Спотыкач

Дверь открывается резко и наотмашь. - Дорогая, я домааааа!!! Ты поднимаешь голову от бумаг и видишь совершенно счастливое лицо Хиддлстона. Абсолютно счастливое лицо пьяного Хиддлстона, поправляешь ты себя. - Ты не дома, ты в офисе, дорогой, - делаешь строгое лицо и пытаешься придать своему голосу такой же строгий тон, - это если ты не заметил. - О! Я заметил, - Том рывком расстегивает пальто, - ну не буду же я орать: «Дорогая, я в офисе!!!» - Можно вообще не орать, - замечаешь ты. - Можно! - соглашается с тобой мужчина, - дай водички, а? Ты киваешь головой в угол, где стоит кулер. - Ну что ты вредная такая? - Том включает режим «щенячьих глазок», - я умираю от жажды, а ты не можешь принести кружку воды умирающему! - Ты умираешь от количества выпитого. И кстати, позволь спросить, с чего ты вдруг надрался, милый? Между прочим, у тебя через три часа интервью с Варайети. - Пффф! Ну какое еще Варайети? - Том! - ты начинаешь сердиться по-настоящему, - я говорила тебе вчера, что корреспондент Варайети тебя будет ждать сегодня в пять вечера. Ну что ты? - Ууууу! Отмени их, Кейт. Ну в самом деле…. - Том! Они бегают за мной три месяца! - Я бегал за тобой полгода, и ничего… - Том! Я говорю серьезно! Я обещала им интервью. В конце концов, тебе это тоже нужно. Режим «щенячьи глазки» вошел в какую-то новую, ранее неизвестную тебе стадию: - Ну Кейт…. Ну пожалуйста….. Пожалуйста-пожалуйста….. Я провел на чертовом коне три чертовых дня. Я переобнимал чертову уйму людей. И знаешь, чего я сейчас хочу? Не поверишь — обнимашек!!! С этими словами Том пытается заключить тебя в объятия, но ты ловко уходишь от захвата. Иногда ты спрашиваешь себя — за что тебе все это? За какие такие грехи тебе достался Томас Уильям Хиддлстон, эта прелесть на бесконечно длинных тонких ножках, это нежное чудовище с ясными, как небо, глазами, этот невозможный мужчина, который просто перевернул твой мир с ног на голову и сказал, что вот так оно и должно быть? Ты сместила прежнего пиарщика Тома и без стеснения заняла его место около года назад. Ты вытеснила Томову бывшую пассию из его постели и с комфортом расположилась в ней сама. Но это одна сторона медали. Вторая — это то, что тебе приходится терпеть причуды мистера Хиддлстона. Они не бог весть как чудны. Но они есть. И время от времени ты готова его покусать. - Том! Ты пойдешь на интервью, даже если мне придется тебя связать и притащить туда силком. - Связаааааать! А это мысль! Слушай, мы еще не пробовали… - Том! - Кейт! - Том, Варайети! - Кейт, я тебя уволю! - Ты без меня пропадешь! Недовольное сопение — это Том пытается избавиться от пальто. Наконец у него получается выпутаться из рукавов, и он отбрасывает его в сторону. Ну почему бы не повесить аккуратно в шкаф? - Все же где ты так надрался? - О! В самолете. Нет, в самолете мы начали…. Постой. А! Ты садишься за стол и, подперев кулачком щеку, готовишься к душераздирающему рассказу. - Так вот, - пытается собраться с мыслями твое личное чудовище, - в самолете мы начали. Я и Анатолий. Он из Тюмени, нефтяник. Ты знаешь, где находится Тюмень, Кейт? Тебе становится еще интереснее. - Да. Тюмень. Так дашь водички? Нет? Ну вот у него была с собой бутылочка этого…. Как его… Он сам его сделал, представляешь? А! Вспомнил! Spotykach! Ты изо всех сил стараешься не смеяться, а Том продолжает: - Мы выпили немного. Za Znakomstvo! Его сын обожает Локи, ты представляешь, Кейт? Анатолий всю дорогу пытал меня — жив ли трикстер? Это наверняка был его хитрый план — напоить меня, чтобы я раскололся! Еще он пригласил меня в Тюмень. И еще куда-то, я забыл, охотиться на оленей с вертолета. Кейт, поехали охотиться на оленей! - Том Хиддлстон не может охотиться на оленей! Это выбивается из образа, - тебе все труднее и труднее становится сохранять серьезное выражение лица. - К черту образ! Так вот, в аэропорту мы выпили еще. Na pososhok! Ах, Кейт! Ну не злись! Я чертовски устал на этом коне. Кстати, что там пишут-то про кон? - Как всегда. Одни - что ты «милая бородатая пусечка», вторые ругают тебя за бороду. - И за синий свитерок? - И за него. Том, ну может хватит всех троллить? Сколько можно? - Кейт, душа моя, я еще не наигрался! - Ты невозможен! - Я знаю. Кстааааати! Что у меня есть! Том нагнулся за пальто и выудил из внутреннего кармана небольшую бутылочку. - Смотри, Анатолий дал мне еще Spotykach! - О нет! - ты закатываешь глаза. - О да! - Том пьет прямо из бутылки, - это называется iz gorlA. Он передает бутылочку тебе, и ты делаешь аккуратный глоток. И тебе неожиданно нравится. Напиток, по всей вероятности, сделан из слив. Он густой, какой-то даже тягучий. Ты делаешь глоток побольше, и неожиданно давишься воздухом и чертов спотыкач течет по твоему подбородку, стекает на шею. - Ай-ай, Кейт, как неаккуратно! - Том улыбается и пальцем осторожно вытирает твой подбородок. После чего слизывает с пальцев ароматную жидкость. - Тооом! - ты смущена. Почему-то ты всегда смущаешься именно тогда, когда он касается тебя вот так, вроде совсем невинно, но ты прекрасно знаешь, что последует за этим прикосновением. И Том не заставляет себя ждать. Те капли, что упали тебе на шею, он слизывает языком. - Сладкая, Кейт, - его голос становится на полтона ниже, - ты сладкая… - Том, мы в офисе, - напоминаешь ты Хиддлстону. - Спасибо, кэп, я в курсе, - губы его скользят вдоль шеи, повторяя сладкую дорожку, которую оставил пролитый напиток. Доходят до ключиц, и в дело идет язык. Том просто вылизывает ямку между ключицами. Черт! Никто в жизни не вылизывал тебе эту ямку. Ты зажмуриваешься — до желтых точек перед глазами — просто оттого, что его язык выписывает круги чуть ниже твоей шеи. Ты просто знаешь, что он способен делать своим языком. - Тоооом… - стонешь ты. - Да, милая... - Ты закрыл дверь? - Дверь? М-м-м? Неважно... Он чуть прикусывает нежную кожу ниже ключиц, расстегивает пуговицы твоей строгой офисной блузки, распахивает ее и отстраняется, чтобы посмотреть на тебя. - Я скучал, сладкая, - признается он, накрывая своими ладонями твою грудь. - А кто позавчера заставил меня устроить эротическое шоу по Вотсапу? - дразнишь ты его. - Что-то то я не помню, чтобы ты долго сопротивлялась. Он просовывает пальцы за край бюстгальтера, поглаживает соски, и ты тихонько стонешь. - Давай снимем это, детка, - Томас ловко расстегивает застежку и отбрасывает тонкое кружево в сторону. - Знаешь, о чем я думал там эти три дня? - спрашивает он и наклоняется, накрывает правый сосок губами, втягивает его, облизывает, затем отпускает и проделывает то же самое с левым. - Мммм? - тебя хватает только на это. - Я мечтал, как прилечу домой и разложу тебя на этом самом столе. - Ты пошляк, Хиддлстон! - Так пошли меня, Кейт! Но ты только сильнее хватаешь его за шею и, притянув ближе его голову, целуешь пахнущие сливами и водкой губы. Глубоко, жадно, так, как ты всегда целовала его, сплетая языки, облизывая десны. Он подхватывает тебя под попку и усаживает на офисный стол. Ты едва успеваешь смахнуть на пол бумаги. Не медля, Том стягивает с тебя узкую юбку, следом за ней летят трусики — их он срывает, да не то что срывает, просто рвет, и ты остаешься в одних чулках. Том заставляет тебя согнуть ноги в коленях и разводит их в стороны. Ты лежишь на столе, открытая и доступная — только для него. - Кейт! - сдавленно хрипит Хиддлстон и целует внутреннюю сторону бедра, как раз там, где заканчивается кружево чулок, - какая ты! Через мгновение его губы напротив входа. Он не торопится, дразнит, легко касаясь нежной плоти кончиком языка. Твой громкий стон для него как сигнал к действию, и его язык становится настойчивее. Мягко и нежно исследует он каждую складочку, проникает внутрь, лижет горошинку клитора. И ты чувствуешь, как от удовольствия у тебя поджимаются пальцы на ногах. - Подожди, - просит Том, - подожди, не кончай. И ты слышишь, как вжикнула молния, и чувствуешь, как он вошел в тебя одним быстрым уверенным движением. - Быстрее! - командуешь ты, и Том подчиняется. Он толкается - глубоко и размашисто, и ты подхватываешь ритм, подаешься бедрами вперед и вскоре, выгнув спину и сжав кулаки, кончаешь, успев выкрикнуть его имя. Он выходит и дает тебе пару секунд на то, чтобы отдышаться, после чего, подняв тебя со стола, шепчет, слегка прикусывая мочку уха: - Дай мне свой ротик, милая! Он садится на стул, а ты опускаешься на колени. Ты думаешь о том, что неплохо бы ему раздеться, но вы оба не хотите тратить на это время. Поэтому ты просто кладешь руки ему на бедра, и, пытаясь расслабить горло, берешь сразу так много, как только можешь. Он выдыхает сквозь сжатые губы, и ты понимаешь, что все делаешь правильно. В ход идет язык — ты ведешь им вдоль толстой венки, и он практически стонет. Ты делаешь всасывающее, какое-то даже пошлое движение, и слышишь полушепот-полукрик: «Да, Кейт! Черт! Да!» Ты увеличиваешь темп, и уже через несколько секунд ты слизываешь остатки семени, а Том, скользнув со стула к тебе на пол, нежно целует твои припухшие губы — ты знаешь, ему нравится чувствовать свой вкус на твоих губах. Когда вы оба приходите в себя, ты вдруг начинаешь громко, просто безудержно смеяться. - Что с тобой? - непонимающе смотрит на тебя Хиддлстон, - как-то на тебя странно секс сегодня подействовал. - Спотыкач!!! Твою мать, Томас! Спотыкач! - и он начинает смеяться вместе с тобой. Больше вы не пьете. Ты включаешь кофемолку, а Том наскоро принимает душ в тесной ванной, которая примыкает к кабинету. Тем временем ты ищешь в шкафу подходящий костюм. О! Ты предусмотрительна. На всякий случай в шкафу висит десяток костюмов и лежат штук пять одинаковых синих свитеров. - А может, не нужен костюм? - с надеждой спрашивает появившийся из ванной Томас. - Варайети, Том! - напоминаешь ты ему, и он, вздохнув, соглашается. - А впрочем, - ты пожимаешь плечами, - ты вроде грозился меня уволить! Сможешь сам выбирать себе одежду. - Я без тебя пропаду! - признается Хиддлстон, в очередной раз включая режим «щенячьих глазок».