Joke of destiny

      Драко облегчённо развалился в кресле, вытянув ноги перед собой. Слабость всё ещё продолжала расплываться по телу, заставляя мышцы ныть в потребности отдохнуть. Нужно было бы спуститься в кладовку и взять тонизирующего зелья, но вставать не хотелось. Ужасно не хотелось.       Малфой медленно перевёл взгляд на Блейза, который кружил над Грейнджер, словно ястреб, накладывая диагностические заклятия. Его брови попеременно то сводились к переносице, то взлетали куда-то ближе к корням волос. Его мимика просто неповторима.       Кстати, ещё один новый факт о Забини, — лениво отметил про себя Драко, — этот так называемый лучший друг, который даже не соизволил сказать, что проходит практику не просто в маггловкой больнице, а в такой, которая сотрудничает с магами, пытаясь переплести технологии, даже успел закончить курсы по колдомедицине. И всю эту, конечно же, скрытую информацию дезориентированный Блейз выложил, как на ладони. Было удивительно то, что его так взволновало случившееся.         — Ну, что там? — участливо поинтересовался Драко, наблюдая за махинациями друга, который был словно немного отрешён от окружающего, — просвети, о Великий Колдомедик Будущего!       Было и правда интересно, почему Грейнджер свалилась без чувств. Последнее время с ней было что-то явно не так.         — Почему, даже когда ты истощён, твой язык не перестаёт язвить? — огрызнулся Забини, сверкая карими глазами и продолжая чертить в воздухе руны.         — Чтобы ты знал, у меня очень шустрый и активный язык, — усмехнулся Драко и подмигнул мулату, оказавшийся на удивление слишком напряжённым.       Его плечи в одно мгновение как-то резко опустились, но Забини изо всех сил постарался это скрыть. Хорошо, пусть думает, что у него получилось.         — Мерлин, избавь от таких подробностей! — Блейз тут же вскинул руки перед собой и тряхнул головой, так что его чёрные кудри подпрыгнули.       Малфой растянул губы в ухмылке и заставил себя приподняться на кресле, смотря на друга с озорным блеском в серых глазах.       Нужно его как-то отвлечь.         — Неиспорченный гетеросексуал представил пошлую гейскую картинку, — Драко театрально приложил руку ко рту, а другой покачал пальцем перед собой. — Ай-ай-ай, Блейз!         — Ой, иди ты, — устало отмахнулся Забини, мимолётно всё же улыбнувшись, и плюхнулся на пол около дивана, на котором лежала бессознательная Грейнджер. Блейз посмотрел на неё задумчивым и грустным взглядом.       Кажется, он всерьёз о ней беспокоился. И не говорит же в чём дело… с-скотина.       Драко выдохнул, понимая, что пока друг сам не захочет, то ничего не скажет, и щёлкнул пальцами, призывая домовика.         — Хозяин? — сразу же спросил эльф, оповещая о своём появлении не только хлопком трансгрессии.         — Иди в кладовую и принеси… третий пузырёк на второй полке справа от двери, — немного задумавшись, ответил Драко и, дождавшись утвердительного кивка Типси, снова откинулся на мягкую спинку кресла.         — Всегда удивлялся твоей способности всё помнить, — восхищённо и даже как-то немного обиженно протянул Забини, отвлекаясь от созерцания девушки.         — Я же Малфой, — самодовольно фыркнул Драко, чем предсказуемо вызвал взрыв смеха, переменно срывающегося на болезненное ойканье.       Слишком истеричный был у того смех.       Драко понимал, что увидеть его работу в таком не самом приятном свете — то ещё удовольствие. Но всё же…       Раздался хлопок и появился эльф, держащий в руках спасительный пузырёк с голубоватой жидкостью внутри.         — Можешь идти, — буркнул Драко, отбирая зелье и махая Типси рукой.       Домовик уже исчез, а Блейз всё продолжал посмеиваться. Из глаз у него выкатилось по слезинке. Хорошо хоть отвлёкся, пусть и тема для такого смеха немного непонятная.       Драко фыркнул и, откупорив пузырёк, сделал спасительный глоток, опустошая бутылочку ровно наполовину. Вкус у жидкости был приятный, слегка холодящий язык и горло. Приятное тепло быстро начало растекаться по телу, возвращая энергию и жизненные силы. Малфой блаженно выдохнул, хотя это даже больше было похоже на тихий стон. Как же хорошо…         — Эх, был бы я геем… трахнул бы, — протянул Блейз и облизнул пересохшие от долгого смеха губы, — паршивец ты, Малфой, — тот усмехнулся, — а сейчас, дай свой чудо-эликсир, а то шибко ты довольный.       Блейз медленно встал на ноги, ворча себе под нос что-то на подобие «лучше бы и не садился», и подошёл к другу, на чьём лице растянулась гаденькая ухмылка.       Забини протянул руку, но Малфой не был бы Малфоем, не выкинь он какую-нибудь пакость. Он убрал руку со спасительным пузырьком за спину, успевая при этом большим пальцем закупорить его.         — Я не полезу, — фыркнул Блейз, стреляя глазами, — не надейся.         — И не надо. Ты знаешь, чего я хочу, — томно протянул Малфой, едва сдерживая смех, и продолжил ухмыляться, давая другу понять, в какую игру он играет.       Это была их забава ещё с детства. Никто из них не помнил, как точно началось это дурачество, но иногда оно вспоминалось. Просто детские шутки, когда они по-доброму издевались друг над другом, заставляя невинно смущаться.        — Мордред с тобой, — прошипел Забини и, выдохнув сквозь зубы, сделал умоляюще-невинное лицо. Он свёл брови к переносице, смешно сталкивая их, и чуть выпятил нижнюю губу, словно маленький ребёнок, готовый вот-вот расплакаться.       Раньше он так делал, когда хотел добиться чего-нибудь от матери, а Драко один раз это увидел… и всё, понеслось.         — Держи, заслужил, — сквозь смех протягивает Драко и отдаёт пузырёк другу, у которого теперь совершенно другое лицо. Спокойное.         — Я тебе это припомню, — беззлобно бурчит мулат, хоть его губы трогает едва заметная, чуть ностальгическая улыбка, и выпивает содержимое до конца. Из его груди вырывается облегчённый вздох. — И правда, блаженство. Где ты это взял?         — Сам сварил, — самодовольно тянет Малфой, — бодроперцовое — укрепляющее и тонизирующее в одном флаконе.       Драко и в самом деле доволен собой. Он мучался над этим рецептом, кажется, ещё со школы. Всё экспериментировал и пробовал что-нибудь новое, стараясь добиться нужного результата.         — Не зря декан с тобой старался, — восхищённо тянет Забини, рассматривая пустой пузырёк перед глазами, по стенкам которого стекают голубоватые разводы, но тут же затыкается, — он бы гордился тобой.         — Знаю, — грустно отмахивается Малфой, мимолётно вспоминая уроки по зельям с крёстным и его едкие комментарии, которые в общем-то и привили ему любовь к этой привередливой науке, — только сначала бы мне все косточки перемыл.         — Это да, — фыркает Забини и ставит пузырёк на стол, — но об этом мы поговорим потом. Ты мне ещё расскажешь, когда успел сварить такую стоящую штуку. А сейчас, — Блейз переводит взгляд на мирно спящую глубоким сном Грейнджер. В его глазах мелькает что-то тёплое и грустное одновременно. — Что тут, блять, происходит?       Малфой сразу же забывает своё немного ветреное настроение, что являлось приятным побочным действием от эликсира, и мрачно поднимает глаза на явно обеспокоенного Забини.       Хоть бы он не заметил артефакт. Во время разворачивающейся сцены Драко как-то не задумывался над скрытностью — было вот явно не до этого. А если Блейз его всё-таки заметил, то точно выест мозг, что это опасно.         — Ты же не отстанешь? — спрашивает Драко, потирая переносицу и яростно соображая, как избавиться от Блейза в данной ситуации, но на ум, как назло, ничего не приходит.       А может, оно и лучше, если поделиться мыслями с кем-то?         — Так, я слушаю, — уверенно выдыхает Забини и усаживается обратно на пол около Грейнджер.       Драко устало вздохнул и начал говорить, мысленно уже отмечая, о чём стоит промолчать.

***

      Темно.       Вокруг так темно и холодно. Хочется сесть… или встать… или, наконец, просто почувствовать собственное тело, которое сейчас такое лёгкое, словно перо, и такое одновременно слишком тяжёлое, будто каменное. До слуха доносится размеренная дробь капающей воды. Кажется, где-то протекает труба. Звук тихий, но словно бьёт по вискам, хочется заткнуть уши, но никак не получается поднять руки.        — …не выяснил? — зловещий голос слышится откуда-то издалека, но за него можно уцепиться, как за кусочек ускользающей реальности.         — Каждый день он уходит, но проследить за ним не получается, — второй голос полон рабоугодства и какого-то дикого благоговеяния.       Становится противно. Этот человек явно восхищается своим… хозяином.         — И почему я тебя ещё не убил?..       И это сказано так нарочито негромко, словно разговаривая сам с собой, но позволяя собеседнику услышать каждое своё слово.         — Помилуйте… — слышится тихий всхлип. Но, не успевают на него ответить, как слышится громкий скрип открывающейся двери, петли которой не помешало бы смазать.         — К Вам пришли! — оповещают оттуда всё так же благоговейно-напуганным голосом, пусть уже и совершенно другим.         — Впустить, — отвечают властным тоном, а потом презрительно обращаются к своему первому собеседнику. — А ты уйди и без новостей не возвращайся!       Послышалось тихий скулёж, возня, влажное шуршание. Хотелось отряхнуться.       Кто-то входит в помещение.         — Ты всё выполнил? — спрашивает высокомерно и с каким-то злорадством, — скормил все мои… дары?         — Да, — голос этого говорившего пуст, словно лишён эмоций, такой тихий, но отдалённо знакомый, в нём ещё таится борьба и жизнь.       Гарри пытается открыть глаза, посмотреть, понять. Однако веки не слушаются его и глаза, кажется, вообще открыты. Это в помещении просто очень темно. Он может различать редкие проблески света, но их так мало. Картинки перед глазами такие размытые и тусклые, что приходится вновь обращаться в слух и довольствоваться только им.        — …я мёртв? — окончание вопроса словно издали и до конца не понятно, о чём говорили до этого.         — Они так думают.         — Хорошо, — голос резко пропитывается подозрительной теплотой, такой, что хочется засунуть два пальца подальше в горло, — ты так слаб и так легко поддаёшься, — раздался вскрик, слишком громкий по сравнению с предыдущими звуками, он так режет по ушам, но ничего нельзя сделать. Затем что-то падает на пол, — ты такой… наивный и никчёмный.         — Хва… Хватит, — тихо и с мольбой шепчет в ответ.       Но без надежды, что это будет услышано.       Голос такой знакомый и близкий, что скручивается что-то внутри. Но его не узнать. Так забыт, так далёк.         — Ты даже не можешь бороться, — ласково говорят после минутной паузы, всё тем же обманчивым тоном, — ты всегда был его тенью, я помню, а теней следует остерегаться.       В ответ лишь тихие всхлипы и судорожные вздохи. Что-то течёт и капает. И это точно не вода из протекающей трубы.         — Твоя кровь предателя всё так же вкусна, — произносит со смешком и презрением, и Гарри, к своему ужасу, чувствует запах крови, — но недостаточно. Скоро я смогу испить настоящей чистой крови этого ублюдка, когда он будет присмерти, а мне его просто принесут. Ты же выполнял все мои указания?         — Да, — следует незамедлительный и подавленный ответ.       Сейчас в нём пропадает даже оттенок жизни и борьбы. Он словно бесцветен. Он мёртв.         — Прекрасно, — хлопок ладоней друг о друга, — как твоя подружка? Жива ещё?       В ответ — лишь молчание. Такое звенящее и противное молчание. Хотя, чего ещё можно ожидать на столь страшный вопрос?         — Я спросил! — голос груб и полон власти и ненависти. Конечно, он знает ответ на свой вопрос, он явно играет. — Жива?         — Да, — беззвучно, на грани шелеста, но всё же различимо.       И теперь тут проскальзывает столько невысказанной боли…         — Ладно, пока — ладно, — триумф в голосе не скрывается ничем, он такой противный и липкий, что хочется отряхнуться, но никак не получается, — но ты старайся и скоро это исправится.       Тихий хриплый смех. Доносится болезненно-медленная возня и тихие стоны, никак не желающие формироваться в слова.       Вдруг всё тот же резкий голос раздражённо восклицает и этим понятно всё:         — Хватит! Закончим с этим на сегодня. Империо!

***

      Вдох!       Сердце до одурения быстро стучит в груди.       Перед глазами пляшут чёрные мотыльки, то и дело налетая друг на друга и перекрывая всё за собой.       Гарри зажмурился. Голова была такая тяжёлая, словно налитая свинцом. Где он, Драккл, только что был?       Там было так темно, пахло слизью и затхлостью.       А ещё были люди… нет — вампиры. И голос, знакомый, но только с такими непривычными нотками в тембре.       Гарри сделал ещё одну попытку и открыл глаза. Всё вокруг было погружено в темноту. А вдруг он всё ещё там и это был не сон?       Поттер вдохнул поглубже воздух. Где-то в груди отозвалось болью. Запах был другой. Тут пахло стерильностью и ещё, так, словно он опять попал к мадам Помфри.       Он расслабился. Нет. Он не там. Но и на сон то было не похоже. Словно он смотрел со стороны, не имея возможности повлиять на события. Это было как…       Осознание заставило сердце подскочить в груди. Нет-нет-нет! Этого просто не может быть. Ведь это… это было похоже на… на связь с Волан-Де-Мортом.       Только вот он мёртв, значит, это что-то другое.       Гарри тряхнул головой, которая тут же отозвалась тупой болью.       Он отметил, что по телу расползается какая-то слабость, заставляя мышцы ныть, а веки закрываться.       Где он? Что случилось?       Медленно пришедшее осознание и картинки смазанных воспоминаний заставили поёжиться.       Гермиона!       Гарри дёрнулся и слабо застонал от боли. Она ведь в порядке? Хоть бы ничего не успел ей сделать…       Гарри был готов взвыть от отчаянья.       Опять он сорвался!       Последнее, что он отчётливо помнил, — это то, что вышел в гостиную, где был Малфой, Забини и Гермиона. А дальше — какие-то отрывки и… жажда. Невозможная, удушающая жажда.       От Гермионы шло какое-то тепло. Такое нежное, плотное и горячее-горячее. Пульсирующее энергией. Его хотелось забрать. Оно так притягивало, что от него напрочь сносило башку.       Гарри дёрнул назад головой и неожиданно стукнулся.       Тело начало приобретать прежнюю чувствительность. Теперь он ощущал каменные стены позади, что сходились вместе. Скорее всего, это был угол.       Гарри пошевелил пальцами на руке, и они тотчас отозвались лёгким покалыванием, не приносящим боли.       Через какое-то время он уже ощущал, что мог вполне спокойно встать.       Гарри поднялся на ноги, игнорируя лёгкую дрожь в мышцах, и привалился спиной всё к той же стене. Всё вокруг было погружено в темноту.       Это было странно и… страшно. Противное чувство медленно поднималось где-то по горлу, сдавливая трахею и мешая дышать.       Почему-то вспомнился чулан под лестницей из детства. А потом подвал, где он недавно сидел.       Одиноко.       По мышцам вдруг пробежала дрожь.       Гарри чуть замер, а потом снова тряхнул головой, хоть знал, что это не поможет, и постарался вспомнить, каково это — видеть в темноте. Вчера же получилось.       Сначала ничего не менялось, а потом предметы неожиданно начали всплывать перед глазами чёткими очертаниями. Они медленно обретали форму и цвет. Вскоре Гарри видел всё вокруг.       Сердце пропустило удар, как только он понял, что находится в клетке. Светлые решётки тянулись от пола к потолку, разделяя помещение на две части. Он был в той же лаборатории, что и вчера. Вот только сейчас он находился около дальней стены, в прошлый раз казавшейся пустой.       Малфой скрыл это. Умно, надо признать.       Гарри подошёл к решётке и схватился за прутья, которые были из какого-то светлого металла. Проведя пальцами по шершавой поверхности, Гарри со всей силы потянул решётку на себя. Но она даже ни капли не деформировалась. Вероятнее всего, металл был зачарован.       Гарри зарычал от снова откуда-то взявшейся злости и, круто развернувшись на пятках, с размаху заехал кулаком в стену. Камень под его рукой потрескался — и верхний слой осыпался на пол. Самое интересное, что Гарри не почувствовал боли. Он пошевелил пальцами и как-то заторможенно уставился на руку. Кожа даже не порвалась и не покраснела.       Злость испарилась, и Гарри снова почувствовал приступ слабости. Ноги подкосились, и он упал на колени.       Ерунда какая-то…       Гарри подтянулся руками к стене и привалился к прохладному на ощупь камню.       Что с ним происходило? Это было так страшно. Он почти впервые с Той Самой Битвы так испугался.       Это был словно не он и не с ним.       По щеке скатилась непрошенная одинокая слеза.       Гарри смахнул её вмиг потяжелевшей рукой и, опустив голову на стену, закрыл глаза.

***

        — Еб… сношать мантикору, — выдыхает Блейз, резко исправившись, когда глянул на всё так же неподвижно лежащую Грейнджер, — ты думаешь…?         — Да, вполне возможно, что Поттер немного… модернизирован, — задумчиво тянет Малфой, разглядывая потолок над собой, — я ещё не совсем уверен, но…         — Того, что это Поттер, должно хватать для уверенности, — фыркает Блейз и кладёт руку чуть ниже затылка, растирая кожу шеи и тихо проговаривая: — Выпить бы.       Драко ещё ничего не успевает сказать или сделать, как друг уже махнул палочкой и из-за двери вылетает бутылка со Скотчем, который сам Блейз когда-то и принёс.         — Даже я не могу в собственном доме призвать именно ту бутылку, которую хочу, — восхищённо говорит Драко, — а у тебя получается.         — Я пью больше, вот и знаю, как она выглядит, — не задумываясь, отвечает Забини и уже разливает янтарную жидкость по хрустальным бокалам.       Блейз молча протянул алкоголь и, поспешно отсалютовав своим бокалом, осушил его.         — Ты слишком проникся маггловским миром, — Драко ухмыляется, распробывая терпкую жидкость на языке, а Блейз на эту фразу лишь кривит лицо, — думаю, то, что ты так много пьёшь, Грейнджер не одобрит.       Забини дёргает рукой, проливая скотч мимо стакана. Жаль. Столько пролил. Зыркает из-под сведённых бровей, давая другу подтвердить свои мысли.         — Малфой, — тихо, почти шипит.       Змея недоделанная. Но знает ведь, что догадался. Чего скрывать-то?         — Да я не против, — весело отвечает Драко, допивая свою порцию, — а пить тебе правда хватит.       Малфой отбирает у несопротивляющегося друга бутылку. Что-то с ним было не так. Он что-то знал и не хотел говорить. Драко это нервировало.         — А Грейнджер мы чего не рассталкиваем? Тебе лучше знать, это понятно. Но… у меня есть шикарнейшее тонизирующее и это факт, — Малфой театрально и словно авторитетно поднял вверх указательный палец, а потом ткнул им в сторону друга, — так что, колись.         — Да ты всё понял уже, — выдыхает Блейз, грустно отводя взгляд куда-то в стенку.       Конечно, Драко понял. Ещё давно. Ещё тогда, в школе, на седьмом курсе, когда друг подскакивал, если появлялись какие-то новости о пропавшем Золотом Трио. Когда загорелись глаза, стоило увидеть их в тот предроковой вечер. Надо признать, Драко и сам точно так же вздрагивал…         — Так почему не попытаться? — спрашивает Малфой.       Забини всегда был упрямым на его памяти. Добивался своего несмотря на препятствия. Наверное, если бы не его хитрость — быть ему на Гриффиндоре.         — Скажи мне, на что реагируют вампиры в человеке? — спрашивает Блейз, явно не желая прямо отвечать на заданный вопрос.       Он хочет привести к ответу. Драко всегда уважал за это Блейза. Он никогда не вываливал информацию прямо, чтобы она долбанула по голове, а мягко преподносил её, заворачивая в упаковочку.         — На кровь, — чуть хмурясь, отвечает Драко, которого этот глупый вопрос немного удивил.       Блейз, в своё время яростно увлекавшийся Тёмными существами и искусствами, сам это прекрасно знал.         — А ещё на что? Малфой, бери глубже! — если бы не взволнованный взгляд друга и чуть срывающийся голос, Драко обязательно бы пошутил. — Почему вампиры предпочитают нападать на магов, хоть это и сложнее?       Что ещё за ещё один глупый вопрос? К чему?         — В их крови больше жизненной силы…         — А почему? — устало выдыхает Блейз и смотрит чуть насмешливо, словно на недалёкого ребёнка, но в тоже время так устало.         — Потому что у магов есть магическое ядро, которое питает их кровь.       До Драко начинает медленно доходить, но он продолжает испытывающе смотреть на друга. Всё не может быть так… просто.         — Вот… а теперь, назови мне ситуации, когда его влияние усиливается…       Взгляд у Блейза ещё сильнее темнеет, и тёплый коньячный цвет его глаз словно покрывается тонкой ледяной корочкой.         — При страхе, за момент до смерти, в момент удовольствия и при беременности, как способ защиты.       Драко говорил быстро, словно на очередном уроке ненавистной Трансфигурации. Он уже понял.         — И… какая ситуация в данный момент нам подходит? — ещё более безжизненным голосом спросил Блейз и чуть дёрнул уголком губ, словно пытаясь улыбнуться, что у него, разумеется, не получилось.         — Оу… Оу! — тихо выдохнул Драко, внезапно осознав только что поступившую информацию. — Грейнджер… ммм…         — Да.       Малфой почувствовал себя идиотом. До этого можно было бы догадаться сразу. Теперь понятно, почему у Грейнджер было такое странное поведение. И плотность магии вокруг неё указывает на желание организма сохранить и защитить плод. Всё слишком просто и почему-то как-то неправильно.         — Но… почему это так сильно ощущается? С чего её магическое ядро так сильно старается оберегаться? — Драко пытался поймать за хвост никак не желающую ловиться мысль и поэтому заговорил вслух, заставляя Забини напрячься от его слов.       Малфой по привычке потёр переносицу.         — Ты же понимаешь, что что-то должно было это спровоцировать?         — Это да… Странно, — Блейз нахмурился, — Но…         — Знаешь, мне кажется, это обращение Поттера и недомогание Грейнджер как-то связанны, — Драко поморщился и почти нехотя продолжил: — Да и Уизли, будь он не ладен, какой-то ещё больше… тормоз.       Тут раздался тихий жалобный стон со стороны дивана. Драко резко обернулся на звук, а Забини тут же почти упал на колени около Грейнджер. Да, Блейз, ты попал.         — Знаешь, друг мой, поговори-ка ты с ней. Я думаю, у тебя лучше получится сказать Грейнджер, отчего она свалилась в незапланированный обморок. И потом отправь её домой, пожалуйста.       Блейз поднял возмущённый взгляд, в котором так же пыталась скрыться бледная мольба не оставлять его одного.         — Заглянешь ко мне в гости на днях ещё раз, поговорим, — тихо сказал Драко, старательно отводя взгляд от друга.       Однако Блейз уже сам отвернулся, заглядывая в лицо Грейнджер.       Малфой поспешно скрылся за поворотом в коридоре. Разумеется, он знал, что это жестоко оставлять лучшего друга с девушкой, к которой неровно дышишь, и при том, что нужно сказать ей, что она беременна. Какой-то грустный анекдот.       Но Драко не мог сидеть просто так, да и что в этой ситуации он мог сделать? Сочувственно посмотреть? Посочувствовать? Глупо.       Противный червячок беспокойства шевелился в груди. Драко не мог понять, что его так нервировало.       Малфой поднялся на второй этаж и направился к концу коридора, где недавно оставил бесчувственного Поттера. Как-то он побоялся его просто так оставлять без присмотра, поэтому он закрыл его за решёткой в лаборатории. К Драко в голову закрадывались опасения, что от Поттера можно ожидать чего-нибудь… из ряда вон выходящего.       Сняв защитное заклинание с двери, Драко скользнул внутрь, в темноту комнаты, захлопывая вход за собой. Мало ли.       Когда он щёлкнул выключателем, то ничего не случилось.         — Конечно же, ты не работаешь, — сквозь зубы пробормотал Драко, — никак иначе.       Малфой зажёг слабый люмос на кончике палочки и медленно направился туда, где, он знал, должна быть импровизированная клетка, и неважно, что раньше там всего лишь жили плотоядные растения.       Ещё издалека стало понятно, что что-то не так. Интуиция редко подводила Драко.       Так и было в этот раз. Малфой увидел открытую дверь клетки, которая откидывала тёмные тени, а Поттера внутри, безусловно, не было.       Сердце пропустило удар от осознания того, что вампира ничего не сдерживает, кроме его внутренней выдержки, но на неё не приходилось рассчитывать. Вдруг кто-то, — а точнее Поттер, — выбил палочку из рук Драко и тот даже не успел как-либо отреагировать.       Малфой резко обернулся. Свет от палочки погас и всё погрузилось в непроглядную тьму. По позвоночнику побежали противные мурашки. Он один в комнате наедине с вампиром. Безоружный.       Браво, Драко Малфой, лучший в своём деле! Ты просто жуткий недоумок! Надо же было так налажать! Так легко повестись!       Злость на самого себя не прибавляла спокойствия. Медленно начала подниматься паника — он ненавидел полную темноту. Драко чувствовал, как часто пульсирует кровь в ушах.       Драко повернулся назад, когда, как показалось, услышал шаги, однако там никого не было. Зато теперь он точно потерялся в пространстве. Он тихо зашипел от бессилия и медленно подбирающегося страха, который усиливался ожиданием чего-то неизбежного.       Рядом раздался шорох. Драко ещё не успел даже дёрнуться, как почувствовал железную хватку на своих руках.       Потом так же резко его дёрнули вбок и Малфой по инерции зажмурился, ожидая удара.       Его вжали в стену. И Драко с удивлением понял, что вместо удара затылком о камень всего лишь приложился о стену лопатками.       Малфой медленно приоткрыл глаза. Как он и думал, перед собой он увидел два алых горящих глаза. Они были так близко… Драко ощутил горячее дыхание Поттера на своей щеке. Страх до сих пор держал в своих когтях, парализуя.       Драко слабо дёрнулся, даже сам понимая, что ничего этим не сделает, но с удивлением осознал, что его поддерживают под затылок. Так вот почему он не ударился…       Через несколько секунд Драко понял, что глаза чуть больше привыкли к темноте. Теперь он различал нечёткие очертания предметов, но лучше всего он видел вампира перед собой.       Сердце в груди не знало, успокаиваться ему или нет, а потому то бешено стучало, ударяясь о грудную клетку, то мучительно медленно замирало.       Драко снова заглянул в глаза напротив — чёрный зрачок, который увеличился почти вдвое, контрастно выделялся на фоне кровавого белка. Но радужка, Драко даже восхитился этому сочетанию, была не просто красной, в ней можно было заметить явные проблески зелёного. Это было… изумительно. Такого он ещё ни разу не видел.       Очнулся Драко только тогда, когда Поттер вдруг слегка потянул его за волосы на затылке, заставляя отводить голову в бок.       Малфой забрыкался, но его придавливало к стене сильное тело, предотвращая любые попытки выбраться. Поттер одной рукой сжимал его запястья, удерживая их между телами, а другой рукой продолжал тянуть волосы, царапая выросшими когтями кожу головы.       Драко испуганно вздохнул, когда Поттер приблизился к его шее. Горячее дыхание опаляло нежную кожу и оно же заставило сердце просто бешено застучать в груди.         — Поттер, — сдавленно всхлипнул Драко, когда уже ощущал тепло, исходящее от кожи рядом, — Поттер!       Тот замер и глубоко вздохнул, пуская табун мурашек по коже Драко. Было страшно и… и… Второе чувство Малфой разобрать не мог. Не хотел.       Поттер ещё сильнее сжал запястья в своей руке. Драко тихо вскрикнул, когда почувствовал это.       Вампир резко отстранился. Малфой снова мог смотреть в алые глаза. В них что-то изменилось. Словно внутри что-то боролось и радужка то вспыхивала ярко-красным, почти огненным, то поблескивала зелёным. Поттер тяжело дышал.         — Поттер, — Драко постарался говорить спокойнее, хоть голос предательски дрожал, — ты…       Он не успел договорить, как его снова с силой потянули за волосы. В глазах напротив сверкнуло что-то сумасшедшее, и Поттер дёрнулся вперёд, а Малфой мысленно приготовился к боли.       Но вместо острых клыков на своей шее Драко почувствовал горячие губы на своих. От неожиданности Малфой чуть разомкнул губы и в его рот сразу же ворвался язык вампира, начиная яростно исследовать его.       Поттер покусывал нижнюю губу, слава Мерлину, не до крови, а потом её же зализывал.       Когда Малфой попытался отстраниться, ну, в его положении это было громко сказано, Поттер протестующе зарычал и с новой силой углубил поцелуй, ныряя языком в горячий рот.       Драко несмело и как-то заторможенно начал отвечать, просто позволяя себя целовать и не сопротивляясь, вяло шевеля языком. Скорее, не из-за желания даже — от шока. Это было неожиданно и мозг немного тормознул. А Поттер в это время вытворял такое… Он посасывал и кусал язык, ласкал нёбо, сминал губы в поцелуе-укусе. Драко казалось, что ещё бы чуть-чуть и в его рот бы вгрызлись зубами, но Поттер даже не порвал его губы, что явно радовало. Драко чувствовал, словно силы уходят куда-то, а тело слабеет.       Тут воздуха стало не хватать обоим и Поттер резко отстранился, отпуская руки и затылок Малфоя, и отскочил назад.       Драко обессиленно привалился к стене, которая помогала удержаться на вмиг ослабевших ногах. Дыхание было рваным и сбитым. Губы приятно ныли, что заставило Драко покраснеть, пусть и едва заметно.       Неожиданно в комнате замигал, а потом загорелся свет. Конечно. Ни раньше, ни позже.       Драко зажмурился.       Он только что целовался с Гарри-Салазар-Убей-Его-Поттером! И неважно, что его желания никто не спросил.       Он. Целовался. С. Поттером.       Охренеть.       Мозг не желал обрабатывать эту информацию.       Драко медленно открыл глаза, фокусируя взгляд на неожиданно оказавшемся на полу Поттере. Тот сидел низко опустив голову и тяжело дыша.       Драко облизнул губы, ощущая, какие они горячие и вкус Поттера на них.       Тому, кстати, однозначно было не совсем хорошо. Он рвано дышал, оперевшись руками о пол. Его чёрные волосы свисали вниз, закрывая лицо и отбрасывая на него плотные тени.       Через несколько минут, когда Драко почувствовал, что более-менее успокоился, он вздохнул, собираясь с пропавшими силами. Над этим нужно будет подумать потом, а пока разум был всё же затуманен и отрицал всё, отказываясь воспринимать.         — Поттер?..       Ответа, что не удивительно, не последовало.       Драко посмотрел на свои руки. На бледной коже красовались ярко-бордовые следы от пальцев и несколько бескровных царапин, оставленных когтями.       К Драко медленно пришло осознание того, что он чудом, ну, или моральными стараниями Поттера, выжил.       Его всего лишь, всего лишь поцеловали, а не разорвали сонную артерию. Это нервировало и хотелось истерично рассмеяться. Всему должно быть рациональное объяснение, а Драко, являясь реалистом и аналитиком, планировал его найти как можно скорее.       Поттер-гей — это слишком. Разве нет?       Хотя, какая разница?       Наверное…       Драко тряхнул головой.         — Поттер…         — Малфой…       Оба произнесли это одновременно и пересеклись взглядами, сталкивая изумрудную зелень и расплавленное серебро.       Поттер вдруг покраснел, и его кожа резко приобрела пунцовый оттенок.         — И-извини, я, — он сглотнул, — я не знаю, что на меня нашло. Я…         — Проехали, — Драко устало махнул рукой. Впрочем, ничего же страшного? Он потом об этом подумает. — Я предполагаю, что ты это сделал неосознанно. Хотя, — Драко усмехнулся, — признаю, это удивительно, что я тебя привлекаю.       Последнюю фразу Малфой произнёс как-то непроизвольно-специально. Возникло иррациональное желание снова смутить Поттера.       Чтобы было неповадно. Да — именно для этого.       Точно…       И по лицу Поттера и правда побежала новая волна яркого смущения.       Драко через силу удержался на подгибающихся от слабости ногах. А Поттер выглядит… Никак, в общем. Что за мысли?         — Так вот, — Драко кашлянул, — тебе лучше сейчас уйти в комнату, а я наложу блокирующее заклятие на дверь покрепче, а то мои вчерашние ты как-то сломал.         — Хорошо, — тихо выдохнул Поттер и неспеша поднялся на ноги, продолжая отводить взгляд.       Он пошёл вперёд, а Драко прикрыл глаза, стараясь собраться с силами.       Странно. Очень странно.       Малфой поднял волшебную палочку с пола, которая откатилась к стене.       Как его не убили — большой вопрос.       Драко, вздохнув, оттолкнулся от стены и направился к выходу из лаборатории.       Сегодня его ждёт бессонная ночь.