыл образ Эвана, а внутри стало так больно, словно влили раскалённое масло. Пока парень расстёгивал его рубашку, осыпая поцелуями шею и грудь, он понял, что за полторы недели с таблетками лучше ему не стало. На смену боли пришло чувство омерзения и сильного раздражения от происходящего. Он резко отстранил парня от себя. – Пошёл вон! – Что? – парень растерянно улыбнулся, но видя злой взгляд, поджал губы и быстро удалился. Дамир же пошёл в свой кабинет и там открыл первую попавшуюся бутылку с алкоголем, влил её в себя и почти сразу терял сознание. Когда Гамаль говорил, что ни в коем случае не смешивать с алкоголем, то не шутил. Мало того, что он не соблюдал дозировку, так теперь ещё и алкоголь... Дамиру повезло, что к нему зашёл кто-то из официантов, потому что с одним из клиентов потребовалось личное вмешательство, и нашёл его без сознания. Гамаль, который должен был следить за состоянием брата, не то что бы ни справился, а довёл его до госпитализации. И на время, что брат был без сознания, был отлучён от кормушки и от дел, пока Дамир не расскажет свою версию произошедшего, а это было хуже смерти. Гамаль, конечно, надеялся, что брат его защитит, но пока был вынужден просто ждать вестей из больницы, заранее договорившись с кем нужно, чтобы анализы не были официальными. А ещё ему повезло, что Ибрагим был в отъезде, если бы он был на месте, то Гамаль не отделался таким слабым наказанием. Вся власть клана была сосредоточена в руках близнецов, но Исмаил был более мягким, и к серьёзным наказаниям не прибегал, в отличие от Ибрагима от которого можно было ожидать всего. Из-за экспериментального препарата, Дамир находился в тяжелейшем состоянии, которое сопровождалось мучительными болями, поэтому было принято решение ввести его в искусственную кому, чтобы выиграть время, определив, чем это вызвано и правильно подобрать лечение. Это затянулось ещё на неделю, а когда лечение наконец-то начали и он пришёл в сознание, то не сразу понял, где находится. Но запах лекарств, и светлый потолок помогли понять его местонахождение. Он проморгался и попытался сесть. Голова кружилась, и Дамир сразу же пожалел, что вообще очнулся, и снова завалился на подушку. «Сука! Я в больнице?! Гамаль значит, не обманывал, что мешать таблетки с алкоголем нельзя. Знал бы раньше, сделал бы это ещё быстрее». Он выдернул катетер из руки и потёр лицо руками. «Не думал, что может быть так хуёво из-за Эвана… Эван… Ох». Медсестра с ярко рыжими волосами выдернула его из раздумий, задавая вопросы, но он не смог ответить ни на один, только таращился на неё. Когда он остался один, то снова попытался подняться. «Какой смысл всё это терпеть? Это делает меня только слабее. Я бесполезен. Это нужно заканчивать». Он явно был не в себе, раз такая мысль хоть на секунду промелькнула в голове, а о том, что братья сделают всё возможное, чтобы его воскресить, он даже не подумал. Шатаясь, Дамир с трудом добрался до окна, трясущейся рукой сумел повернуть ручку и распахнул окно. Резкий порыв ветра ударил в лицо, заставив зажмуриться... – Смотри, мамочка, – маленькая девочка, одетая в воздушное, небесно-голубое платье, дёргала мать за руку. Сегодня ей исполнилось пять. Отец клятвенно обещал, что её пятый день рождения будет незабываемым, а всё потому, что на предыдущий праздник он должен был успеть вернуться из командировки, но из-за нелётной погоды рейс задержали на несколько часов. Расстроенная тем, что любимый папочка не может поздравить в День Рождения и сходить всем вместе в парк развлечений, маленькая Фэйт долго плакала за праздничным столом и даже не притронулась к любимому шоколадному десерту, который мать приготовила специально для неё на праздник. Вернувшийся под ночь отец привёз ей в подарок огромного белого медведя, к лапе которого была привязана большая плитка шоколада в яркой обёртке. Лёжа в кроватке, почти заснув, она услышала, как открылась входная дверь. Откинув одеяло, Фэйт босиком выбежала навстречу отцу. Он крепко обнял свою дочурку, расцеловал заплаканное личико и дал клятву на мизинчиках, что ни за что не пропустит её пятый день рождения. И вот он наступил этот день... А за неделю до этого, в отделение скорой помощи поступил мужчина с ушибами и переломом. Возможно подстроенный, несчастный случай на строительной площадке – падение с высоты. Семья расположилась в небольшом скверике, относившемся к больничному корпусу. Мужчина сидел в инвалидной коляске с гипсом на ноге и перебинтованной левой рукой, лицо было в ссадинах, но он счастливо улыбался, успокаивая, украдкой утирающую слёзы, жену. – Милая, прости... – Смотри, мамочка... – женщина обернулась на зов дочери и посмотрела в направлении, куда указывал её маленький пальчик... Черноволосый молодой мужчина в больничной одежде секунду стоял в оконном проёме и... через мгновенье, он шагнул из него. Испуганная женщина не успела закрыть ладонью глаза дочери. Пронзительно закричав, малышка упала без чувств на руки матери... это событие отпечатается на всей ее дальнейшей жизни и явно не лучшим способом. Как ни странно, но при падении с третьего этажа Дамир отделался лишь парой ссадин и сломанной рукой. После этой выходки его перевели в другое отделение и помимо лечения зависимости, с ним ещё начал работать и психиатр. Гамаль собирал для него сменные вещи в его квартире, когда ему позвонили с этим известием. – Что?! Что значит, выпрыгнул в окно?! Как вы следите за пациентами?! Уберите из отделения всех с рыжими волосами. Да! Аллергия у него! – Гамаль положил трубку и сел на диван, закрыв лицо руками. – Сука! Ибрагим меня сожрёт с потрохами, если узнает! Пиздец! О, нет. Он не должен знать. Исмаилу можно рассказать, что всё не так плохо. Ёбаный Эван, я найду его, и... – он глубоко вздохнул несколько раз. – Придётся, видимо, ему платить, пусть и дальше поиграет. Дамир же точно не худший любовник. Надо срочно его найти.