Магнетизм

— Может не надо? — в который раз спрашивает Баки. — Может, и так сойдет. Отточеным жестом Наташа проводит кисточкой раз, другой, и последний ноготь ее окрашивается в ярко-алый. В воздухе пахнет лаком. — Разве я многого прошу, Джеймс? — критически оглядывает она свежий маникюр. Безукоризненно — как и укладка, и вечернее платье с открытой спиной, и тонкая нитка жемчуга на шее. — Всего то подстричься и побриться. Королевская свадьба — один раз, а ты снова обрастешь через месяц. Ну через два. — Если только Тчалла не вздумает завести гарем. — возражает он резонно, потирая заросшую многодневной щетиной щеку. Бархатный голос ее обволакивает, она убеждает, уговаривает, упрашивает, и в конце концов Баки сдается, но твердо на своих позициях. — Стричься не буду. — Идет. — моментально соглашается Наташа с плохоскрытом торжеством. Старый, но рабочий трюк из арсенала бывшей шпионки: запросить заведомо больше, чтобы в ожесточенной торговле получить изначально желаемое. — Подлая, подлая женщина, — ворчит Баки по дороге в ванную. И обещает. — Я буду мстить. Наташа показывает ему язык, взгляд ее светится лукавством. Время понемногу стирает с ее лица следы лет войны, которую они здесь вели почти без надежды на победу ради тех, кто тем временем прохлаждался в камне души. Бритва вместе с щетиной снимает с него добрых лет пять, а то и больше. Так он куда больше похож на беззаботного паренька из Бруклина с тех фотографий, что показывал Стив. И новый костюм сидит как влитой. Нет, местная одежда, яркая, свободная и непривычная, тоже по-своему и практична, и в чем-то даже удобна. За ней хорошо прятаться от себя, как и за щетиной во все лицо, за неряшливо отросшими, лохматыми волосами. Белый волк, сломанный парень из чужого Ваканде мира или просто Баки — человек без прошлого, а значит и без будущего. Джеймс Бьюкенен Барнс, повторяет он, глядя на себя в зеркало. Со шрамами внутри и снаружи, с каждой крохой воспоминаний, со всем пережитым и похороненным в памяти — ему не хочется больше от себя прятаться. Когда он выходит из ванной, застегивая запонки на рукавах рубашки и уже завязав галстук, щеки все еще слегка дерет от лосьона. С любопытством он смотрит, как Наташа заканчивает макияж. На туалетном столике перед ней завал баночек, скляночек, кисточек всех размеров и черт знает чего еще. Рука ее с зажатой кисточкой для подводки дергается, когда она замечает его, и темная линия по верхнему веку выходит неровной. — Зараза! — непроизвольно она пытается облизнуть губы, над которыми колдовала минут десять, но вовремя вспоминает про помаду и просто выдыхает, долго и тяжело. — Черт, прекрати это, Джеймс. Пожалуйста. С невинной улыбкой он наклоняет голову чуть набок. — Что «это»? Наташа выдыхает еще тяжелее, пытаясь хоть как-то исправить неудачную стрелку и не смазать еще свежий лак на ногтях. — Не мог бы ты быть чуть менее горячим, если не трудно? Это, черт возьми, какое-то оружие массового поражения. Тебя могут просто запретить конвенцией. Нелегко понять шутит она или серьезно. Хотя новый костюм, пожалуй, правда сидит удачно. И длинные волосы, аккуратно собранные в хвостик вместо небрежного безобразия, тоже смотрятся ничего. — Это природный магнетизм, его по щелчку не скроешь. Позволь лучше я помогу тебе застегнуть молнию на платье. — тщательно прячет он коварную улыбку. — Нет-нет-нет. — торопливо мотает Наташа рыжей головой. — Я уж лучше сама, иначе мы точно опоздаем. — просит она жалобно, когда он почти невесомо целует ее между лопаток, открытых глубоким вырезом платья. — Мы уже почти опаздываем. Джеймс, пожалуйста. — Спасибо. — отвечает он вежливо, разворачивая ее лицом к стене. — Но, наверное, все-таки да. Ты такая беззащитная, пока не высох лак… — прикусывает он мочку ее уха с маленькой золотой сережкой. — Не переживай, я обо всем позабочусь. Металлическими пальцами он намертво прижимает оба запястья к стене над ее головой. На стене остается яркий след ее помады. Наташа беспомощно дергается, одновременно пытаясь не испортить маникюр, и все же сдается. — Это подло. — сообщает она, осторожно упираясь в стену ладонями, и уже сама нетерпеливо прижимается к нему бедрами. Баки пожимает плечами, свободной рукой сдвигая в сторону кружевную полоску ее трусиков. — Это месть. В итоге они, конечно, опаздывают на свадебную церемонию значительно сильнее, чем рассчитывали. И замечая какими глазами окружающие мужчины глядят на его Наташу, небрежно растрепанную, раскрасневшуюся, но сияющую, Баки уверен, что никто из них, включая жениха, его бы не осудил. — Вы неизменно очаровательны, госпожа Романофф, — принимает она очередной комплимент с непринужденной улыбкой. — Как вам это удается? С очень серьезным видом Наташа трогает маленькую золотую сережку в ухе, и в кошачьих глазах ее пляшут черти, словно в омуте. — Ох, знаете, этот природный магнетизм… Прикрывая рот рукой, Баки с трудом выдает смех за приступ внезапного кашля.