Добро пожаловать домой

      Бакуго почувствовал запах горелых овощей ещё на лестнице. Узкую, вытянутую площадку второго этажа, на которую эта лестница вела, заполонил едкий смрад. От него у Бакуго мгновенно начало свербеть в носу. Поднявшись на этаж, он прошагал мимо трёх дверей, за каждой из которых пряталась такая же маленькая квартирка, как та, что снимали они с Тодороки. Четвёртая по счёту дверь располагалась в самом конце площадки, и не было сомнений, что именно за ней находился источник неприятного запаха.       С хмурым видом Бакуго подошёл к двери и принялся рыться в объёмной спортивной сумке. Его попытки нашарить ключи от квартиры сопровождались нетерпеливым рычанием. День выдался геморройный — телефон геройского агентства, в котором он работал, разрывался от звонков, Бакуго успел побывать на шести вызовах, отпинать несколько низкосортных злодеев и разбить камеру мешавшемуся под ногами журналисту. И вот его, уставшего как собака, встречает верный признак неудавшегося ужина.       — Тупица, велел же держаться подальше от плиты, — выругался Бакуго, яростно заталкивая найденный ключ в замочную скважину.       Не переставая ворчать себе под нос, он вошёл внутрь. Здесь запах оказался в разы насыщенней. Бакуго с подозрением поднёс к лицу рукав любимой толстовки, висящей на вешалке в прихожей. Поморщился — так и есть, провоняла насквозь. Как и, казалось, всё в квартире. Издав недовольное «тц!», Бакуго с грохотом опустил на пол сумку, в которой лежал его геройский костюм и тяжёлые ботинки, пересчитавшие рёбра не одному десятку негодяев.       — Я дома, — зловеще оповестил он. Его голос утонул в доносящихся с кухни звуках. Журчание воды смешивалось с характерным шипением масла на раскалённой сковороде и бормотанием радио, настроенного на местную станцию. Мысленно Бакуго уже прикидывал, успеет ли он в ближайший магазин до закрытия — купить готовый обед. Или стоит послать за полуфабрикатами горе-повара?       В кухонном проёме показалась голова Тодороки. Волосы небрежно зачёсаны набок, поверх футболки косо повязан фартук, а на лице красуется жирно поблёскивающее бордовое пятно.       — Хм, — произнёс Тодороки после нескольких секунд взаимного разглядывания. — Ты уже вернулся…       Разноцветные глаза переместились с Бакуго на нечто, происходящее в глубине кухни. Судя по запаху гари и виноватому виду Тодороки, ничего хорошего там не происходило.       Бакуго цыкнул во второй раз и, разувшись, направился в сторону кухни, попутно с недоброй улыбкой поинтересовавшись:       — Ну, хренов Гордон Рамзи, и что это должно было быть?       Тодороки неохотно посторонился, пропуская его, и ответил:       — Острое карри.       Казалось, за время отсутствия Бакуго по кухне пронёсся продуктовый торнадо. Столешницу покрывали жирные, в цвет пятну на подбородке Тодороки, разводы. Раковина была наполовину заставлена грязной посудой и усеяна сырым рисом, словно редким первым снежком. Что до плиты, то на неё было попросту страшно смотреть.       У Бакуго, педантично содержащего кухню в идеальной чистоте, от увиденного нервно задёргалась щека. Он обернулся к виновнику этого хаоса, готовый обрушить на него испепеляющую ярость голодного и нагеройствовавшегося за день героя, но взрыва так и не произошло. Одного лишь взгляда на Тодороки, с несчастным видом осматривавшего учинённый им же бардак, хватило Бакуго, чтобы «перегореть». Он устало усмехнулся.       «Острое карри, ха, — подумал Бакуго. — Ты ведь не любишь острую еду. Затеял всё это ради меня, что ли?»       Протянув руку, он большим пальцем стёр бордовое пятно с лица Тодороки. Облизал палец и про себя констатировал, что соус, конечно, слишком острый даже на его вкус, да и отдаёт гарью, но это хотя бы похоже на карри. Что, в случае врождённого кулинарного рукожопия Тодороки, уже значительный прогресс.       — Дай сюда фартук, — скомандовал Бакуго после выдержанной паузы, за время которой провинившийся должен был как следует поугрызаться совестью. — Посмотрим, вдруг ужин ещё можно спасти.       Тодороки, посветлев лицом, послушно отдал фартук.       — А мне что делать? — спросил он, уставившись на Бакуго с сосредоточенностью ученика, готового получить мастер-класс от своего наставника.       — Открыть все окна и не путаться у меня под ногами, — отмахнулся Бакуго, деловито повязав фартук на талии. Он поочередно заглянул в каждую посудину, пытаясь оценить масштаб нанесённого блюду ущерба. — И так уже натворил достаточно. Это тебе не собу соевым соусом заливать, идиота кусок.       Обиженно посмотрев на него, Тодороки ретировался с кухни, но уже через пару минут снова возник на пороге и прислонился к дверному косяку, чтобы с безопасного расстояния наблюдать за попытками Бакуго реанимировать карри.       — Кацуки, — позвал он спустя какое-то время и, дождавшись, когда его удостоят нетерпеливым взглядом, мягко улыбнулся. — Добро пожаловать домой.