Ночные тени

Послов от князей севера ждали уже вторую неделю. Дворец лихорадило. Горничные и дворовые наводили чистоту: украшали и так нарядные залы, чтобы удивить суровых соседей, показать им весь блеск, всё великолепие маленького королевства, зажатого между величественными горами и океаном. — Сын, — Сайлас сжал плечо Джека. — Надеюсь, обойдётся без сюрпризов с твоей стороны хоть на этот раз. Северяне — народ суровый и не терпят лени и праздности. Постарайся не уронить честь королевства и лучше помалкивай. Твой рот когда-нибудь станет причиной твоей погибели. На тебя плевать, я не хочу, чтобы ты с собой утащил в бездну и всех остальных. Джек скрипнул зубами и промолчал. Ему много что было сказать отцу, но злость — не самый хороший советчик, да и тяжелые двери тронного зала распахнулись, пропуская гостей. Герольд долго надрывал горло, представляя прибывших, перечисляя все титулы и достижения. Джек старательно делал вид, что ему интересно, и пытался так уж откровенно не зевать. Окинув взглядом гостей, принц чуть не подался назад. Таких голодных хищных глаз он не встречал никогда в жизни. Если Джек правильно запомнил, младший княжич Мстислав Заречный смотрел прямо, остро, пробираясь в самую глубину нутра, выворачивая все мысли, мечты и чаяния принца на всеобщее обозрение. Будто бы он знал, чем живёт Джек, знал — и мог дать намного больше. Во время торжественного вечера в честь гостей Джек старался держаться подальше от хмурых, сбившихся в одном углу северян, чтобы ни при каком условии не столкнуться с Мстиславом. Такого просто так не сдвинешь, он не изнеженный графский сыночек, впадающий в истерику от капель вина на дорогом камзоле. Прислонившись спиной к колонне, Джек медленно тянул розовое вино, надеясь, что через некоторое время гости совсем разойдутся, оттают, начнут тискать жеманно хихикающих дам, и ему удастся улизнуть незамеченным. — Его высочество вышел на охоту или сам боится быть пойманным в силки? — Джек едва сдержался, чтобы не отпрыгнуть в стороны, не выхватить тонкий стилет, удачно скрытый удобным кроем парадного мундира. — Его высочеству нет дела до игр северян, — в тон Мстиславу ответил Джек, не изменив ни позы, ни скучающего выражения лица. — Вы хотели сказать — северных варваров? — хмыкнул княжич, встав плечом к плечу. — Я сказал ровно то, что и хотел, — отозвался Джек, со вздохом осушив бокал. Мстислав окинул его странным нечитаемым взглядом и удалился, чтобы вернуться с двумя бокалами того же самого вина, что пил принц. — Редко кто решается озвучивать свои мысли, если это может повредить политике, — сказал княжич, протягивая Джеку бокал на тонкой ножке. — Значит, вы и ваш брат сумасбродны и недальновидны, раз ваше мнение зависит от болтовни пьяного принца. Джек допил вино, попрощался с задумавшимся гостем, раскланялся с послами и князем и ушёл к себе. *** Принц спал беспокойно. Он метался во сне, произносил какие-то невнятные слова и успокоился, только когда Солдат обнял его. — Что я могу сделать для тебя, мой принц? Как защитить? — спрашивал он, но не получал ответа. Принц только жался к нему, притягивал к себе и прятал лицо на груди, обтянутой выделанной кожей. Этой ночью Солдат не решился проверить дворец и навестить северных гостей, хотя и знал о них, и догадывался, что это из-за северян сон принца столь тревожен. Солдат не мог оставить своего принца одного. Не смел. — Что бы ни случилось, мой принц, — шептал он, — я буду с тобой. Я никогда тебя не оставлю. *** Северянин, казалось, преследовал Джека. Куда бы принц ни отправлялся, с кем бы ни разговаривал, там же оказывался и Мстислав. Чаще всего он вежливо здоровался, задавал совершенно бестолковые вопросы о погоде, настроении принца и раскланивался, заметив, если пришёлся не ко двору, но Джек всё равно продолжал ощущать на себе пристальный взгляд внимательных синих глаз. Мстислав не делал ничего, чтобы доставить неудобства, лишь следовал неслышно, старался наблюдать из тени. Джек бесился, огрызаясь на любое предложение пообщаться, познакомиться поближе, и банально сбегал. Не привыкший к такому пристальному вниманию принц оторопел, когда однажды утром Клара внесла к нему в опочивальню стопку каких-то мехов. — Что это? — удивленно спросил он, привставая с постели. — Дары, — улыбнулась горничная, сгрузив всё в ближайшее кресло. — От Мстислава? — А от кого же ещё, Ваше высочество. Вы только посмотрите, красотища какая. Клара накинула на плечи яркую лисью шкурку, провела ладонью по рыжему меху и закружилась, явно красуясь. Джек поджал губы. Не нравилось ему происходящее, не готов он был отбиваться от нового ухажёра, да еще после баронета Лейсила и его семейки, решившей, что Джозеф обидел принца и, если извиниться всем многочисленным семейством, то нерадивого родственничка простят и примут обратно, а там, глядишь, и до свадебки будет не далеко. Джек с месяц отбивался от надоедливых Лейсилов, исчерпав весь свой запас вежливых отказов, прямым текстом послав главу семейства, популярно объяснив, за что его сыночек оказался в немилости. А теперь вон и княжича чем-то зацепил. — Отправь обратно, — повелел Джек, поднимаясь. Потянулся, вытащил из-под одеяла Солдата и поставил его на столике. — Так какой скандал же будет! — всплеснула руками Клара. — Нельзя же так, Ваше высочество. Совсем вы одичали здесь, в одиночестве сидя. Может, присмотрелись бы к северянину, глядишь и укатили бы к зиме подальше от папеньки. — Тебя спросить забыл, — огрызнулся Джек, остановившись напротив кресла, поднял песцовую шкурку, погладил, удивляясь мягкости, и не стал возвращать подарок, отдав Кларе ту самую лису, что горничная всё никак не могла отложить в сторону. Мстислав, явно ободрённый, ринулся в атаку. Теперь Джек мог побыть наедине с самим собой только в собственных апартаментах или же в рабочем кабинете. В остальных других местах княжич будто по волшебству оказывался рядом, брал за руку и не отходил ни на шаг, прожигая взглядом дыру в любом, кто отваживался приблизиться к их паре. — Что вам от меня нужно? — не выдержал Джек такой старательной осады. — Заслуженная по праву добыча, — ответил Мстислав, прижавшись губами к ладони Джека. — И на кого же вы охотитесь, княжич? — буркнул принц, старательно вытирая руку, под насмешливым взглядом синих глаз. — На самого редкого ясноглазого кота, который не утерял ни зубов, ни хватки, живя в золотой клетке. А вечером Джеку принесли шкатулку с парными свадебными браслетами. — С ума сойти, — Джек откинул шкатулку в угол постели. — Нет, ты веришь в это? Он на меня охотится! Как же я устал от всех них, — принц упал на подушки, притянул к себе Солдата, ласково коснулся губами нарисованной маски. — Как же я хочу остаться только с тобой. Пусть во сне, мне всё равно. Забери меня отсюда, сделай куклой, как угодно. Я так люблю тебя… Вздохнув, Джек привычным движением устроил Солдата на подушке рядом, заботливо укрыл одеялом и закрыл глаза, проваливаясь в долгожданный сон. *** — Мой принц, — Солдат обнял его, устроил лохматую голову на груди. — Я тоже люблю тебя. Маска валялась далеко на полу, и Солдат впервые за много-много лет дышал свободно. Теперь он не боялся рассвета. Джек завозился, устраиваясь поудобнее, обнял тёплое тело, притерся щекой и открыл глаза, стараясь проморгаться, замер на мгновение. В его постели кто-то был. Рванувшись из объятий, Джек вылетел из постели, подскочил к вороху своей одежды, выхватывая стилет, слепо щурясь в темноте, начал отступать к двери. — Мой принц, — Солдат плавно поднялся, взмахом руки заставляя зажечься свечи. — Я никогда не причиню тебе никакого вреда, клянусь. Стилет со звоном выпал из ослабевшей ладони. Джек смотрел на своего верного Солдата и никак не мог поверить в реальность происходящего. — Я сплю? — хрипло прошептал он, медленно приблизился, заглянул в глаза, которые он узнал бы из тысячи, несмотря на то, что видел их лишь нарисованными на кукольном лице. Коснулся ладонью щеки, проследил линию челюсти. — Какой хороший сон. Надеюсь, я смогу его запомнить. — Ты не спишь, — Солдат легко опустил ладони ему на плечи. — Я здесь, с тобой. Ты снял с меня заклятие, и теперь я буду с тобой, пока ты меня не прогонишь, мой принц. Я тоже люблю тебя. Ноги Джека подогнулись, он что было сил схватился за странный мундир своего Солдата, чтобы устоять, не осесть на пол. — Как так? Ты же… просто игрушка? У него в голове никак не могло уложиться происходящее. Метнувшись к постели, Джек откинул одеяло и развернулся, не найдя ничего и никого на подушке. — Ты живой. Господи боже, ты живой. Джек не чувствовал, как дрожат его губы, а по щекам катятся крупные градины слёз, не замечал, с какой силой стиснул край одеяла, во все глаза разглядывая стоящего перед ним мужчину, впервые видя его лицо, не скрытое чёрной маской. — Я был под заклятьем все эти годы, — сказал Солдат. — Когда-то давно я оказался во власти колдуна… его звали Арним Зола, он жил за океаном. Я служил ему, а он, — Солдат протянул вперед металлическую руку, — сделал это. Однажды он послал меня убить твоего прадеда, Абадона. Но тот оказался сильнее и заклял меня, так что я мог пробуждаться, только если ты позовешь меня на помощь. Утром я снова становился игрушкой. Но ты полюбил меня, и твоя любовь сняла заклятье. — Солдат помолчал, глядя на принца. — Далеко на западе тебя ждет твое наследство — замок твоего прадеда. Я знаю, как туда войти. Сейчас замок скрыт, но он твой, мой принц. Джек забрался на постель, подтянул ноги к груди. — Так это всё ты? — спросил он, сам уже зная ответ. В голове было тесно от мыслей. Джека не особо волновал замок Абадона, разве как возможность сбежать от отца и его вечных попыток продать сына подороже. Джек не удивился бы, если бы узнал, что давно на словах повенчан с Мстиславом и дело осталось за формальностью — согласием самого Джека, которое, впрочем, никого особо и не волновало. — Отведёшь ты меня в замок, и?.. Что дальше? — Дальше все будет только так, как ты захочешь и решишь, мой принц. Я уничтожу всех, кто тебе мешает, если ты этого пожелаешь, — Солдат присел на край кровати и взял руку принца в свои. — Никто не имеет права указывать тебе, как жить. — Он помолчал и добавил: — И я не имею. Я сделаю все, что ты прикажешь. Джек вздохнул, погладив большим пальцем живую ладонь Солдата. — Зовут-то тебя как, благодетель? И чего сам ты хочешь для себя? Солдат задумался. — Когда-то, очень давно, меня звали Баки, — сказал он. — Но уже десятилетия никто не звал меня этим именем. Чего я хочу? Быть рядом с тобой. Быть тебе опорой, поддержкой и защитой. Любить тебя и оберегать, мой принц. — Баки, — повторил Джек, улыбнулся. Он не совсем ещё понимал, что происходит. Рядом с ним на его постели сидел самый желанный человек на свете — именно живой человек, а не искусно сработанная неведомым мастером игрушка — говорил, что любит и сделает все, чтобы Джеку было хорошо. Джек потряс головой, ущипнул сам себя за бедро, желая и одновременно боясь проснуться. — Не сон, — прошептал он, глядя, как наливается краснотой кожа. — Господи, не сон! Он подскочил на месте, замер, глянув на Баки, и прижался к его груди, повалив поверх одеял, счастливо смеясь, целуя, куда мог дотянуться. Шкатулка со свадебными браслетами княжича Мстислава, скатившись с постели, упала на пол. Они любили друг друга всю долгую осеннюю ночь, а под утро, когда свечи почти догорели, Баки, баюкая на своей обнаженной груди голову принца, спросил: — Ты хочешь поехать в замок своего прадеда? Вступить в права наследования? Над теми землями король Сайлас не властен. Над тобой больше не будет хозяина. Никто не сможет приказать тебе. — А ты? — Джек приподнялся, опираясь ладонями на грудь Баки, заглянул в глаза. — Ты будешь со мной, мой верный Солдат? — Я всегда буду с тобой, — твердо пообещал Баки. — Пока ты не прогонишь меня. Но даже если прогонишь, я буду оберегать тебя изо всех своих сил, мой принц. — Даже не надейся так легко от меня отделаться, — счастливо выдохнул Джек, сворачиваясь клубком на груди Баки. И пусть скоро должна прийти Клара с завтраком и свежими вещами, Мстислав вместе с Сайласом, скорее всего, ждут, что Джек выйдет на приём в браслетах. Самому Джеку было определенным образом наплевать. Вот оно — его счастье, обнимает, прижимая к груди, говорит о дурном, совершенно не меняясь в лице, а он и рад, принц Джонатан Бенджамин совершенно по-дурацки счастлив, как в тех ужасно слащавых книжках, которые так любит королева. Сейчас они поднимутся, соберут всё необходимое в дорогу и уедут в рассвет, ни с кем не прощаясь, а потом Джек, может, сидя в объятиях своего Солдата, и сам напишет книжку о том, как принц полюбил игрушку, превозмог колдовство старого мага и жил дальше долго и счастливо с самым важным человеком на свете. Только в этой книге не будет ни слова неправды.