Подстава

Вернулись мы на корабль в глубоком молчании и ближе к утру. Каждый думал о том, что теперь делать, и что же будет дальше. С одной стороны, вроде бы выяснили, кто был настоящим убийцей… Жена политика пришла домой раньше мужа, заняла свою комнату и ждала. Потом, когда мы начали свою бессмысленную возню в коридоре, она вошла в спальню мужа, убила его, вернулась к себе, выскользнула через потайную дверь, спустилась вниз к машине, доехала до своего офиса, наверное, переговорила с директрисой и сварганила себе алиби… Но если все так — то! Зачем?! Зачем эта демонстративная акция? Убийство на глазах у пятерых — вслушайтесь — пятерых свидетелей! Если хотела его грохнуть — подсыпала бы яду… Или дождалась, пока все утихнет и ножиком аккуратно вскрыла бы ему горло… Да и к тому же! Нельзя забывать, что свидетели говорят: «Был слышен крик: «Это тебе за яутжа!». При чем тут яутжа?! Судя по тому, как ловко она ушла от преследования — ее рука не дрогнула, а значит… Во всем этом не было смысла! Да и к тому же! Если она планировала его убить — зачем было заказывать его опозоривание? Или заказала не она? Тогда это совпадение уровня «так не бывает!» В общем, мозги кипят, а факты противоречат друг другу. — Задумался, Пёсик? — Ласково обратилась ко мне Тигрица и машинально я даже начал отвечать: — Да, раскладываю по полочк… Стоп, ты как меня назвала?! — Вовремя сообразил и возмущенно набычился я. — Пёсик! — Игриво подтвердила девушка, вытирая грязь, оставшуюся на ее мордашке после обработки копов и «случайно» проводя рукой по моей напряжённой спине и по кончикам рецепторов. — Ты же унюхал, что ткань принадлежала жене политика… Значит, ты пёсик! Я со свистом выдохнул, уже едва сдерживая раздражение и возбуждение, а Тигрица не собиралась униматься — взяла с дивана мячик, которым мы уже один раз перекидывались, потрясла им в воздухе и аккуратно бросила его к моим ногам: — Принеси мячик! Я прищурился. Раньше она так не зарывалась. Она думает, что ей все можно? Думает, что я плюшевая игрушка? Думает, что я всегда веду себя, как человек? Она словно и не чувствуя повисшего напряжения, обиженно надула губы: — Ты скучный пёсик! — И повернувшись ко мне спиной, наклонилась к своим вещам на диване. Плотные штаны особенно аппетитно подчеркнули ее шикарную задницу и я сдался на милость инстинктам. Я не человек. Я мыслю, как человек благодаря уйме литературы… Но я — хищник. Я — яутжа. И никто не может безнаказанно играть с хищником. Мне хватило одного стремительного рывка, чтобы оказаться рядом со своенравной девушкой, ловко сгрести ее длинные волосы лапой, ткнуть лицом в спинку дивана и надавить лапой на поясницу. — Тебе было весело, да? — Проурчал я, вжимаясь пахом в оттопыренную попку. — Хорошо… Теперь повеселюсь я. — Ой, как страшно! — Фыркнула она, думая, что это все еще игра и пытаясь выкрутиться из захвата, но я не собирался ее отпускать. — Я предупреждал? — Шепотом спросил я, резко и сильно потянув ее за волосы, чтобы разогнулась и прижалась спиной к моей груди. И тут же грубо сунул лапу ей между ножек. Она вскрикнула. — Я неоднократно предупреждал… — Прошипел я. — Да и… Лапа переместилась на грудь моей самки и попробовала ее на мягкость. — Ты сама разрешила по возвращении на корабль сделать с тобой все, что придет мне в голову. Я рванул майку на груди Тигры, окончательно разрывая ее на тряпочки и отбрасывая в сторону. Это все мое! Лапа легла на напрягшуюся грудь — я чувствовал под лапой бешеное сердцебиение своей подружки. — Я много раз… — Снова потянул за рыжую гриву, заставляя ее ещё сильнее прогнуться в талии. — Говорил — не трогай мои рецепторы… — Ой, какие мы злые… — Сдавленно отозвалась она, но я тут же прошёлся когтями по ее соскам. Нежно, конечно, я же не садист, на самом деле… Но вот боль на грани удовольствия — это по мне! Так что Тигра пискнула, но в голосе послышалось возбуждение. — Ты много болтала — теперь говорить буду я. Игры кончились… Я обхватил девушку за талию, прижимая ее к себе и игнорируя попытки вырваться, быстро переместился вместе со своей самкой к пульту управления — он как раз достаточно высокий. Тигру я уложил животом на пластик и опять прижал лапой поясницу, чтобы она не могла двинуться. Почти что опустился на нее, чтобы она чувствовала спиной мою грудь, жадно тыкаясь мордой в шею и затылок. — Я буду брать тебя, будто мы дикие звери… — Заурчал я ей на ухо, запуская руку ей в штаны. — Буду драть, пока не кончу сам. И кончу я в тебя, ясно?! Буду трахать, чтобы ты кричала на весь корабль. Ты моя добыча. Моя самка. Ты никуда не денешься. Моя. Тигрица всхлипнула, упираясь ладошками в пластик. Я рывком содрал с нее штаны, оставив подругу в одних трусиках и медленно провел когтями по бедру девушки, оставляя красные следы когтей на нежной коже. — Ты не убежишь, потому что у тебя появилась идея… Ты не откажешься в последний момент… Теперь я буду играть с тобой так, как мне будет угодно… Лапа с поясницы переместилась к лопаткам Тигры, прижав ее к пульту, чтобы не убежала. Я с трудом (одной лапой сложно!) расстегнул пояс на своей броне — эта деталь одежды уже конкретно мешала и давила. Стащив с себя все лишнее, я снова почти опустился на свою самку, пока не входя внутрь, а только прижимаясь пахом к ее аппетитной заднице. — Б… Большой… — Выдохнула девушка, сжимая ручки в кулаки. — И он будет в тебе. Весь, — рыкнул я. Подобная игра доставляла мне какое-то извращённое удовольствие — не только отодрать, но и показать, что у каждой шутки есть последствия. — Н… Не надо… — Застонала Тигрица, но я снова дёрнул ее за волосы, одновременно прижимая задницу к поверхности, на которой я ее устроил. — Надо! Я провел языком по напряженной шее Тигры, чувствуя, как пойманной птичкой бьётся ее сердце. Потом укусил в плечо, оставляя свою метку, как на самке. — Прошу, Шалый! — Вскрикнула она, но я только гнусно усмехнулся, не ослабляя хватки. — Я говорил тебе, что ты скверная лгунья, Тигра? Ты хочешь, чтобы я сделал с тобой все это и я сделаю. Напряжение внизу живота уже перестало быть приятным — оно причиняло боль, а я не мог заставить себя оторваться от этого удовольствия — шипеть на ухо постанывающей от возбуждения Тигре всякие гадости. — Интересный факт о нашей расе… У нас слишком длинные когти, чтобы безопасно дрочить. Мы можем расцарапать себе свой орган — а это ужасно больно. Я не кончал уже шесть лет… Ох, я почти забыл, как это… Но ты мне поможешь вспомнить, да, поможешь! Я толкнулся бедрами, имитируя то, что буду с ней делать. — Вот так… Я, оторвав лапу от уже покрасневшей от грубых ласк груди Тигры, рывком раздвинул ее ноги, открывая себе более удобный доступ к ее паху и максимально бережно прошелся кончиками пальцев, пока только поглаживая свою самку сквозь тонкий слой ткани ее белья. — Да ты взмокла… — Прошипел ей на ухо я. — Ууу, Тигрица любит, когда с ней обращаются грубо? Девушка смущенно вспыхнула, издавая жалобно-блаженный стон сквозь сжатые зубы — ей явно не хотелось сознаваться в том, что она совершенно не против этого «изнасилования» и даже откровенно тащится от всего происходящего. — Надо же… Одна из лучших наемниц Дряни в моих лапах… Чтобы мне с тобой сделать? Может поставить на колени и заставить тебя поработать ртом, а потом проглотить? Я слышал, что шлюхи-уманки потому и ценятся, что их можно отодрать еще и в ротик! Я аккуратно сдвинул уже совершенно мокрые трусики девушки в сторону, не снимая их. — Нет… Пожалуй, я хочу кое-чего другого. Хочу быть внутри тебя… Боль в паху стала почти невыносимой и я, наконец, вошел в нее. Нахлынуло облегчение и удовольствие. Черт возьми, какая же она… Тугая… Уфф… Не кончить бы сразу… А то оборжет потом… Мол, сколько языком чесал, а самого на тридцать секунд хватило… Подобные мысли слегка отрезвили, не позволив сразу же начать драть ее со всей силы. Тигрица застонала в голос, обмякнув под моими лапами — до этого она делала вид, что пытается вырваться. — Что, маленькой Тигрице нравится? — Насмешливо прошептал ей на ухо я, слегка попривыкнув к ощущениям и с оттяжкой вгоняясь в нее еще глужбе. Девушка вскрикнула, вцепившись в край пульта. — Ууу, наша маленькая Тигрица тащится от грубого секса? — Я снова склонился к ней, чтобы она чувствовала спиной мое тело и провел языком по шее. — Какая же ты узкая… Честно говоря, задние лапы у меня уже слегка подрагивали — после долгого воздержания и сразу — такое… Не мудрено, что голову срывает напрочь. Но я решил держаться до последнего. Я прижал самку к пульту и снова двинул бедрами, загоняясь до самого конца. Связные слова закончились — все-таки космоарго не мой родной язык и я просто зарычал, словно зверь. Тигрица вскрикнула, пытаясь расцарапать пульт управления. — Ещё! Шалый, мммм! — Ещё? Наша Тигра кайфует? Ну, говори! Хочу слышать это! — Да! Да, мне хорошо! Ещё, Шалый! Прошу! Ещё! — Ну раз ты у нас стала такой послушной… Раз научилась просить, а не требовать… — Проурчал я и ещё пару раз грубовато качнулся, а после и вовсе потеряв контроль (я держался до последнего, но всё-таки я хищник!), принялся иметь ее со всей возможной скоростью. Через несколько минут Тигра вдруг вся сжалась, изогнувшись в какой-то совершенно неестественной позе и забилась подо мной так, что мне на миг даже показалось, будто у нее какой-то припадок. Но сознание было полностью помутнено гормонами и я просто не мог оторваться от ее тела. Из моей груди вырвался вибрирующий рык, и я, как и обещал, даже не стал пытаться покинуть ее тело. Я же дал слово, что закончу в нее? Яутжа выполняют свои обещания. Жар сдавил все органы, пробежал по телу, заставляя мышцы затрястись в судорогах удовольствия. Осталось только одно ощущение — полного, ничем не замутненного наслаждения. Мне резко захотелось рухнуть на пол и прямо тут полежать… Часика два желательно. Но я же самец! А самец должен быть не только грубым, но и галантным. Так что я, сдерживая постыдную слабость, поднял обвисшую в моих лапах, словно выжатая тряпочка, Тигрицу и перенес ее на диван. — Вот теперь мы квиты… — Проурчал я и хотел уже выбраться в коридор, чтобы рухнуть там, но Тигра сжала пальцы на моём запястье. — Полежи со мной… Желание самки — закон. Я завалился на диван, устроив Тигру у себя частью под боком, частью — на груди и наконец, полностью расслабился, прикрыв глаза и чувствуя себя самым счастливым самцом на свете.