Farewell night

— Где ты? — за этот вечер этот вопрос прозвучал не мало раз. В трубку что-то бурно объясняли, вставляя мат через каждое слово. Снова. Снова эти извинения, снова прощания, снова гудки.       В тишине зала противно тикали часы. Стрелки показывали семь. За окном уже стемнело, и немудрено, ведь сейчас зима. Зима… Эта сволочь никогда не отличалась хорошей погодой: то снег — хрен пройдёшь, сугробы выше крыши, то гололёд — либо жертвуешь скоростью, либо здоровьем, то резкое потепление — херачь теперь по слякоти, то метель. Из-за этой последней суки рушатся все планы на хоть какое-либо передвижение, и если в некоторых случаях ты благодарен ей за предоставленный шанс побыть дома, укутавшись в плед и попивая горячий чай, то в данной ситуации её хотелось только проклинать. — Алимхан тоже не придёт, — сообщил только что положивший трубку парень. — Вот пидор! Все пидоры, — ответил на эту новость шатен из соседней комнаты. — Ну, так-то они нам не были ничем обязаны, да и такая погода… Их можно понять. — Акежан, мы, блять, договаривались сегодня провести время все вместе. Мы почему-то смогли пораньше прийти, а эти гандоны, с какого-то хуя, нет, — парень от злости бросил гитару. В квартире повисла неловкая пауза. Оба знали, что винить в произошедшем кого-то или что-то бессмысленно, но от осознания сего факта на душе легче не становилось. — Мне просто обидно. И снова тишина, и снова противное тиканье часов. Шатен обратно взял в руки гитару и продолжил её настраивать. Впрочем зачем это ему сейчас надо? Всё равно никто не придёт, а значит некого будет развлекать. Скорее всего это было просто для того, чтобы чем-то занять руки и отвлечься от дурных мыслей. Подобные действия и правда помогали, хоть и от части. Акежан же после очередного выслушивания оправданий и извинений не нашёл ничего лучше, чем заварить чай. Чай хороший, он успокаивает. Парни были в чужой квартире, поэтому поиски нужной ёмкости с заваркой отняли у брюнета пару минут. В итоге он нашёл средних размеров стеклянную баночку с надписью на крышке «Вербена и базилик». Подобного сочетания трав, как и самих трав по отдельности, Акежан не знал, да и в подробности углубляться сейчас не очень хотелось. Поэтому парень просто насыпал по две ложки этой неизведанной смеси прямо в кружки себе и другу и залил кипятком — заварника он так и не нашёл. — Вова, идём хотя бы пожрём.

***

Клубы пара от горячего чая вырисовывали в воздухе только им понятные узоры. Акежан же видел в них стайку сперматозоидов, стремящихся к яйцеклетке — кухонной люстре в виде шара, а Вова — большой вытягивающийся хуй, похожий на тот, который показывала ему судьба. — Ты знаешь, Акеж, наверное, это судьба, — неожиданно выдал Вова, нарушая поток образов, создаваемых паром в подсознании брюнета. — Чего? — Ночь, пустая квартира, ты, я — смекаешь? — шатен приподнял одну бровь в вопросительном жесте, на что Акежан ответил целой игрой бровями. — Сыр? — с серьёзным выражением лица и с той же приподнятой бровью, что и у друга, уточнил парень. — Он самый! Тащи бухло и сыр, сами набухаемся! Ебал я в рот этих кидал, — воскликнул Владимир и залпом допил оставшийся чай, прекрасно понимая, что делать этого лучше не стоило.

***

Метель за окном постепенно утехала, в отличие от того непонятного урагана, внезапно развернувшегося между двумя парнями. Они всегда были невероятно близки друг к другу, и сейчас эта близость на глазах перерастала в нечто большее. Акежан лишь частично следил за ходом игры, в которую они решили сыграть после двух наспех выпитых бокала вина «для разогрева». Вова восхищенно рассказывал о новой просмотренной серии «Коня БоДжека», восхваляя Netflix так, что казалось он готов был жениться на этом канале, будь он единым человеком, ведь: «Это, блять, настолько ахуенно, что пиздец! Наркомания, маты, секс — они не боятся ничего! Никакой привычной телевизионной цензуры! Ахуенно, братан, это просто ахуенно…». Из всего этого потока слов брюнет с большим трудом уловил только треть. Весь его мыслительный процесс был направлен не на разговор, а на то, откуда он исходит — губы его друга, слегка неестественно покрасневшие от вина. Они были обветренные, местами потрескавшиеся, безоговорочно нуждающиеся в целебной влаге. Ни в кремах, бальзамах, воде или ещё какой-то херне, что используют «прошаренные» люди в таком случае. Нет-нет, это должно быть что-то другое… Поцелуй? Да, Акежан был определённо не против пройтись языком по этим… Брюнет споткнулся где-то на середине своих мыслей: сидящий напротив него парень сделал то, что он хотел сам — облизнул свои губы. И… Это было чертовски сексуально! Так, что кареглазый сам неосознанно повторил это действие. От такого хочешь не хочешь, а в глазах затуманиться и по телу разольётся горячая кровь. Проверенные источники в таких ситуациях говорят одно: «Валить и трахать!». Но что же говорит здравое сознание — единственная пока не до конца затуманенная вещь? Мозг тихонько помалчивал в углу, а если и не помалчивал, то говорил через чур ужасающие вещи: — Сам посуди, может он тебя так соблазняет и это не он тут невинное дитя, а ты бревно недодумчивое? Захер вообще говорить «ночь, пустая квартира, ты, я — смекаешь?», а? Чувак, ты дебил. А он прав, это действительно судьба. Ты скоро уедешь, если уж прощаться, то с песней! Не упусти свой шанс. Да, мозг был категоричен и не согласиться с ним было трудно. От чего-то на секунду Акежану даже показалось, что его собственное подсознание говорит голосом Кати. Странно это всё… Для подстраховки он перепроверил себя на наличие датчиков и микрофонов, чем привлёк внимание Вовы, хотя ничего так и не нашёл. — Акежан, ты чего? — шатен отпил ещё немного алкоголя и положил в рот очередной кусочек сыра. — Да ничего, показалось. Продолжай, продолжай, я слушаю, — успокоил его парень. М-да… Раз его подсознание это и правда его подсознание, то всё ещё хуже. Шанс… А вдруг этот «шанс» станет его погибелью? Вдруг после одного неправильного шага он больше не сможет жить без него? Без того, с кем придётся скоро распрощаться…

***

За окном воцарилась тишина. От недавно бушующей метели не осталось и следа, будто и вовсе привиделась. Холодное колючее одеяло снега укрыло весь город, который потихоньку уходил в царство Морфея. И нашим парням не помешал бы сон или хотя бы отрезвляющая свежесть декабрьского снега, но всё шло абсолютно по другому сценарию. Время бежало, а новости и истории имели свойство кончаться, поэтому, доиграв последнюю седьмую партию, Вова перебазировался в соседнюю комнату, пообещав сыграть «ебать какую ахуенную» песню, а Акежан пообещал прийти чуть позже после того, как сходит в ванную. Брюнет не находил себе место, как и то, что было у него ниже пояса. Сердце бешено стучало, ощущалось сильное головокружение, в горле давно уже пересохло, от чего не помогала ни одна жидкость, а внизу живота всё буквально пылало. В один момент парню показалось, что у него аритмия и неплохо было бы вызвать скорую, но это гразило раскрытию их махинаций, так что он просто пару раз ополоснул лицо под холодной водой, что и правда неплохо так помогло. Выйдя из ванной комнаты, Акежан направился в зал, откуда доносилась знакомая мелодия. Откуда он её знал? Точно не помнил, но понимал, что кое-где проскальзывают фальшивые ноты. Уже подходя к двери парень заметил крепкую спину и плечи своего… Друга? Да, пока что только друга. Друга с шикарным телом. Не мудрено, что за ним бегала толпа малолеток: высокий, подтянутый, с широкими плечами и сильными руками. Ну, разве не идеал? Такого грех не потрогать, а Акежан в своей жизни и так много грешил. Брюнет аккуратно, буквально на цыпочках подошёл к гитаристу. Акежан переступил разбросанные на полу подушки и, долго не решаясь, всё-таки положил одну руку на плечи шатена и слегка погладил их. Этим жестом он успокоил заметно напрягшегося Вову, который на мгновение оставил гитару, но потом вновь продолжил играть. С минуту помучавшись в раздумьях, парень сел позади друга и обхватил его руки своими. Сказать, что старшеклассник мог сейчас получить инфаркт — считай ничего не сказать. Его сердце отбивало чечетку, но руки каким-то волшебным образом сохраняли спокойствие. За это и за то, что друг его ещё не прибил, явно нужно было благодарить Всевышнего. Они, наверное, могли сидеть так вечно: брюнет — положив голову на плечи шатена и играя незатейливую мелодию его руками, шатен — просто отдавшись процессу. Да, так, конечно, могло произойти в каком-то утопичном ванильном мире, где время бы остановилось и все невзгоды испарились по щелчку пальцев, но мы живём в другой реальности, поэтому первым не выдержал шатен. Он быстро перехватил инициативу: за считанные секунды убрал руки Акежана со своих и положил гитару на пол, после чего обернулся и, схватив брюнетка за кисти рук, повалил его на кровать. Казалось, замерла вся вселенная. Двое юношей прожигали глазами друг друга не в силах сказать и слова. Дыхание окончательно сбилось, оба знали к чему это ведёт и оба не могли ничего с этим поделать. — Акеж, — нарушил тишину нависший сверху парень. — Чего? — прохрипел кареглазый снизу. — Ночь, пустая квартира, ты, я — смекаешь? Слов не было, ответом стал поцелуй.

***

В ночной тишине, когда единственным естественным шумом являются домашние животные и круглосуточно работающая техника, каждый маленький шорох и всхлип слышится особенно чётко. Так происходило и сейчас. На всю квартиру раздавалось хлюпанье, шлепки и стоны. Изначально будучи скромным, их поцелуй перерос в целый ураган. Первые секунды их губы просто соприкасались друг с другом, потом же Вова обвёл своим языком губы Акежана и настойчиво проник в его рот. Парень снизу не стал попусту тратить силы, сопротивляясь, и сразу отдался такому желанному эксперименту, неосознанно прогнув спину на встречу. Шатен провёл языком по зубам и закусил нижнюю губу Акежана, заполучив первый стон. Поцелуи опьяняли хлеще, чем тот алкоголь, что они недавно пили. А может… В нём всё и дело? Может нет между ними никакой химии и это всё просто эффект хорошего вина? Из этих мыслей выдернул старшеклассника всё тот же шатен, который покрывал поцелуями шею, а руками уже вовсю блуждал по бёдрам своего… Партнёра. Теперь уже партнёра. Акежан не хотел показаться бревном и попытался проявить хоть какую-то активность. Он обхватил плечи парня и начал легонько их мять, после чего перешёл на спину и залез руками под футболку. Брюнету не хватало воздуха, тело партнёра было ужасно горячим, словно раскаленный металл. Наверняка, он и сам был внизу ничуть не холоднее. Внизу… Крови, поступающей в мозг хватило только на эту мысль, остальная прилила к паху. Блуждающие руки второго старшеклассника не могли не заметить этого, и на его лице появилась хитрая ухмылка: — Я, конечно, знал, что я ещё то солнце, но чтоб от одного моего появления вставали, это ебать какое достижение. — Заткнись. — флегматично заявил покрасневший как рак пассив и цапнул за ушко шатена. — Что такое, кыся? — издевательски спросил Вова на данный «кусь», бросая снятый только что ремень Акежана на пол и расстегивая ширинку его джинс. — Агрессия какая-то и зубы скрипят, — старшеклассник решил отставать и рывком снял с партнёра, а потом и с себя футболки. Притянув своего возбудившегося друга поближе, шатен снял с него и штаны, оставив парня в одних боксерах. От такого зрелища оголенного смуглого парнишы с затуманенными глазами и распухшими от поцелуев губами у него самого стало тесно в штанах. — А я вот что-то в темноте ничего не вижу. Если у тебя идеал греческой красоты, то активом буду я, — внезапно выдал Акежан. На данное заявление Вова промолчал, решив, что заткнуть поцелуем — самый действенный способ в этой ситуации усмирить человека. Пока их языки исследовали и пробовали друг друга на вкус, руки голубоглазого решили действовать глобально. Они скользнули по внутренней стороне бедра, огладили и сильно сжали ягодицы, в ответ получив утвердительный гортанный стон Акежана, который — нельзя было лгать — тешили самолюбие Владимира. Но самое главное было впереди. Одним плавным движением руки шатен сорвал с тела парня под ним последнюю преграду — боксеры. Акежан не был святошей, но инстинктивно он всё же сдвинул коленки, желая закрыться от, казалось, всевидящего взгляда друга. Теперь брюнет был у него как на ладони. Они много общались и были открыты друг с другом, но только вот до этого только в духовном плане, сейчас же стали и физически. Температура воздуха в комнате, будучи и так весьма высокой, стала горяча как в Коста-Рика. — Пре… — тяжело дыша, пытался что-то сказать Акежан. — Прости, Акеж, плетки я не взял, — опередил вопрос шатен. — Презервативы, сука. Какая, блять, плеть? — брюнет попытался ударить, но осекся. — Ты… Ты же не будешь голыми пальцами меня… — Ein Moment.

***

Промежуток времени, когда Вова ходил за смазкой и презервативами, показался Акежану бесконечностью. Эта передышка дала брюнету обдумать происходящее и перебрать кучу вариантов процесса и исходов событий. На толику мгновения он даже почувствовал себя Доктором Стрэнджем, пытающимся выбрать лучший концепт поведения для нужного исхода событий, но каждый из вариантов, приходящий ему на ум его никак не устраивал. — Ты чё, сдох? — А? — А нет, живой. Прости, я не некрофил, так что ближайшие двадцать минут постарайся не умереть. Возвращение Вовы немного сняло напряжение с парня и отвлекло от гнетущих мыслей. Действительно, самое лучшее, что он может сейчас сделать — это попытаться не умереть.

***

Шатен вернулся в прежнее положение уже голым и во всеоружии. Он наклонился над Акежаном и начал шептать какие-то успокаивающие бредни, чтобы хоть как-то расслабить перед лишением его девственности. Это, конечно, помогало хреново, но всё же он хотя бы не сверлил его взглядом заклятого врага. Размазав по пальцам правой руки немного смазки, левой рукой он начал оглаживать тело, невольно задевая бусинки сосков, а правой водить по внутренней стороне бедра, иногда задевая стоявший член партнёра. Когда Акежан сам начал поддаваться тазом к руке Вовы, тот обхватил его ствол и начал медленные движения вверх-вниз. Брюнету казалось, что ещё одно движение, ещё один толчок в руку друга и он кончит, расколовшись на миллионы маленьких частиц. Вова же не думал останавливаться и с каждой секундой увеличивал темп. Акежан был уверен, что всё удовольствие мира сконцентрировалось сейчас в одной точке, как его зад внезапно пронзила тупая боль. — Сукааааа, — только и смог выдать парень. — Сейчас прозвучит банально, но расслабься, блять, Акежан. — С фразой, что подобный совет это банально, брюнета опередили, поэтому ему оставалось только терпеть. Палец, что сейчас причинял пятой точке старшеклассника боль, хоть и был смазан, всё равно входил не так хорошо, как ожидалось. Вова ещё раз воспользовался смазкой, дав другу передохнуть, и снова вошёл, но уже с двумя пальцами, одновременно продолжив стимулировать его член и заткнув рот поцелуем.

***

После пары минут предварительных ласк и момента, когда шатен всё-таки нащупал простату, брюнет начал сам подаваться навстречу пальцам. От такого наслаждения нельзя было не застонать, ритмичные движения вперёд-назад, поцелуи и поглаживания действовали на Акежана как горячий шоколад на мороженое — хотелось таять. Но вдруг руки исчезли с нагретого местечка, и вся эйфория будто испарилась по мановению палочки. Акежан даже знал какой… От этих мыслей всё тело снова инстинктивно сжалось. Темноволосый парень был совсем близко. Его член буквально упирался в сжатую от столь сильного волнения дырочку любовника, которая и так была не с полтинник диаметром. Он же девственник, черт его дери! — Акежан, блять, либо ты сейчас расслабишься, либо я тебя уебу. И раздвинь пошире ноги. — На этих словах Вова резко раздвинул колени партнёра в разные стороны, чтобы устроиться поудобнее. — Вова, сука! Ты же знаешь, что у меня плохая растяжка! — Надо было лучше заниматься на физре. Если хочешь, можешь встать раком. — Не желая принимать столь унижающую позу, наш пассивчик заткнулся, но в голове его уже зарождался план мести. Акежан обхватил ногами талию Вовы и притянул его поближе. Тот ухмыльнулся, направил свой член в дырочку партнёра, немного раздвинув его булочки, и плавно вошёл. Чтобы не закричать, юноша снизу сильно прикусил свою нижнюю губу. Из неё побежали маленькие капельки крови, которые мгновенно слизнул Вова, затягивая друга в долгий сладкий поцелуй. Скоро по всей квартире начали разлетаться стоны, приглушенный рык, хлюпанье и шлепки. С их тел стекал пот, а в комнате стоял отчетливый запах секса. Резкие толчки выбивали из головы Акежана все мысли, чему в данной ситуации он был несказанно рад. Возможно, это был их последний шанс так близко провести время вдвоём, и неважно, что будет последствием этой ночи, важно лишь настоящее. Думы о будущем лишь обременяют наше существование, поэтому нужно забыть обо всём и просто наслаждаться процессом. Этим и занимались эти двое, пока после одного более сильного толчка не кончились одновременно. Вова неторопливо вытащил член из такого же обессиленного тела друга и довольный рухнул по правую сторону от партнёра. — Ну, что, тебе как?.. Понравилось? — ещё не отдышавшись, неожиданно даже для самого себя спросил шатен. — Сыр, — только и смог выговорить Акежан. — Очень, блять, красноречиво! Спокойной ночи, уебок. — Я тоже тебя люблю.