Амнезия:Без памяти влюбиться

Райль Вульф был успешным бизнесменом – крупная фирма по доставке. Он был связан с якудза. Через его службу осуществлялись поставки оружия, наркотиков, а временами и трупов, которые не должна была обнаружить полиция. Для общественности он был семьянином и замечательным мужем, а на деле - садист и тиран. Он избивал свою жену и не гнушался бить детей, которых у него было двое. Милейшей души мальчик и девочка, с разницей в возрасте в три года. С самого детства они принимали на себя весь гнев отца, он ругал их за малейшую провинность, бил за лишний шум, зимой выставлял из дома босиком, или ставил к раскалённому обогревателю. Райль с самого детства проявлял садистские наклонности, а после того как побывал в армии и попал в горячую точку, что-то в нём окончательно изменилось, и на выходе получался маньяк, чудовище, что угодно, но не человек. Санни был старшим и всегда защищал сестру, принимая большее количество ударов на себя. Когда отец хотел его наказать, за что бы то ни было, он всегда зло процеживал его полное имя «Самуил Себастьян Вульф» и после этого на мальчика обрушивались хлесткие удары ремня или, того хуже, что под руку подвернётся. С годами выработалась привычка, и стоило только произнести его полное имя, как паренёк робел и замирал, теряя способность к сопротивлению. Сестра и мама всегда звали его просто Санни, и это исключало впадение в кататонический ступор, из которого было тяжело выбраться. С детства он усвоил одно суровое правило жизни: никто не поможет. Если есть возможность укрыть сестру, это нужно сделать, нужно помогать ей, оберегать её. Жаловаться было некому, мать была в такой же ловушке, а общественность не поверила бы детям, внешне ведь всё в порядке. Отец знал, как бить, не оставляя следов. Он избивал и насиловал жену, всегда чрезмерно грубо, а она не смела и слова против сказать, так как сама была оторвана от своих родных, бежать ей было некуда. Тиски год от года, всё сильнее сжимались на её шее. Всё стало хуже, когда в горячке Райль забил жену до смерти и закопал на заднем дворе, а все поверили, что она сбежала. Только Санни, которому было четырнадцать лет и Лейла, которой было одиннадцать, знали, что случилось на самом деле. Именно они отмывали пол в гостиной от крови, выбрасывали дорогой ковёр и собирали осколки разбитых ваз. После смерти матери дети были вынуждены разделить между собой её обязанности – готовка, стирка, уборка. При этом они ещё должны были не забывать учиться и делать это хорошо. И несмотря на всю свою жестокость Райль не жалел денег на детей, он обеспечивал их хорошей одеждой и техникой, чтобы никто никогда не поверил, что они подвергаются насилию. Лейла была лучшей в математическом классе, но она не общалась ни с кем из своих сверстников и пряталась за многослойной одеждой. Ей нравились цифры и формулы, она легко справлялась с задачами на порядок выше задаваемых в школе, за это её недолюбливали, но не трогали, потому что её старший брат мог кинуться с кулаками просто за то, что на неё косо посмотрели. Так же девочка была сильна в химии и физике, на практических занятиях всегда могла показать реакции с простыми веществами, о которых даже учителя знали только в теории. Из-за поведения и формы одежды её считали странной и сами не стремились с ней общаться, а она и не жаловалась. Девочке не нравилось когда к ней прикасались, а если это случалось, то старалась избавиться от прикосновения или спрятаться, а если неподалеку был брат, то позвать его. Санни был агрессивным, считая лучшей защитой – нападение. Друзей в школе у него не было, но скорее потому, что он реагировал на любую провокацию, да и без провокаций язык у него был длинным и острым. Он редко испытывал вину за содеянные поступки, ещё реже её признавал, ему всегда была безразлична судьба тех, кого он ранил или избил. Поэтому, помимо занятий, он часто зависал у школьного психолога или завуча по воспитательной работе, и уже с ними научился вести себя так, как это было нужно, чтобы его отпускали и не сообщали о его выходках отцу. Отец вообще был последним, кому стоило знать о его проблемах с поведением. Санни был компьютерным гением, да и в целом шарил в технике, словно видел её изнутри. В школе не давали достаточно знаний о программировании, поэтому он многому учился сам. Помимо этого он учился защищать себя и сестру, но никак не мог побороть свой ужас перед отцом, просто потому, что тот бил его с самого детства, а произнесение полного его имени всё ещё вводило в кататонический ступор из которого вернуть парня в реальность получалось только у сестры. Чужие прикосновения ему не нравились, он мог запросто сломать руку и быть полностью уверенным в своей правоте. После школы Санни поступил в престижный технический вуз и почти разработал план, как им с сестрой сбежать. Он видел недобрый взгляд отца, когда тот смотрел на Лейлу, ведь она уже начала формироваться как женщина, а этот хищный взгляд пугал сильнее, чем смерть. Санни уже давно взломал сеть отца и собрал достаточно компромата на его сделки, и перевозки для якудза – всего этого с лихвой хватило бы, чтобы посадить отца, как минимум, на пару пожизненных. Ему только исполнилось восемнадцать, и он был готов начать приводить свой план в действие, но всё то, что могло пойти не так – пошло не так. – Лей, я заберу тебя со школы, не иди домой одна. – Отца сегодня не будет, Санни, он же сам говорил, что у него какая-то важная встреча до самой ночи. К тому же тебя мне сколько ждать? Два часа? – Полтора, если всё быстро тут решиться с проектом, – Санни тяжело вздохнул. – А если он дома? – Когда он последний раз приходил со своих важных встреч рано? – Никогда. Дурной тон уйти раньше, – Санни потёр переносицу, обдумывая, что же делать. – Ладно, иди домой, но пообещай, если он дома, то ты закроешься в своей комнате и позвонишь мне. Я всё брошу и примчусь домой. – Хорошо, старший братец, но я думаю, всё будет в порядке. – Лей, я волнуюсь за тебя. Может ты и не заметила, но смотрит он на тебя совсем недобро, а что в его башке варится выяснять не хочется. – Я знаю, Санни… Знаю. Я буду осторожна. Встретимся дома. – Пока, Лей. Она прислала сообщение, когда добралась до дома. Всё вроде было в порядке, отца действительно дома не было. Если бы только Санни не задержался на учёбе дольше, чем должен был, если бы только не его глупая влюбленность в молодого преподавателя информатики – он бы успел, и этих «если» было слишком много... Когда Санни зашёл в дом, то слух пронзил неистовый крик сестры. Он тут же рванул наверх к её комнате, по пути бросая рюкзак, телефон и папку с документами, но когда поднялся на второй этаж, то увидел ухмыляющегося и довольного собой отца, который закрывал дверь в комнату Лейлы. Райль с пьяной улыбкой прошёл мимо сына, хлопнув его по плечу. Санни понял, что произошло. Внезапно холод сковал его тело, звук словно пропал, а в глазах потемнело. Санни еле сдержал себя, чтобы не наброситься на отца, сначала нужно было увидеть сестру. Дверь в её комнату была перекошена, а замок выбит. Внутри Санни словно что-то разорвалось, а грудь зажало в тисках. В комнате было темно, но даже скудного света из коридора хватило, чтобы рассмотреть, как Лейла лежала на кровати, свернувшись клубочком. Она беззвучно плакала, подтягивая окровавленную простынь к себе. Его младшая сестра, которую он пообещал защитить и уберечь, плакала и боялась шелохнуться. Санни рухнул перед кроватью на колени, дрожащими руками попытался убрать закрывающие лицо волосы. Аккуратно приподняв с лица прядку спутавшихся волос, он заметил след смачной пощечины. Осторожно касаясь пальцами опухшей щёки, он дрожащим голосом прошептал: – Лей... Прости... Прости меня... – Санни уткнулся своим лбом в её лоб. –Я вытащу тебя... Мы тут не останемся. Девушка лишь продолжала плакать, сильнее зажимаясь и закрывая лицо руками, на которых багровыми полосами красовались следы от связывания. Санни стянул с себя толстовку и осторожно накрыл ею плечи сестры, а сам поднялся и почти слетел на нижний этаж. Отец спокойно сидел в гостиной, развалившись на диване как король, бессмысленно переключая каналы телевизора, держа в руке стакан со своим паршивым бренди, и выглядел так, словно не он только что изнасиловал свою дочь. Выглядел словно не случилось ничего странного и выходящего за рамки. В глазах Санни ярость загорелась с новой силой, он прошёл на кухню и открыл ящик со столовыми приборами. В руку легко легли тридцать сантиметров стали шеф-ножа и он, не моргнув и глазом, вернулся в гостиную. Отец ненавидел, когда они мешали ему смотреть телевизор, поэтому и сейчас не остался равнодушным, и громко завозмущавшись, поднялся со своего места. – Что ты тут встал сучёнышь?! Проваливай! – он махнул свободной рукой. – Хочу в глаза тебе посмотреть. Санни не врал. Он, правда, хотел увидеть глаза человека, разложившегося морально настолько, что, изнасиловав свою пятнадцатилетнюю дочь, вёл себя как ни в чём не бывало. Лучше бы это был сам Санни, только не она. Лезвие легко вошло в живот насильника, потом ещё и ещё раз. Санни не слышал, как кричал и захлебывался в крови Райль, в уши словно кто-то всунул вату. Он только чувствовал, как отцовская горячая кровь пачкает руки и одежду, как впитывается под кожу так, что он не отмоется никогда. Запах алкоголя, смешался с тошнотворным металлическим запахом крови, который, кажется, осел где-то на рецепторах во рту. Когда отец уже лежал возле его ног в луже крови, до ушей Санни наконец-то дошёл звук из телепрограммы, где предлагали вкусно готовить мясо. Да, прямо перед ним была почти двухметровая туша, весом под сто двадцать килограмм. Парень отступил и, поскользнувшись на крови, рухнул рядом. В мёртвых глазах отца застыл ужас и Санни не понимал, как смог это сделать, как у него хватило сил удерживать на весу это тело, пока он раз за разом вонзал нож в мягкие внутренности. Его пробрала дрожь и тошнота, но не время было жалеть и плакать, на верху его ждала сестра. «Эта скотина, заслужил подобное, – настойчиво повторял голос в его голове. Он сам виноват в своей смерти. А я должен сейчас быть рядом с сестрой. Лейла, над которой только что надругался отец, которой помощь была нужна больше чем кому бы то ни было...» Он поднялся, чуть вновь не свалившись на пол, оставил нож в коридоре и поднялся в комнату сестры. Лейла сидела, завернувшись в ту самую простынь, и не впасть в паническое состояние ей помогала только толстовка брата на плечах. Когда Санни вернулся весь в крови и взял её лицо в ладони, она взвизгнула и тут же зажала рот ладонями. – Что ты сделал... Санни... – Неважно, что я сделал. Теперь ты в безопасности... Мы в безопасности. Он больше тебя не тронет, он больше никого, никогда не тронет. – Санни... Тебя посадят... – Лейла взяла его ладони в свои. – Ты не должен был... – Должен! Я твой брат! Я обещал, что смогу защитить тебя! Что это животное не причинит тебе вреда, но не смог, я не справился. Прости меня, – у него по щекам потекли слёзы, и он уткнулся в её колени. – Прости... Прости меня, Лей… Девушка долго молчала, но как она могла винить своего единственного брата и друга. Она осторожно пропустила сквозь пальцы прядь золотых волос. – Что мы будем делать теперь, Санни? Тебя посадят, а меня отправят в детский дом... – Не посадят... У меня есть план... Отец работал с якудза, и я взломал их сеть... Я знаю столько секретов, что меня должны бы были уже посадить в стеклянную тюрьму, как Магнето, – он улыбнулся, смотря на сестру. – Тебе нужно в душ. – Тебе тоже... – Лейла хмыкнула, погладив его по волосам. – Я боюсь, Санни... Боюсь... – Идём... Я буду рядом с тобой, – Санни поднялся с пола и помог подняться сестре. Лейлу потряхивало, она едва перебирала ногами по которым разливалась боль, но рядом был брат, который крепко держал её. Она просидела в ванне не меньше часа, пытаясь оттереть с кожи липкие, грубые прикосновения отца и надеясь вымыть из головы этот его взгляд, но ничего не получалось, поэтому приходилось признавать своё поражение. Санни сидел под дверью, дожидаясь её, чтобы и самому наконец-то отмыться от крови. Лейла не захотела уходить, она села в дальнем углу ванной комнаты, закрыла лицо руками и плакала, дожидаясь пока брат сможет отмыться. Она понимала, что отец мёртв и не сможет ей навредить, но страх кусал за пятки, а боль не давала прийти в себя, она не могла рационально мыслить. После водных процедур им нужно было одеться, собрать немного вещей на первое время и навсегда покинуть этот дом. Санни помог Лейле одеться и собраться, вручил ей в руки свою игрушку – крупного плюшевого пингвина Зигмунда, которого ему подарили ещё до рождения сестры и пообещал, что тот будет её защищать, пока он сам собирает вещи. На деле он почти ничего не взял из одежды, большую часть рюкзака занял ноутбук и другие цифровые игрушки. Спускаться по лестнице приходилось осторожно, потому что на ней все ещё оставались засохшие следы крови. Тело всё также лежало в гостиной. Он не поднялся, не ожил и больше не мог дотянуться до них, но иррациональный страх всё равно сжимал горло обоих. Санни отмыл нож от крови и, завернув его в ткань и целлофан, спрятал в свой рюкзак. После этого он вывел Лейлу на улицу, а сам прошёл в гараж. Он знал, что там достаточно горючих, опасных жидкостей и веществ, поэтому не составило труда разлить эту дрянь по всему дому, в том числе залить тело отца и кровать Лейлы, сначала спичку он бросил туда, а потом, спустившись, ещё одну, уже на труп, и побежал, чтобы не загореться самому. Огонь вспыхнул почти мгновенно и был прекрасно виден в зеркало заднего вида, когда они отъезжали от дома на отцовском внедорожнике. Уже глубокой ночью они остановились возле большого дома в классическом японском стиле, хотя из-за огромного забора, видна была лишь крыша. Санни сжал руками руль и несколько раз вздохнул, вытаскивая из кармана телефон. Ворота открылись и их впустили на территорию. На улицу внутри двора, уже высыпало с десяток вооруженных охранников. – Сиди тут, – Санни вышел из машины, подняв руки. – Меня зовут Себастьян Вульф, я сын Райля Вульфа. Позовите Сэта Скуйноши-Сунаараши, – долгое время никто из охранников ничего не отвечал, только передавали данные по рации. – Вашим техникам стоит лучше защищать информацию, на счёт «Нериума» и ваши счета не в такой уж и безопасности, как вы думаете, – строго проговорил Санни. Через пару минут на крыльцо всё же вышел сам оябун. Он был в свободном светлом кимоно и держал в руках кисэру*, мундштук и чаша которой была выполнена из платины и имела замысловатые узоры. – Что же хочет в столь поздний час, столь юный сын Райля? – мужчина выпустил дым, осматривая незваного гостя. – Защиту и дом... для меня и моей сестры. – Чем вас не устраивает дом вашего отца? Райль, любил хвастаться домом и покладистыми детьми. – Я убил его, меньше часа назад и поджог дом, – твёрдо проговорил Санни. Лицо Сэта вытянулось от удивления, и он какое-то время молча смотрел на гостя, а после что-то сказал своим людям и отдал курительную трубку, после чего пара человек тут же ушла, а сам мужчина подошёл ближе к Санни. – Я знаю всё о делах отца, а так как я его наследник, то всё это достается мне. – Если тебя не посадят за убийство. – Я надеюсь, что вы поможете мне в том, ну, чтобы не посадили, – Санни разблокировал телефон и, что-то набрав на нём, повернул к Сэту. – Если меня посадят, вся эта информация окажется в полиции и случайно обойдет руки всех ваших крыс там. Я готов работать на вас, и возвести вам лучшую кибер защиту, но только с условием, что мне и моей сестре будет предоставлен дом, возможность продолжать учиться и спокойно жить. Я прошу не так много, я смогу всё отработать. – Теперь понимаю, почему Райль любил говорить, что ты похож на него. Такой же акулий нрав, бесстрашие, – Сэт взял его за подбородок, рассматривая смазливое личико, но Санни почему-то не попытался вырваться. – Я предлагаю оставить этот разговор до утра. Мне нужно посоветоваться со своим юристом. Готов подождать? – Да, готов, – Санни кивнул, пряча телефон в карман и отступая от него. – Вы можете остаться в гостевом доме. Полагаю, вам с сестрой нужно выспаться, – он перевёл взгляд на машину. – Не смотрите на неё! - Санни махнул рукой перед его лицом. – Мы не останемся. Снимем номер в отеле, здесь неподалеку, под другими именами. – Ладно, ладно, – Сэт развёл руки, показывая, что сдаётся. – Вышли свои координаты, завтра придёт мой человек и назначит время, – он кивнул, разрешая идти. Санни кивнул ему в ответ. Вернувшись к машине, сел за руль и выехал с территории якудза, хотя кого он обманывал, тут всё вокруг этого поместья было его территорией. – Что он сказал? Почему мы уезжаем? – забеспокоилась Лейла. – Мы не будем там ночевать, снимем номер в отеле. Он сказал, что даст ответ завтра, но у него нет резона отказываться, этот колосс на очень тонких ногах и я знаю, где надо ударить молотком, чтобы они сломались. – И ты хочешь помогать якудза? – Лей, выбора нет... Пока я могу быть для них полезен, они сделают всё, чтобы я остался с ними, а не с другим кланом. Я хорош в технике и с этим не поспорить. Тебя никто больше не обидит, а если попробует, я им руки поотпиливаю и плевать, как далеко придётся бежать. Поняла? – Санни... – девушка всхлипнула, утирая слёзы. – Спасибо! – Лей... Не плачь, у нас теперь всё будет хорошо, обещаю, – Санни посмотрел на сестру и стёр слезы с одной щеки. Они остановились в отеле – там не было вопросов к постояльцам, даже документы не требовали. Они сняли номер с двумя кроватями, хотя администратор активно намекал на большую кровать, но чуть не нарвался на грубость. Лейла уснула почти сразу, стоило только завернуться в одеяло. Всю ночь она то и дело всхлипывала и повторяла «не надо, пожалуйста». Санни же почти не спал, стоило закрыть глаза, как перед ними представал окровавленный труп отца, лежащий в гостиной. Было так страшно, что он вот-вот выбьет дверь в их номер и прокричит «Самуил Себастьян Вулф!» Как и предполагал Санни, ответ был положительным. Сэт ценил нужные связи, а наличие такого продвинутого программиста, пусть и юного, сейчас было особенно нужно. Смерть Райля Вульфа была объявлена несчастным случаем, и дело быстро закрыли. Санни вступил в наследство, хотя распоряжаться всеми активами отца он мог только через два года, когда ему официально исполнится двадцать. На это время их опекуном стал Сэт, потому что других родственников почему-то не нашли. Санни и Лейле купили трёхкомнатную квартиру, которую они выбрали сами. Частные дома с красивыми заборчиками вызывали только плохие воспоминания. В квартире места хватило каждому, и они друг другу не мешали. А ещё наконец-то они могли обустроить всё так, как давно хотели. Первое время у них были обустроены только кухня, ванна и туалет, а три комнаты стояли почти пустыми и спали они на татами. В течении года они смогли докупить нужные для быта вещи, и это была их собственная обустроенная берлога – у каждого был угол, где можно было спрятаться. Почти два года они жили не зная бед, точнее бед было достаточно, но каждый из них прятал свои проблемы, чтобы не нагружать другого, только это не всегда получалось. Для Лейлы насилие не прошло без следа, у неё начались панические атаки. Она даже пыталась покончить жизнь самоубийством, но Санни каждый раз её останавливал. Симптомы стали окончательной проблемой для девушки, и на протяжении последнего года в школе, когда ей нужно было думать о поступлении в университет, дальнейшей учёбе, увеличившиеся стрессы только усугубляли её состояние. Она начала отказываться выходить из дома, что уж говорить о принятии важных, в первую очередь для неё, решений. И скрывать это от брата уже не получалось. После долгих разговоров, истерик и криков, что со стороны Лейлы, что со стороны Санни, состояние, которое за время их самостоятельной жизни тоже изменилось, всё же было принято решение, что нужна помощь специалиста. Психотерапевт, которого им советовали, оказался мужчиной, и помощи от него не было, потому что Лейла не шла на контакт. Санни в кратчайшие сроки нашёл другого врача, на этот раз женщину, хотя приём у неё стоил в два раза дороже. Хироко Тамура оказалась отличным специалистом, она нашла подход к Лейле, и они стали с ней работать. После нескольких сеансов открылось достаточное количество психических расстройств, которые наслаивались друг на друга и смешивались: посттравматическое стрессовое расстройство, генерализованное тревожное расстройство, панические атаки, депрессия. Мало того что Лейла два раза в неделю посещала её кабинет, так ещё ей была назначена лекарственная терапия, и Санни был готов безоговорочно платить, пока его сестре станет легче. На этот момент он уже выстроил компании Сэта лучшую киберзащиту, как и обещал – зашифровал данные, спрятал все хвосты и защитил банковские счета. Ему оставалось доучиться последний год бакалавриата, но по совместительству он уже работал в лаборатории «Нериум», потому что там давно не хватало хорошего программиста и системного администратора, который мог бы защитить разработки и все компьютеры с расчётами от возможных взломов. Главный сдерживающий и стрессовый фактор в виде отца исчез, и характер Санни очень сильно изменился, а точнее в нём вскрылось то, что удерживал Райль. Себастьян был равнодушен к чувствам других, агрессивен, почти не испытывал чувства вины, правда реагировал на выговоры или претензии, которые ему предъявлялись, раздражением и грубостью. Иногда, где-то в глубине души, он даже понимал, что это неправильно, особенно то, что он временами начинал грубить даже своей сестре. Лейла это видела, но Санни не хотел обращать на это внимание, и уж тем более консультироваться с Хироко.

***

– Какого черта ты так долго? Лей, блять, она сделает тебе скидку за лишние два часа? На кой хрен мне подниматься? – Санни ждал сестру в машине и никак не хотел подниматься за ней, но она была слишком убедительна, поэтому пришлось подниматься в офис психиатра. – Здравствуйте, Санни, – женщина улыбаясь, поправляя очки на переносице. – Здравствуйте, где моя сестра? – Простите её, ушла припудрить носик. Присядете? – Хироко указала на кресло напротив, Санни хмурясь, но всё же устроился. – Лейла говорила, что вы сильно изменились... – Не знаю, ей, наверное, виднее, – Санни закатил глаза. – Она сказала, ты стал раздражительнее последнее время. – У меня работа, диплом и куча всякого говна! – огрызнулся Санни. – Когда ты только привёл свою сестру, ты так беспокоился о ней, а сейчас так грубо её торопишь. Твоё отношение поменялось, помнишь, как мы говорили после первого сеанса? Ты беспокоился из-за таблеток, которые я выписала. – Я и сейчас о ней беспокоюсь. Она сюда, как на работу ходит, – Санни снова нахмурился. – Лейла рассказывала, что ты хорош с техникой, всегда знаешь, что сломалось, как починить, и я сама могу сказать, что ты не обделён умом. – Да не обделён. К чему вы клоните? – Думаю, что ты сам понимаешь, что последнее время стал раздражителен, не обращаешь внимания на чужие переживания. Санни, я бы хотела, чтобы ты пришёл ко мне на сеанс... – Да зачем?! – Санни поднялся с кресла. – Вы хотите сказать, что проблема во мне и настроить Лей против меня?! – Я не хочу делать поспешных выводов, но мне кажется, тебе нужна помощь. – Мне не нужна ваша помощь! Лейла! Пойдешь пешком, если не поторопишься! – Санни вышел из кабинета, хмурясь, и пнул, стоящий вблизи, стул. Уже в машине, когда они были почти около дома, Санни вновь вспомнил о словах Хироко – она ведь была в чём-то права. Он всё время чувствовал какую-то злость, и ему ведь действительно последнее время стало плевать на всех. Несколько дней он варил в себе это и старался не говорить с сестрой, а потом всё же пришёл к врачу снова. Уже после пары посещений ему были выписаны нейролептики и нормотимики. Санни был заинтересован в лечении, он не хотел становиться как отец, но диагноз –диссоциальное расстройство личности, был не утешительным. Если копаться глубже, он ведь и правда ничего не почувствовал, когда убил отца и наверняка будь их семья обычной, он был бы тем, кто издевался над сестрой, если бы мама не вбивала ему в голову, что он должен её защищать. За год лекарства несколько раз менялись, потому что от одних были сильные побочные эффекты, другие же наоборот не помогали, а только усиливали агрессию. Но когда с курсом более-менее определились, Санни мог не приходить на приём часто, только за новым рецептом и отчётом о состоянии. Лекарства и терапия скорректировали его поведение, хотя они не добавили ему сочувствия, и он всё ещё вёл себя с чужими людьми как скот, но хотя бы пытался понимать. То, что снова его пошатнуло, был новый практикант в «Нериуме» – высокий парень с пепельными волосами и серебристыми глазами. Красивый, спортивный, одним словом идеальный. Санни было двадцать три, и в тот момент он первый раз почувствовал, какого это когда сердце долбиться в горле, а в животе пляшут бабочки. Это было глупо и неправильно, к тому же все девушки в лаборатории залипли на него примерно так же, но в отличие от Санни они в открытую флиртовали с молоденьким парнем, который охотно отвечал на их флирт. Санни в тот день так разволновался, что забыл про таблетки и накричал почти на всех, кто его хоть немного тронул, и показал себя, мягко говоря, с не лучшей стороны. Досталось и практиканту. К тому же новичок, которого звали Когари, был парнем модельной внешности и вряд ли увлекался мальчиками, он бы наверняка на него даже не посмотрел. Только Лейла вечером напомнила о таблетках и долго подкалывала брата про взволновавшего его блондина, потому что была свидетелем его сцен в лаборатории. Наверное, в этом и состояла любовь с первого взгляда, потому что стоило увидеть его один раз, как Санни больше не смог выбросить его из головы. Он надеялся, что когда у парня закончится практика, они больше никогда не встретятся и он просто его забудет, и где-то под рёбрами перестанет колоть после каждого раза, как он замечал очередной момент флирта Когари и какой-нибудь смазливой лаборантки. Когари даже попытался заговорить с Лейлой, но та быстро сбежала и весь оставшийся день пряталась за братом. Санни душил в себе эти неправильные чувства, Хироко всё же кривила душой, говоря, что социопаты не испытывают никаких чувств. Санни уже был не рад, что его чувства были направлены к парню, в прошлый раз это не привело ни к чему хорошему. Пускай у Санни были проблемы с психическим здоровьем, но никто не отменял его рациональной части, он как никто понимал, что подобный парень никогда не обратит своё внимание на неуравновешенного айтишника. Только забыть не получалось, и когда спустя полгода Когари снова пришёл на практику, Санни не выдержал, он взломал его личный ноутбук, а ещё спустя какое-то время установил шпионскую программу. Он следил за его запросами, посещёнными сайтами, просмотренными видео, загруженной и созданной информацией, файлами, и это почти приобретало болезненный характер. Окончательно чувствуя себя сталкером, он подключился к его веб-камере, к счастью Когари не был подвержен паранойе и всё чаще представал перед взором Санни обнажённым. Об этой своей увлечённости он боялся рассказать своему врачу. Лейла подстёбывала его так, как только могла, а он на неё даже почти не злился. Только совсем чуть-чуть. Совсем немножко. Едва сдерживался, чтобы не достать из тайника старый, немного проржавевший нож и не воткнуть ей в грудь. Хотя больше всего его раздражала собственная беспомощность – ему не нравилось то, что он чувствовал к Когари и не мог избавиться от этого, поэтому продолжал следить за его жизнью издалека. За время слежки от него не скрылась бисексуальность Когари, и это не могло не радовать, но толку от этого знания всё равно было мало. Санни считал, что не подходил под его типаж, и это только сильнее расстраивало, но прекратить твою тупую слежку он почему-то не мог, хотя каждый раз пытался заставить себя бросить.