Искусство объединяет

- Я больше не могу их сдерживать! Сегодня последний день отправки работ, ты должен сделать что-нибудь! Голос в телефоне перешел на последние - самые опасные - высокие ноты, и парень зажмурился. Осенний предпоказ давил на него, как и преподаватели, которые вложили максимум сил и денег, чтобы это мероприятие состоялось. Молодые, подающие большие надежды фотографы каждый год соревнуются за свое место под солнцем. Хань еще ни разу не был замечен. Настроение постепенно опускалось до нуля. Чертова осень со своей слякотью. Пейзаж вокруг выглядел таким унылым, грязным, однотипным, что даже не хотелось тратить силы на то, чтобы поднять камеру. К тому же, он точно знал, что больше половины участников принесут пейзажи. Не этот городской мусор, а настоящие: огромные горизонтальные фотографии ярких лугов и темных лесов, пахнущих еловой свежестью. Они принесут им цифровые картины. А Хань сейчас даже себя нормально сфотографировать не в состоянии. Но и подвести товарища он не мог. - Хорошо, буду думать,- парень вздохнул и опустил взгляд на ботинки. Опять расклеились. - Когда там, говоришь, крайний срок? - Вчера! - грозно выдохнули в трубку. - Жюри не сделает тебе поблажек в этот раз. Честное слово, Хань, мы все знаем, какой ты талантливый. Но ты должен раскрыться, показать, что для тебя действительно значит фотография! - Я стараюсь, Син, правда! - с ноткой отчаяния в голосе ответил Хань. - Но, может, этого уже недостаточно? - Я верю, что ты справишься,- уверенно произнес голос в динамике. - Найди себе композицию как можно скорее. Не думай. Просто выбери первое, что попадется на глаза. Звонок прервался с щелчком, и парень убрал телефон в карман куртки. Ветер усиливался. Улицы пустовали. Даже в парках, где обычно, несмотря на отвратительную погоду, гуляли дети, не было ни души. Хань медленно брел по асфальту, иногда перескакивая через бордюр на проезжую часть, отчего машины вспыхивали сигнальными звуками, а некоторые водители еще и материли фотографа в спину. Может, сделать съемку автомагистрали? Нет. Еще слишком светло, даже фонари не зажгли. К тому же, дорогу интересней снимать сверху, когда на ней оживленное движение, попадающее в объектив в расфокусе. Только вот у Ханя не было времени ждать, пока стемнеет. Нужно было придумать что-то и быстро! Он поднял взгляд, держа в голове эту мысль, и замер. Там, через дорогу, у уродливой телефонной будки, обитающей здесь целую вечность, стоял парень. Прислонившись к столбу, он что-то листал в телефоне с самым важным видом, который только можно было себе представить. Черная парка держалась на локтях, открывая вид на теплую кофту такого же цвета. Хань, не мигая, смотрел на незнакомца, а в голове уже рождались тысячи образов. Парень резко дернул головой, его очки скатились на нос, показывая бездонные темные глаза. Он скривил лицо, что-то пробормотал (явно нелестное) и снова уткнулся в гаджет. Хань понимал, что теперь промедление с его стороны будет казаться преступлением. С сумкой и камерой в руках он, не обращая внимания на сигнал светофора, побежал сквозь машины. Одна из них затормозила прямо рядом с его ногой. Хань дернулся. Узел длинного полосатого шарфа распутался, и ткань мягко билась по ногам при интенсивном движении. Хань извинился перед водителем и побежал дальше, отвлекаясь на мешающий аксессуар. Он остановился только возле незнакомца. Запыхавшийся, Хань согнулся пополам и не видел, как парень разглядывает его, совершенно ошарашенный подобным поведением. Лу вскинул руку вверх, призывая подождать. В горле пересохло. - Ты свободен? - прохрипел парень, мысленно давая себе затрещину. Прекрасное знакомство. - Я таким не увлекаюсь,- ответил незнакомец, иронично приподнимая бровь. - Да и, в любом случае, тебе бы денег не хватило. - Я не просил заниматься подсчетом моих финансов,- огрызнулся Хань в ответ. Парень все еще смотрел на него, как на идиота. - Так ты свободен или есть какая-то причина, по которой этот фонарный столб страдает от твоего веса? Незнакомец усмехнулся. Растрепанный мальчишка в кожаной куртке с меховой подкладкой и безобразном шарфе, что свисает ему почти до шнурков, с сумкой, которая весит в три раза больше, чем он сам, задает ему поистине неприличный вопрос. Если он согласится, то это будет самый нелепый подкат от школьника в его жизни. Не то чтобы бывали и адекватные. Но этот хотя бы смешной. - Нет,- усмехнулся парень,- я ничем не занят. - Отлично! - Хань схватил его за руку и потянул в сторону улицы. - Поможешь мне кое с чем. Он даже не успел вставить слово. Перед глазами быстро пролетали вывески магазинов и ресторанов. Они сливались в одно большое разноцветное пятно. Хань упрямо тянул первого встречного человека в сторону одного очень интересного места с самой плохой репутацией. По крайней мере, его туда пускали без каких-либо проблем. Даже разрешали фотографировать. Деревянная дверь с ободранной краской и кусками флаеров протяжно скрипнула, но никто не обратил на это внимание. Возможно, потому что сейчас в клубе было пусто. За столиками сидела пара проституток, отдыхавших после трудовой ночи, бармен медленно смешивал очередной коктейль, второй рукой разливая текилу по стопкам. Администратор досыпал в углу на прожженном диване. Хань, не сбавляя скорости, прошел вглубь заведения, пару раз запнулся о стул - так же, как и его новый знакомый - и толкнул очередную дверь. Та была новой, блестела радугой в неоновом свете дискошара и даже открылась бесшумно, пропуская гостей в темный... туалет. - Серьезно? - спросил незнакомец, но Хань, казалось, даже его не услышал. - Будь добр, встань вот в тот угол,- он указал в дальнюю часть комнаты, где должна быть раковина, но вместо этого пустое место было заполнено различными рисунками и надписями. Не сказать, что они являли собой образец каллиграфии, но некоторые граффити впечатляли. - Могу поинтересоваться, зачем? - спросил парень. - Рисующий свет,- ответил Хань и отвернулся, чтобы расстегнуть сумку. - Меня, кстати, зовут Ифань. Хань достал стойку, отрегулировал рефлектор. Места у двери было достаточно, чтобы сконтурировать фигуру. К тому же, фотография теперь не получится слишком темной. На одну из стенок кабинки он поставил маленький фонарь; рисующий свет, состоящий из ламп на потолке, бросал на лицо Ифаня мягкую оранжево-фиолетовую тень. Хань сделал пробный снимок. Нужно было менять выдержку. - Не мог бы ты прислониться к стене,- заметив брезгливость на лице модели, Хань хмыкнул. - Она чистая. Сюда только я хожу. - Обычно в клубных туалетах занимаются немного другими вещами,- пробормотал парень. Даже с ним случались такие "непредвиденные ситуации". - Останется время - дойдем и до минета в средней кабинке,- Хань выглянул из-под аппарата и поторопил Ифаня принять позу. - Ну! Парень откинулся на стену, краем глаза подмечая некоторые надписи, адресованные той самой средней кабинке, и усмехнулся. Его неожиданный знакомый знал, о чем говорил. Хань поймал улыбку в кадр и забыл выдохнуть, когда лампа в очередной раз огладила светом лицо Ифаня и его кофту, ворсинки которой блестели от рефлектора. Он сделал еще пару снимков и попросил свою модель поправить очки. Ифань растянул пухлые губы в плотоядной улыбке. Пальцы нащупали душку очков и аккуратно потянули вверх. Затвор щелкнул еще несколько раз. - Ты куришь? - спросил Хань, не отрывая камеры от лица. Фань дернулся на звук его голоса и потянулся корпусом вперед. Кончик языка скользнул по нижней губе. - Да,- в этот раз он не задавал лишних вопросов. - Закури. Он вновь подчинился. Сигарета ловко вылетела из белой пачки, губы обхватили плотный фильтр, послышался щелчок зажигалки, перекрываемый сработавшим затвором. Ифань выпустил первый клубок дыма в сторону расписанной краской стены, прямо в то самое место, где кто-то изобразил меч, на котором висели наручники. Во второй раз он повернулся лицом к камере, и Хань поймал в объектив размытые очертания идеального лица, наполовину скрытого очками. - Долго мы еще будем тут? - спросил Ифань. - Я не заметил, чтобы ты куда-то спешил,- ответил Хань, опуская камеру. Он подошел к парню ближе, почти вплотную. Приподнялся на носочках, возможно, только для того, чтобы заставить Ифаня задержать дыхание на долю секунды. Хань, будто в замедленной съемке, подхватил подрагивающими пальцами тлеющую сигарету. Затянулся. Его ресницы мелко дрожали. Ифаню стоило огромных усилий не вжать фотографа в себя, приникнуть к холодным губам, почувствовать застрявший в горле никотин своим языком, может, позволить себе чуточку больше, чем представляет сейчас. - Раздевайся,- дым бьет ему прямо в лицо и парень смаргивает шок и туман. - Сними парку, я имею в виду. Ифань передал верхнюю одежду Ханю, который откинул бычок в противоположный угол туалета и накинул куртку на себя. Положить вещь было некуда. Ифань почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, но не настолько, чтобы забыть картинки, которые колесят в его голове. Все дело в ограниченном пространстве и темноте, определенно. С чего бы вдруг он проникся симпатией да и вообще какими-либо эмоциями к совершенно незнакомому человеку? Хань поворачивал Ифаня то в одну, то в другую сторону. Сделал несколько крупных планов, чтобы можно было рассмотреть надписи за его спиной, которые, как ни странно, подчеркивали острые черты лица и оттеняли темные, торчащие вверх, волосы. Отошел назад, и теперь уже не такая мощная фигура парня была в кадре ровно по пояс. Ифань чувствовал себя комфортно перед камерой, хотя иногда зажимался, казалось, по инерции. Хань нажимал на кнопку и удивлялся, почему этот одинокий парень вообще за ним пошел? Да и как самому фотографу хватило смелости просто так схватить первого встречного прохожего и потащить за собой, чтобы сделать конкурсную съемку? Оставалось надеяться, что все это не зря. - Готово,- Хань протянул ему парку.- Можешь одеваться. - Отлично. Скажи, ты всегда хватаешь людей на улице и ведешь их сюда, чтобы фотографировать, или я такой особенный? - One & only, я бы сказал,- Хань первый раз за все это время улыбнулся. Его глаза заблестели, и Ифань отогнал очередную навязчивую мысль. - Ну, удачи. Выход, думаю, найдешь сам. У меня еще куча работы. И да, спасибо, что не врезал. - Постой,- Ифань схватил Ханя за рукав куртки. - Скажи хоть свое имя. - Оно тебе надо? Мы вряд ли еще встретимся,- Хань выдернул руку и улыбнулся еще раз. - Когда я выйду отсюда, то уже забуду, как тебя зовут. Не скучай. Дверь бесшумно открылась и закрылась. Ифань хмыкнул и опустил глаза в телефон. Тринадцать пропущенных, нужно спешить. Он поймал себя на мысли, что парень, в общем-то, был прав. Хорошо, что хотя бы время они потратили не зря.

***

Ифань проснулся от шума практически над ухом. Такого эффекта легко было добиться, учитывая, что жил он в студии с довольно хорошей акустикой. Даже стена, которую достраивали специально по просьбе хозяина, не скрывала громкие звуки, наполняющие квартиру с раннего утра. Ифань со стоном повалился обратно на подушки, закрывая лицо одной из них и закутываясь в одеяло для верности. Шум удалось немного приглушить, правда, не надолго. - Да чего ты бесишься? - верещал голос за стенкой. - Да, я понимаю, что... Это только тебе на пользу! Ах, в суд подашь...Истеричный олень, хорошо! Будет тебе аудиенция. Именно с этими словами дверь в комнату Ифаня открылась, и на кровать рядом с его телом что-то упало. Он вылез из своего кокона и увидел слишком недовольного Кенсу - его друга и менеджера с испытательным сроком. Парень сверлил взглядом еще не до конца проснувшегося Ифаня, а потом резко пнул по кровати с такой силой, что тело на ней подскочило и перекатилось на спину. - Ты что творишь?! - Тебя тут требуют, о великий! - изображая крайнюю степень раболепия, кривлялся Кенсу. - Не тяни время, у меня не бесконечный баланс. Ифань откинул одеяло, не глядя, нащупал телефон на другой стороне кровати и поднес гаджет к уху. В динамике что-то гудело, было похоже на стройку. Просигналила машина, и Фань понял, что кто бы ни звонил, он находился на улице. Ботинки царапали асфальт, что тоже хорошо было слышно, только вот абонент все никак не начинал разговор. - Слушаю? - О, это ты? Отлично! - Ифань смутно помнил этот голос, а когда незнакомец вновь заговорил, его пробила дрожь. - Готовься идти в суд по иску об авторских правах! Эти фотографии - личная собственность! - Они перестали ей быть в тот момент, как мой менеджер положил на них глаз,- Ифань старался не выдать своего удивления. В одно движение он вскочил с кровати и принялся искать одежду. Нужно было тянуть время. - Тебе мало заплатили? - Как хорошо, что ты перевел тему в это русло,- парень был раздражен. - Я хочу вернуть все, что мне заплатили... ну, или почти. - Не понимаю, чем ты недоволен? - Ифань натягивал штанину, прыгая на одной ноге, и молился, чтобы телефон не упал. - Твоя популярность зашкаливает, многие знаменитости хотят поработать с тобой! Он мысленно поблагодарил Кенсу и осыпал его сотней комплиментов. Парень его менеджера был ассистентом в институте искусств, и именно он прислал в офис фотографии Ифаня с осеннего показа. Кенсу тут же вознамерился их выкупить для будущего промо выставки, а также поспособствовал тому, чтобы все узнали имя молодого талантливого фотографа. Видимо, стоило сначала спросить у парня, хочет он того или нет. Теперь эти фотографии были по всему городу: баннеры, плакаты, транспорт. Даже в глянцевых журналах им выделили целый разворот, чего раньше никогда не было. Сам Ифань не приветствовал эту гламурную мишуру, но в этот раз Кенсу убедил его в необходимости привлечения данного вида прессы. - Только я хотел всего лишь выиграть дурацкий конкурс! - раздалось в динамике. - Не знаю, как вы это сделаете, но чтобы завтра этого не было! - Боюсь, это невозможно,- Ифань откидывал футболку за футболкой, пытаясь выбрать что-то более менее адекватное. - Слушай, не очень удобно говорить о таких вещах по телефону. Может, встретимся и обсудим ситуацию? - Нет! - повисло молчание. - Да... Вообще, я опаздываю. И прежде, чем Ифань успел вставить еще хоть слово, в динамике снова раздался голос, но уже более спокойный: - Но я разрешу себя проводить, если поспешишь. Пятнадцать минут. Он не успел причесаться - взял только ключи и телефон. В первый раз в жизни не выбирал подходящую обувь полчаса, а надел первые попавшиеся кроссовки. Ифань забыл, что у него есть машина, и просто бежал до места назначения, которое отдавалось в голове набатом. С той злосчастной встречи прошло уже больше месяца, а он все никак не мог перестать думать о том странном фотографе, который так непосредственно и изящно затащил его в туалет какого-то дешевого клуба и даже не потребовал ничего неприличного, кроме как повернуться "более интересной" стороной к камере. Ифань пробовал парня искать, но никто ничего не знал. Даже описание не помогло. Ифань попробовал его нарисовать - получилась откровенная чушь. Он уже отчаялся, но тут Кенсу показал ему фотографии, и Фань начал тихо надеяться на то, что вновь сможет встретиться со своим таинственным незнакомцем. Но личность фотографа так и осталась загадкой. Исин - парень Кенсу и тот самый ассистент - попросил никому не говорить имя и подписать все фото инициалами LH. Но сегодня Ифань, наконец-то, узнает, кто же скрывается за двумя буквами в правом нижнем углу каждой его фотографии. Потому что, признаться честно, за этот месяц, размытого сочетания каких-то черт лица и огромной камеры стало недостаточно. Фань мало что запомнил с того дня. Работа перекрыла отвлекающие мысли. Он почти не опоздал. Ветер дул прямо в лицо и приходилось закрывать глаза, но начавшего уходить парня он бы не смог ни с кем перепутать, сейчас Ифань понимал это точно. Узкая фигура, но не слишком женственная. Ноги, на которых точно видны очертания икроножных мышц и подтянутых бедер, затянуты в глубокую синюю джинсу. Те же растрепанные волосы, отдающие в розовый, с каштановыми корнями. Широкий бежевый плащ из-под рукавов которого выглядывает серая толстовка. Ифань хватает его за руку и разворачивается к себе, встречается с испуганным взглядом цвета передержанной карамели за стеклами очков. В ноздри ударяет легкий ненавязчивый кофейный запах с примесью корицы и имбиря. В руках у фотографа бумажный стаканчик, на плече - все та же сумка. - Боже, ну и напугал же ты! - выдыхает парень, и все черты его лица в один миг разглаживаются, делая линию губ и скул мягче и теплее. Ифань почти тянется, чтобы пальцами ощупать запретную зону, но вовремя себя останавливает.- Думал, что не придешь уже. - Как я мог, ведь мне оказана такая честь,- усмехается Ифань и слышит, как рядом тоже раздается тихий смешок. - Теперь-то я могу узнать твое имя? - Лу Хань,- кивает парень, и в своей голове Ифань слышит глухой отголосок его мелодичного голоса. - Так, куда направляешься? - Не поверишь, к своему руководителю. Отдать деньги за использования моих фотографий без разрешения. Ну, или то, что от них осталось. - Много потратил? - спросил Ифань, улыбаясь. Судя по увесистому конверту - нет. Он был прав насчет Ханя. Тот не представлял из себя охотника за золотом, ему просто нравилось делать то, что получается лучше всего. В этом они с Ифанем, возможно, были похожи. Лу продолжал ему что-то говорить, но он уже не вслушивался в сбившуюся речь. Ифаню нравилось наблюдать за непосредственным студентом, который еще полчаса назад орал в его телефон. - Заплатил долг за квартиру, купил пленку и обновил технику. В свое оправдание могу сказать, что денежный приз был и в осеннем показе. Правда, потом Син рассказал мне про выкупленные фотографии... Вот, возьми, они мне не нужны. - Оставь себе,- Ифань самолично вернул конверт обратно фотографу в сумку. - Твои работы действительно хороши. К тому же, никто на самом деле не знает, что их сделал ты, Хань. - Да, инициалы, конечно. Знал бы ты, как легко по ним найти автора,- хмыкнул парень. - Тогда, кажется, мне теперь никуда не нужно. - Составишь компанию? - Хань повернулся к нему лицом и сделал глоток из стаканчика.- Тоже захотелось кофе. Ну же, не отказывайся. Я за тобой пошел. Хань рассмеялся. Ифань был забавным и точно не похож на богатого сноба, который помешан только на себе и своем отражении в зеркале. К тому же, как оказалось, он был немногим старше самого Лу, который уже стоял на финишной прямой к окончанию университета. Ханю было интересно пообщаться с Ифанем более откровенно: обсудить искусство, музыку, погоду, да что угодно. Ему казалось, что оно того стоит. - Хорошо,- ответил фотограф. - Я могу показать место, где все еще делают превосходный тыквенный раф. - Ненавижу его,- пробормотал Ифань с серьезным лицом, а затем улыбнулся, почувствовав легкий тычок в плечо. - Веди.

***

Ладно, возможно, они уже чуть больше месяца встречались "совершенно случайно". И даже Ханю не хватало смелости обвинить Ифаня в том, что тот следит за ним. Фотограф отгонял эту мысль, как абсолютно ненормальную. Подумаешь, встретились несколько раз в кафе с едой на вынос. И столько же раз завтракали/обедали/ужинали в парке неподалеку, перекидываясь увядшим латуком из пластикового контейнера. Хань понимал, что парню, скорее всего, одиноко. Какая тут еще может быть причина? Ифань уже не помнил, когда чувствовал себя настолько хорошо. Работа шла полным ходом, и даже Кенсу злился на него меньше обычного, что вообще не вязалось с привычной картиной мира. Телефон то и дело мигал новым сообщением, и Фань тут же бросал все дела, если его отвлекал уже немного больше, чем друг, но все еще фотограф Лу Хань. Последнее время им не удавалось часто видеться. Ифань был занят в офисе, а Хань никогда не выходил на связь по собственной воле. Наверное, потому что думал, что все это - сиюминутная прихоть очередного богатого мальчика. Ифань надеялся, что он так не выглядит в опьяненных ромом глазах. Зима вот уже вторую неделю не радовала своим присутствием. Погодная аномалия, по причине которой вместо снега город заливал дождь, не отпускала. Ифань устало потер глаза, включая дворники. Сегодняшний день вымотал его без остатка. Осталось еще три выставки, и он будет свободен. Может, даже позовет Ханя на нормальное свидание, а не на встречу с отвратительной едой в пластике. С такими мыслями он завел машину. Взгляд зацепился за пролетающие на улице листы. Они переворачивались, подгоняемые ветром. Очевидно, кто-то опять не удержал стопку флаеров в руках, и теперь вся улица будет ими завалена. Следом за бумажным потоком пронеслась промокшая фигура, что-то разъяренно кричащая вслед этой своеобразной гусенице. Ифань присмотрелся и узнал в человеке мокрого и донельзя злого Ханя. Парень бежал за листами, пытаясь их поймать, но не очень в этом преуспевал. Он успел отдалиться на приличное расстояние, когда Ифань тронулся с места и проехал дальше, чтобы поравняться с фотографом. - Да ну и пошли вы к черту! Все равно безобразные! - кричал от досады Хань, смаргивая холодные дождевые капли. Папка в его руках опасливо накренилась, и он тут же швырнул ее на асфальт. - И вас туда же! Испорченные! - Эй-эй! - Ифань выбрался из автомобиля и подбежал к Ханю. - Ты чего тут устраиваешь прилюдную казнь снимкам? Хань, сначала испугавшийся того, что кто-то трясет его за плечи, заметно расслабился, узнав Ифаня. Фотограф стряхнул чужие руки и принялся собирать раскиданные по лужам снимки обратно в папку. Ифань ему в этом активно помогал. Половина фотографий были разъедены водой, и Хань с какой-то странной смесью боли и разочарования на лице смотрел на испорченные кадры. - Новая пленка,- он тряхнул головой. - Хотели провести эксперимент. Я думал, успею до дождя! - Хорошо. Поехали,- Ифань выхватил у него из рук папку и направился к своей машине. - Куда? - не понял Хань. - Ко мне. Не хочу, чтобы ты заболел. К тому же, здесь еще остались хорошие фотографии. Хань забрался в чужой автомобиль, стараясь не испортить салон водой и грязью. На колени упало мягкое махровое полотенце. Он не стал задавать лишних вопросов. Все то время, что они ехали до студии, Ифань то и дело бросал любопытствующие взгляды на папку и ее содержимое. Хань молчал, хотя, очевидно, еще двадцать минут назад хотел выговориться. Но теперь запал пропал, и фотограф тихо сидел на пассажирском сидении, уставившись в окно, покрытое водными разводами. Студия Ифаня была похожа на комнату, заваленную разным хламом. Так показалось Ханю с первого взгляда. Но, чем дальше он проходил, тем интересней становилось все, что попадалось на глаза. Комната была холодной и отапливалась, видимо, за счет одной батареи и обогревателя. Занавесок на большом окне не было, поэтому вид на город открывался магический. Хань, как мастер своего дела, тут же к нему подлетел и сделал несколько снимков. Ифань, пофыркивая, скрылся за дверью, ведущей в комнату. Хань за ним не пошел. Дрожа от сковывающего холода, который обеспечивала мокрая одежда, парень положил свои снимки на пол рядом с широким креслом на резных ножках и обнял себя за плечи. Пол был устелен деревом, на котором повсюду раскиданы драпировки. Хань узнал эту ткань сразу. Никогда не любил пары по изобразительному искусству, потому что, если с техникой он еще обращался сносно, то кисть или уголь были для него сродни пыткам в Аду. Парень подошел ближе к столу, больше похожему на верстак, который стоял рядом со старым диваном, явно купленном на блошином рынке. Но Ханю он нравился: темная обивка, накрытая тонким пледом, чтобы избежать большого скопления пыли. На столе лежали незаконченные картины. Хань без труда узнал одну из "Композиций" Кандинского, вот только не мог определиться с номером. Под ней спряталась "Коко" Ренуара, обрамленная серебряной рамкой с резным орнаментом. Чуть дальше, рядом с небольшим шкафом, заполненным испачканными тряпками, палитрами, красками и другими предметами обихода любого уважающего себя художника, стоял накрытый простыней мольберт. Хань подошел ближе и замер, не зная, что делать дальше. Он смотрел на мольберт, пытаясь угадать: портрет или пейзаж? Масло, пастель, графика? Фотограф наклонил голову, через белую ткань кое-где просачивались краски. Хань сделал еще шаг вперед. - Вот вещи, можешь переодеться. Хань вздрогнул от неожиданности и машинально схватился за первое, что попалось под руку. Простыня скатилась с мольберта прямо к его ногам. Ифань смотрел на это с равнодушным выражением лица, через которое то и дело хотела пробиться улыбка. Хань зажмурился, коря себя за подобную беспечность и своеволие в чужом доме, поэтому решил быстро ретироваться, прихватив с собой одежду, которую ему одолжил Ифань. Как только дверь в комнату захлопнулась за Ханем, художник встал ровно на то же место перед мольбертом. Он никогда не был гордецом, но попытка изобразить "Бездну Ада" Сандро Боттичелли, используя более точечную технику письма, прописывая детали каждого из уровней, используя яркие цвета и их холодные оттенки для резкости, была хорошей. Правда, Кенсу не одобрял того, что Ифань занимался "перерисовкой" чужих картин вместо того, чтобы писать свои. Его менеджера вообще мало что могло обрадовать. Хань вышел, неловко поправляя кофту, которая то и дело сползала с плеч, открывая вид на покрытую мурашками оливковую кожу. Домашние штаны, казалось, держались на честном слове, точнее, на нескольких узлах шнурка и хорошей резинке. Одежда Ифаня ему была велика хотя бы из-за разницы в росте. Но художник чувствовал странную теплоту внутри, замечая как мило и по-домашнему смотрится парень в его вещах. Хань немного неловко переступил порог комнаты, заметил, что мольберт теперь открыт, и расслабленно выдохнул. Он видел и другие картины на стенах. Абстракция в дальнем углу кухни, где линии и геометрические фигуры на белоснежном фоне образовывали сплошную, приятную глазу, какофонию. Пейзаж на книжном шкафу: жасминовый лес в конце июня, отпечатывающийся на сетчатке изумрудом зеленого. Портреты обнаженных девушек, прикрытых шелком, тела которых горели от веснушек и родинок. Хань восторженно метался от одной работы к другой, не замечая блестящего взгляда, опущенного в пол и широкой улыбки на пухлых губах. - Значит, художник? - спросил Хань, лукаво улыбаясь, и в этот момент кофта вновь стекла с плеча. - Реставратор,- поправил Ифань, стараясь привести комнату в надлежащий вид. Бесполезное занятие. - Эй,- Хань постучал пальцем по стене над огромным портретом маленького мальчика в окружении игрушек. - Художник. - Не говори, что не знал. - На самом деле,- Хань пожал плечами,- мне было все равно. Так что, да, я, возможно, был немного невнимательным. - А сейчас вдруг интересно стало? - Не совсем,- фотограф закусил губу. - Ты разжигаешь мое любопытство дольше, чем я хотел бы. Ифань подошел к нему. Хань улыбался достаточно широко для того, кто только что открыл один из своих самых сокровенных секретов. Они несколько минут просто сверлили друг друга глазами. Ифань положил ладонь на плечо Ханя и подтянул сползающую ткань. Его тут же обдало жаром чужой кожи. Отопление работало на полную мощность, даже подогрев пола, чего раньше художник никогда не делал. Хань дернул рукой, будто потянулся за ускользающим движением, и, честно, Ифань с удовольствием поймал бы его в свои объятия. Он наклонился, приближая свое лицо к чужому, не ощущая сопротивления. Хань смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых была заключена буря, разбивающаяся каждым ударом волны о зрачок. Ифань остановился в нескольких сантиметрах от его лица, вчитываясь в любую незначительную деталь, подмечая крохотный шрам над губой и незаметную россыпь родинок чуть выше скулы, близко к волосам. Он дышал приятным древесным ароматом мужского одеколона, который так не вязался со всем Ханем, что был просто идеален. Фотограф потянулся к нему, как в тот самый, первый, раз. Губы уже почти легли друг на друга, разделяемые одним коротким выдохом. - Не сегодня. Губы столкнулись на этих двух словах, Фань мог ощущать мимолетное обжигающее прикосновение. Но в следующую секунду Хань увернулся с легкой улыбкой на лице. Ифань как-то печально усмехнулся, приваливаясь к чужом телу, чувствуя, как то отзывается даже на такой неприкрытый жест поддержки. Да, наверное, не сегодня. Но когда-нибудь..? - Давай, расскажи мне о том, чем ты занимаешься,- Хань забрался с ногами в кресло, укладывая голову на спинку, и сонно улыбнулся. Они долго разговаривали, перебивая друг друга, сбиваясь на громкий смех. Не было той неловкости, что преследовала их каждую предыдущую встречу. Хань с детским восторгом слушал истории Ифаня о прошедших выставках и с осторожностью и благоговением держал работы художника, которые тот показывал. Только ему. Солнца еще не было, но небо светлело, когда Хань все-таки не выдержал и уснул, свернувшись калачиком в кресле. Ифань как раз уходил, чтобы сделать им кофе, а когда вернулся, то его слушатель уже посапывал, иногда жмурясь во сне. Он присел рядом, подтянув стул так тихо, как только мог. Подхватил со стола раскрытый скетчбук и карандаш. Размеренное дыхание Ханя перекликалось с треском графита по плотной бумаге. Ифань с легкой улыбкой переносил знакомые черты, останавливаясь, если парень начинал слишком активно шевелиться. Через несколько часов телефон Ханя начал вибрировать. Ифань спокойно отложил работу в сторону, потянулся, чтобы взять гаджет, и попутно накрыл Лу пледом, стащенным с дивана. - Слушаю. - Так он у тебя? - теперь Ифань в полной мере понимал, почему Исин и Кенсу встречаются. Они оба получали искреннее удовольствие от насмешек над другими.- Не загоняй малыша. - Кто еще его гоняет,- прошептал Ифань в динамик, и Исин рассмеялся. - Да, 1:1. Проследи, чтобы он хорошо отдохнул, Фань. И если обидишь его, Кенсу вырвет тебе печень. Ифань закатил глаза и выключил телефон. Хань снова задергался, уловив тихий шелест бумаги. Вряд ли угрозы Исина когда-нибудь воплотятся в жизнь. Ифань впервые в своей жизни сгорал от внутреннего тепла и не собирался отпускать его теперь уже жизненно необходимый источник. И, кажется, Хань тоже не будет против такого расклада.