Виски с колой

Он всегда был молчаливым. С самого начала их совместной службы и до сегодняшнего дня Следж мог по пальцам пересчитать, когда Мьют по собственной инициативе говорил с кем-то. И никогда это не были разговоры с попытками завязать знакомство или дружбу - только по делу. Даже в первую встречу, когда британскому подразделению представили новичка, немногословный мальчишка, у которого и щетина толком не росла, небрежно обронил свое имя. Лишь на полигоне тот вел себя поживее, Марк мог выдать недельную норму слов, предлагая более оптимальную тактику или маневр. Он охотно вступал в споры, а его необычный аналитический склад ума идеально сочетался с опытом и выучкой Шеймуса. Однако вне работы с ним происходила метаморфоза. В повседневной жизни юноша, напялив наушники, отгораживался от их общества. Уткнувшись в свой смартфон или ноутбук, Чандар мог часами сидеть без единого движения. Очевидно, что компьютеры были его специализацией и стихией, но даже Следж не таскался со своей кувалдой 24/7. Почти. Сложно представить, что могло увлекать в этих современных гаджетах на столь долгое время. От оперативника раздавался лишь стук пальца по сенсорному экрану или щелканье клавиш. Иногда глаза молодого англичанина равномерно двигались от строчки к строчке, выдавая чтение, а иногда беспорядочно бегали из угла в угол. Как-то Шеймус случайно заглянул через плечо товарища: тот гонял какого-то уродца в зеленом кружке по мультяшному лесу. Коуден так и не разобрался в увиденном. Однако Мьют был погружен в игру настолько, что не заметил мужчину за спиной. Иначе Марк словно невзначай захлопнул бы компьютер, не позволяя подсматривать. Верно поэтому он постоянно и забивался в угол. В такие моменты он смотрелся чрезвычайно одиноко, но любые попытки завести разговор сводились к сухому и лаконичному «вопрос-ответ». Всей своей манерой поведения юноша показывал незаинтересованность в задушевных беседах. Неужели возрастной разрыв между ними оказался настолько огромен, и Следжу скоро впору придутся разговоры Тэтчера о молодом поколении. Им не обязательно становится друзьями, но они должны быть товарищами. Доверять друг другу. И спасать друг другу шкуры. А Шеймус сомневается, что мальчишка кинется ему на помощь, как бы эгоистично и расчетливо подобное не звучало. Отряду необходима сплоченность – безусловно, парнишка тоже понимает это. Возможно, Мьюту просто требуется время выйти из своего кокона. *** Грандиозная заварушка в Нью-Мехико оставила на оперативниках неизгладимый отпечаток. А долгий карантин и вовсе подорвал боевой дух. Поэтому участвовавший состав распустили на заслуженный и бессрочный отдых, пока за ними подчищали следы. Для начала Организация сунула на подпись кипу документов о неразглашении и засекречивании произошедшего, а затем, расщедрившись, оплатила оперативникам билеты, куда те пожелают. Многим требовалось успокоить расшатанные нервы: кто-то вернулся к семье, а кто-то рванул на курорт: как, например, девчонки, улетевшие дружным скопом на Ибицу. Следж - исключение. Он единственный вернулся в Херефорд, чьи стены успели стать роднее, чем квартира, пустовавшая месяцами. Просторный лофт вспоминался промозглым и необъятным, Шеймус порой жалел, что поселился там. Пусть дом и дальше остается затерянным на темно-зеленых нагорьях Шотландии. Ведь мысли о возвращении в постылое жилище нагоняли дикую тоску. Для жизни Коудену вполне хватало скромной комнаты в офицерском общежитии, где ощущался парадоксальный уют. Вдобавок сэкономленные отпускные приятно грели карман. Он коротал тягучие дни, утопая в безделье - непозволительная роскошь последние месяцы. К сожалению, апатичная радость быстро сменилась чем-то грызущим нутро. Неожиданно выяснилось, что за годы Шеймус не нажил себе никаких увлечений, и стоило остаться наедине с собой, как это кололо наиболее остро. Благо, знакомые SASовцы, ежедневно тренировавшиеся на плацу, спасали от отчужденности и скуки в безлюдном корпусе. С последнего пребывания здесь, британских спецназовцев стало меньше – насчиталась всего пара подразделений. По слухам, в будущем Херефорд планировали передать Rainbow на полной основе. Третьи сутки над военной базой висели понурые тучи, почерневшие, они грозили прорваться на землю дождем. К широкому посеревшему крыльцу общежития подкатил военный джип, на заднем сидении угадывался силуэт единственного пассажира. У порога Шеймус встретился с Марком. Когда машина скрылась за поворотом, Мьют на фоне пасмурного неба выглядел как никогда покинуто. Нетяжелая спортивная сумка камнем висела у него на плече. Непонятно почему, Марк походил на провинившегося юнца. Глаза хоть и смотрели невозмутимо прямо, казались тусклыми. Мужчина не мог промолчать. - Ты разве не уехал к родителям? – Шеймус знал, ведь летел вместе с ним в Англию. Они сидели в разных частях самолета, и пересеклись только у конвейерной ленты с багажом в аэропорту. - Я…- юноша запнулся, точно выбирая подходящие слова, а затем покойно продолжил, -… передумал. Вначале разговора Чандар всегда звучал надломлено и сипло. Отвыкший от общения голос его скрипел, будто несмазанные шестерни от старых часов, которые внезапно завели. Более развернутого ответа замолчавший парнишка давать не собирался. Шеймус понимающе кивнул. С козырька крыши ему на бритую макушку упала и скатилась за шиворот первая дождевая капля. Погода окончательно испортилась. Только Марк не двигался с места, может, ждал, пока сослуживец уйдет. Не отрывая взгляда, мужчина ладонью нашаривает сухую поверхность двери позади себя. Под сильной рукой тугие дверные пружины легко сгибаются, и Следж приглашающе мотает головой. Темный холл, освещенный лишь блеклыми пятнами окон, вселял чувство запустения, но то быстро развеялось, стоило зажечь свет. Преобразившийся вестибюль приветствовал пожелтевшими обоями, поклеенными десятилетие назад, и потертой классической фурнитурой. Сквозь жилой корпус сиротливо тянулся узкий коридор с бардовым паласом. Едва уловимо пахло деревом и сыростью. Еще совсем недавно Марк, будучи новобранцем, проходил здесь обучение для вступления в ряды SAS. В его воспоминаниях база имела более презентабельный вид. Зато его комната помимо слоя пыли осталась неизменна - от исписанных адресами бумажек на стенке до забытых мятных леденцов в ящике стола. Хоть Чандар не питал особой привязанности к глупым мелочам, их сохранность радовала. Новый постоялец захлопнул за собой дверь, громко клацнул задвижкой — это был первый и последний раз, когда они виделись лицом к лицу. Присутствие Мьюта было призрачным. Иногда его выдавал скрип паркета под разношенными кроссовками. В такие моменты Следж убавлял звук телевизора в общей комнате и зачем-то прислушивался. В этих звуках он пытался понять Марка, но шорохи оставались немы под стать хозяину. Случалось, юноша проходил мимо. Чаще всего это происходило глубокой ночью, когда Шеймус засматривался фильмом или спортивными матчами. Марк брел по коридору и редко-редко останавливался в проеме. Чернота плащом обнимала спину, а блики телевизора бельмами дрожали на глазах. Он замирал на долю секунды, смотря то ли на сослуживца, то ли на экран. И Шеймус готов поклясться, что точно разобрал средь постороннего шума, как разомкнулись сухие, слипшиеся губы. Неизвестно, хотел ли Марк заговорить с ним. Мужчина обернулся, собираясь дружелюбно помахать рукой и предложить парнишке присоединиться. Его встретил пустой провал в темный коридор, безмолвный до самого рассвета. С самого момента приезда было видно (даже такому скверному эмпату), как мальчишку что-то терзает. Его опущенные плечи и изнуренное лицо врезались в память, оставляя гадать, что могло так покорежить пацана. Возможно, встреться они днем, Шеймус ненавязчиво поинтересовался бы о произошедшем. Но в это время Марк отсыпался из-за своего сбитого режима, и пересечься с ним не представлялось возможным. Случайно или нет, Коуден тоже попал под губительное влияние соседа, привыкая к позднему сну и пробуждению. Засиживаться, едва заставая утро, ждать, пока Мьют прошуршит за спиной, и только потом идти к себе стало само собой разумеющимся. Так абсурдная прихоть, превратилась в бессмысленный, но обязательный обряд. И когда Марк брел мимо, мужчина неизменно был там. Их раздельное сожительство, обещавшее продлиться до самого конца отпуска, внезапно прервали неожиданные обстоятельства. Даже затворник-Чандар покинул свое убежище и вышел на блеклый дневной свет. Его, как и Следжа, сильно удивила вереница автобусов и грузовиков, тянувшаяся до самого выезда. Позолоченная гравировка «Херефорд» на металлической плите почернела от пыли и выхлопов, впрочем, дождь смоет грязь. Среди открытых кузовов бродил инвентаризатор, важно держа папку с разлохмаченной по краям стопкой бумаг. Рядом толпились SASовцы, увешанные поклажей, и обычные гражданские работники. Многих британских спецназовцев и штатских Шеймус знал лично. Земляк-шотландец поведал, что отныне база принадлежит им, в шутку называемым «радужными», а SAS в срочном порядке переводят. Видимо, правительство Англии решило заручиться поддержкой (рычагом давления) ООН в обмен на столь щедрый жест. Пока Коуден расспрашивал своих друзей, Мьют молча наблюдал, подперев спиной кирпичную стену, не поросшую вьюном. От недостаточного сна веки с трудом разлипались, а раздраженное горло неприятно саднило. В попытке согреться юноша прикрыл ладонью похолодевшую от ветра шею. Его язвила собственная неосведомленность, ведь Марк владел полной информацией относительно дел Организации. Разумеется, тайно. Он оставил себе пару лазеек на всякий случай, когда занимался обеспечением информационной безопасности. И казалось странным, что такое внушительное событие прошмыгнуло мимо него, если только это не откуда-то сверху. Залезать в те базы трудоемко и незаконно. Шум от взревевших разом моторов не привлек внимания ушедшего в хакерские раздумья молодого англичанина. После долгих сборов и перекличек транспорт сдвинулся с места и многоножкой запетлился на круговой развязке около главного здания. А спустя полчаса оперативники, провожая удаляющийся конвой, осиротели окончательно. Тень приблизившегося крупного мужчины мгновенно вывела Марка из прострации. Тот поднял свои безучастные глаза на Шеймуса. - Ну, вот нас и бросили, - попытался шутливо начать разговор Следж, но встретив безмолвие собеседника, добавил. - Тебе не кажется это чересчур быстрым? - Я поищу нормативные акты позже. - Мьют спешно умолк, чуть не сболтнув лишнего про свой не вполне санкционированный доступ к данным. - То есть запрошу. Шеймус не обратил никакого внимания на оговорку. Стоило только вновь заглянуть в эти апатичные глаза медного цвета - широкая ладонь сама собой легла на плечо Мьюта, бесшабашно игнорируя понятия о личном пространстве. - Все будет хорошо. Тебе не стоит переживать. - Абсурдные и заезженные фразы подкупали решительностью. - О чем ты? - Волна негодования прокатилась по юношескому лицу, застыла на губах. Чужую руку тот не скинул, лишь рефлекторно вздрогнул, готовый выйти из внезапного силового захвата. - Я не знаю. - Простодушно выпалил Следж. Пока молодой оперативник пребывал в легком замешательстве, Шеймус по-доброму совсем невесомым движением разлохматил его макушку и беззаботно протопал мимо, будто не произошло ничего выдающегося. Человечная радость от помощи Марку, пускай такой незначительной и, возможно, бесполезной, теплом отдалась выше желудка. Он надеялся, что смог приободрить товарища. Чандар еще некоторое время озирался в след мужчины, скрывшегося за оградой. Услышать подобное от постороннего человека казалось глупым и жалким - неуклюжим издевательством. Но, как ни странно, таковым не ощущалось. Наверно, стоило сказать «спасибо». Слова, брошенные так просто и легко, зацепили искренностью – с трудом признал Марк. Сам того не замечая, он касается своего плеча, где еще миг назад лежала чужая рука. Оставленное ею тепло давно испарилось, но в голове всколыхнулось резко и живо. Мьют, точно ошпарившись, одергивается и таращится на собственные пальцы, подушечками растирая ощущения, как крупицы пороха. *** Отданный Херефорд Организация принимать не спешила, скорее, из-за бумажной волокиты, поэтому тот простаивал без персонала и снабжения. Если до первого не было дела, то последнее чувствовалось тяжко. Единственный работающий автомат со снеками планомерно опустошал Мьют. - Ты собираешься все время питаться шоколадками? - и без того внушительный на вид громила Следж уперся руками в бока, вынуждая обратить внимание на свое присутствие. - Разве есть другой выбор? – Шепот Майка под конец надорвался, эхом раздавшись по коридору. - Ой брось, неужели, ты не сбегал из учебки в самоволку? - По уставу не положено. – Речи о соблюдении правил от самого себя звучали для Чандара саркастично. – Да, и меня никто не собирался прикрывать, даже наоборот сдали бы. Молодой англичанин продолжает флегматично закидывать мелочь в прорезь монетоприемника. Иссякший разговор потонул в монотонном жужжании аппарата. Шеймус вздыхает, мимолетно сожалея о столь паршивых сокурсниках, хотя по Марку не скажешь, что он сильно переживал или загонялся. Но, очевидно, это был еще один кирпичик стены, возведенной от людей. За пазухой у пацана уже скопилась целая куча цветастых оберток. В свете неисправной мигающей лампы разноцветные фантики мерцали новогодней гирляндой. Мужчина зовет его мягким «пойдем», украдкой дотрагивается до кисти и ведет за собой. На удивление Марк без вопросов двинулся следом. Лишь взгляд скрывал смятение, которое усилилось, когда Следж вынес из своей комнаты коробку, завернутую в темно-зеленую водонепроницаемую упаковку. Выменянный у Капкана ФСБшный сухпаек пришелся как нельзя кстати. По габаритам он превосходил компактный британский аналог. - Я поделюсь, - Шеймус гулко стукает по картону, - до завтра нам вполне хватит. В распакованном рационе имелись аж четыре упаковки галет, какие-то консервы и прочие пакеты с нечитаемыми надписями. Рассматриваемые шотландцем таблетки, предположительно, для дезинфекции воды выхватил Мьют и, водрузив на портативный разогреватель, показательно поджёг. Видя сконфуженное выражение лица сослуживца, Марк ухмыльнулся. Лениво загоревшееся пламя отразилось на окне, матово-черном из-за погашенных на всей территории фонарей. Наступившие пасмурные и безлунные ночи были особенно темными, в непроглядном мраке различались только силуэты крыш на серо-синем небе. Пляшущий на стекле огонек гадко будоражил. Оранжевый на черном. Дурное сочетание, напоминавшее о Мехико. Следж дергано отворачивается и через силу проглатывает кашу с говядиной, вставшую комом. Когда Мьют, пробуя на вкус питьевые концентраты, случайно красит себе зубы и язык, он отвлекается и шутит. SASовцам удается разговориться, что можно уверенно считать прогрессом. Впервые они провели столько времени друг с другом, занимаясь общим делом, не навязанным долгом службы. В конце Чандар благодарит Шеймуса и уходит первым, намереваясь избежать неловкости от совместной прогулки до жилых комнат. Отхлебнув горячий разведенный сок, Следж окликает юношу в дверях: - Марк! Собственное имя резануло слух. Как странно вдруг понять, что к нему почти никто не обращался по имени, ограничиваясь позывным или грубоватым «Эй» (чаще от иностранных оперативников). Его постоянное выражение равнодушия предательски дрогнуло, выдавая смущение. Англичанин замер, не оборачиваясь. - Мы пойдем в город ближе к двенадцати. Поспи ночью. - Голос Коудена, обычно твердый, как и полагается лидеру отряда, сделался плавным. Спиной ощущался ждущий взгляд старшего товарища. Напоследок Мьют, всегда ограничивавшийся молчаливым кивком, совсем не свойственно для себя бросает целое «хорошо, зайди за мной». *** Мимо проносится первая за двадцать минут обратного пути машина. От резкого порыва пожухлая трава, щедро политая дождями и стиснутая холодом, заскрежетала сухими стеблями. - Эх, попутку бы поймать, - вздыхает шотландец, загруженный пакетами. Как порядочный холостяк, он практиковал покупку еды на пару дней вперед, дабы не утруждать себя походами в магазин, но никогда на целую неделю. Ведь здоровяк Шеймус ел минимум за двоих, оправдывая свое крупное телосложение, и теперь, как вьючный мул, грузно оставлял следы на обочине. Ему вспоминались тренировочные марш-броски, тогда казавшиеся адом, но сейчас отзывавшиеся теплой ностальгией. - Здесь очень низкий трафик, - Марк обыденно щупает свое горло, - Вероятность, что кто-нибудь подберет двух незнакомцев, один из которых вылитый Джейсон Вурхиз – минимальна. - Твой друг? - Темно-карие глаза высокого мужчины мигали честным непониманием и любопытством. - Серьезно? - Вопросительно изгибает бровь Мьют, - Пятница 13-е. Это кино старше меня. Разве не твоя молодость? Сначала Следж бурчал о своем возрасте, а потом все-таки заинтересовался фильмом, вытягивая из парнишки пересказ. В тишине, наступившей позже, вязко и скучно тянулось время. Предосенняя погода не жаловала теплом, обласкала лишь скупыми лучами выбеленного солнца. Среди острых верхушек деревьев обманчиво близко угадываются антенны радиорубки и флюгер часовни. Промозглый ветер толкал в спину, будто подгоняя, и идти становилось легче. С редкими перемолвками тоже. Шеймус уже смекнул, как разговорить вундеркинда, который не преминет случая показать себя. Дюйм за дюймом Следж начинает понимать его, некогда серого и отстраненного. Молчанием встречает пустой и словно постаревший Херефорд. Опустившиеся сумерки размывают небо на стыке горизонта. Вновь мужчина берет Марка за кисть, почти ладонь к ладони, и снова ведет куда-то, оставляя позади сваленные Стоунхенджем пакеты. Кажется, безмолвность мальца заразна. Они бредут вдоль восточной стены из обитого кирпича. Вместо топкой слякоти под ногами Мьюта почему-то волнуют чужие едва теплые пальцы. Несмотря на прошедшие годы, скрытый зарослями и фанерой лаз сохранился. Раньше эту тайну старшие курсанты передавали новичкам - Шеймус, хоть и запоздало, но продолжил традицию. *** - Марк, чем ты занимался в Мехико? - тот прибыл вместе со всеми, но ни разу не участвовал в вылазках. На прозвучавший рядом голос Мьют лениво отрывается от телефона и удивленно смотрит на собеседника. В глазах юноши плескается скепсис. Как легко слыть высокомерным грубияном и молчаливым выскочкой, если не сотрясаешь воздух, разжевывая людям очевидное. Однако сейчас неприязни к столь недальновидному вопросу не возникло, даже на мгновение захотелось ответить. - Я занимался утечками информации. В начале вспышки многое попало в сеть. Пришлось подчищать. - Коротко и ясно. Как всегда. И потом совершенно неожиданно Чандар сам задает вопрос: - А чем занимался ты? - В интонации проскользнула искра любопытства. Когда Следж без единого слова задирает майку, Мьют дергается от внезапного резкого движения. Неестественный свет телевизора играл на отчетливо сформированных мышцах и контрастно обелял кожу. На боку, где-то у ребер, неровной линией лежал длинный шрам. Совсем новый. Поперек бордовой полосы виднелись рубцы от швов. - Док сказал, я везунчик. Видел бы ты бронежилет, целая бочина в лохмотья. Это был памятный подарок от Шипа, ловкой и пронырливой твари, чьи лапы мутировали в подобия зазубренных пик. Самоуверенный Шеймус не думал, что монстр сумеет подобраться так близко. Пока он расчищал путь товарищам через обвалившееся здание, мутант набросился на него из ниоткуда. В отместку SASовец размозжил голову мутанта кувалдой, но прежде, чем рогатая черепушка растеклась по полу, тот успел резануть острой культей. Не отклони тогда молот траекторию удара, Шеймус сейчас не хвастался бы перед мальчишкой, довольствуясь вниманием. Вопросы Мьют задавал редко. Только слушал и смотрел. Не бездушным болванчиком, а живым человеком. О своей изоляции после миссии Коуден не упоминал, но Чандар спросил, не опасаясь подозрений. Хотя еще давно пометки в досье сослуживца привлекли хакера. Спокойные карие глаза англичанина не выражали поддевки или задора, присущего некоторым воякам, и не таилось в них сугубо лабораторного интереса. Шотландец собирался перевести все в шутку, если бы не вкрадчивое «Было страшно?». - Да. Ужасно. – Ранее ломавшие язык подробности о карантине в спецблоке стали легкими... Откровения выбивали из колеи – Мьюту хотелось сбежать. - Оставайся, все равно тебе здесь не с кем поболтать кроме меня. - Он говорит так открыто и непринужденно, что Марк вдруг верит ему, будто и нет полсотни согильдейцев в чате, лишь один мужчина напротив. Всегда гениальный и расчетливый Чандар стыдливо запутался в эмоциях и желаниях, которых или не понимал, или не мог пересилить. Те холодили нутро и мешали думать. Он боялся пошевельнуться, изредка поглядывая на двухметрового SASовца, чьи кофейные глаза необычно окрашивались в алый, отражая красный фон с экрана. После этого Марк пропал на два дня, даже из комнаты не выходил. А ведь казалось, что оперативники сумели мало-мальски сдружиться. В итоге, шотландец ругал себя за излишнюю напористость: следовало просто отпустить парнишку. Но Следж не сделал этого лишь потому, что, когда Марк сидел рядом и слушал, он выглядел совершенно иначе, будто на мгновение забывшимся и поглощенным. Почти умиротворенным. Будь выбор - Шеймус, потакая собственному эгоизму, поступил бы так снова. Нашелся англичанин следующим поздним вечером на террасе общежития. Поначалу приоткрытая дверь в холле второго этажа насторожила. Коуден выглянул наружу, растерянно озираясь в темноте, и только, чуть пообвыкнув, заметил юношу. Он сидел на стыке перил, как на табурете, и сразу встретился взглядом с гостем. Неуместное в тишине приветствие заменяет короткий кивок. За балконом простиралась кромешная темнота. Необычайно чистое и звездное небо пустовало в новолуние. До этого момента Следж думал, что неприятен своим навязанным обществом. От Мьюта веяло чем-то судорожно жарким, а сам он, еле улыбаясь, прикрыл веки и запрокинул голову навстречу ветру. Очертания тела смазались при глубоком вздохе. Впервые он заговорил сам. Каждое срывающееся слово мужчина ловил, словно оно могло внезапно оборваться. Никто из них не смотрел друг на друга, уцепившись взглядом за бессмысленный пейзаж. Марк рассказал все. Никогда еще Шеймус не встречал, чтобы так изнуренно и ровно вытаскивали свои неприятные воспоминания и тяжелые мысли. Иногда Марк нервозно вздрагивал, точно противился сам себе. В конце, опустошенный, он уставился в пол, ожидая пресного «ясно» или жалостливого похлопывания по плечу. Вместо этого Следж медленно идет к молодому оперативнику: подошвы глухо стукаются о бетон. Чандар, наконец, поднимает взгляд и не успевает ничего сделать… Высокий Шеймус наклоняется к нему, пригибая колени: инстинктивно юноша пытается отстраниться. Чувство тревоги неприятно прокатывается по горлу, когда Коуден подходит вплотную, вклиниваясь между ног. Еще ни один человек не подбирался столь близко. На собственные продрогшие ладони ложатся чужие. Они греют и держат, пока шотландец тянется к лицу Мьюта. И когда Шеймус нагло и одновременно нежно касается его губ своими, восприятие времени ломается. Кожу обдало прерванным дыханием. Пойманный англичанин слабо пытается отстраниться, безвольно хватается за кисти. Не надеясь на взаимность, Следж безнадежно вжимается ртом. По-другому ответить на всю несправедливую дрянь, творившуюся в жизни парня, он не мог. Руки Марка повисают плетью, стоит их отпустить, а его щеки краснеют и горят от дотронувшихся пальцев. Тому не понятно, отчего внутренности вяжутся узлами и почему спадаются петлями, стоит лишь податься вперед, давая согласие, которое перерастает в настоящий поцелуй. Недоверчивый и искренний. Сердце Следжа бьется о ребра: он успел забыть, насколько волнительным может быть простое прикосновение. Мьюта оглушает собственный пульс –его будоражит новое чувство, как и все произошедшее этим вечером. Их губы размыкаются и мерзнут на ночном холоде. Кажется, Шеймус ощутил вкус крови на ссадинах мальчишки, который сейчас, оттираясь рукавом, смотрит до исступления трогательно. Извечные глубокие синяки под глазами Марка кажутся выразительнее чем когда-либо. Мужчина немного отстраняется, приобнимая за плечи. Прежде чем потащить обратно в тепло, он вновь чмокает в губы, точно закрепляя достигнутое. - Если тебе невмоготу, каждый раз приходи ко мне. Всегда я буду рядом.