Что ты тут делаешь?

      Юлик толкнул дверь, и она поддалась неожиданно легко. В квартире пахло дымом и чем-то сладким, чужим. Свет лампы мигал, словно колебался, не зная, стоит ли освещать происходящее.       Он остановился на пороге гостиной.       Даша — другая. Глаза расплывчаты, движения медленные, словно не принадлежат ей. Рядом — её подруга, тоже потерянная, слишком близко, слишком свободно. Всё вокруг напоминало сон, в котором звуки глухие, а воздух густой. Эти двое как-то некрасиво наслаждались друг другом, до тех пор, пока Даша не заметила парня в дверном проёме. Понадобилось какое-то время, чтобы это произошло. Всё это время Юлик просто смотрел. Без гнева, без удивления. Тридцать секунд — может, меньше, может, больше. Потом тихо выдохнул, чуть качнул головой и вышел обратно в коридор.       Дверь за его спиной захлопнулась почти неслышно. И в этой тишине не было ни ревности, ни боли — только усталость.       Он пошёл по лестнице, не разбирая ступеней. Каждый шаг отдавался глухо, будто внутри черепа. На улице всё ещё было прохладно, ветер цеплялся за рукава куртки, но он не замечал. Как так? Не было злости. Не было ревности. Только странное чувство, будто кто-то вытащил из него провод, разорвал контакт — и теперь внутри тихо, как после короткого замыкания.       Он остановился у подъезда, посмотрел на небо — мутное, без намёка на небесные тела. Мир продолжал двигаться: машины проезжали, где-то хлопала дверь, кто-то смеялся. Только он стоял, как в старой фотографии, где всё застыло. В голове всплывали обрывки — её голос, улыбка, их завтрак, как она дёргала плечом, когда не хотела говорить и сводила брови.       И вдруг стало ясно: всё это уже не его.       И, возможно, никогда не было.       Он засунул руки в карманы и пошёл прочь. Без цели. Просто — вперёд.       В какой-то момент он понял, что стоял на пороге, ощущая, как ноги сами привели его сюда, хотя разум был против. Он даже не понимал, почему он пришёл — импульс, привычка, глупая тяга к разрушению или к истине? Всё смешалось.       Диана сидела на краю дивана, не поднимая глаз, и казалось, что комната сжалась вокруг неё, пахла резким одеколон и сигаретным дымом, который тут же нёсся откуда-то издалека, эти ароматы не были местными. — Ты должна кое-что знать, — сказал Юлик, голос хриплый, как будто он выкручивал слова через себя.       Диана медленно подняла взгляд, с холодной точностью встречая его глаза. — А я знаю, — спокойно ответила она, почти шёпотом, будто слова были частью какой-то привычной защиты.       Юлик нахмурился: — Да? — Собака твоя… звонила. — оборвала его Диана, — Хотела прийти, — она села ровнее, и тон её слегка дрогнул, но не в словах, а в паузах между ними, — но по голосу можно было понять, что она… нуждается в психиатрической помощи… — повисла долгая и гнетущая тишина, — Онешко, чё за хуйню ты творишь?       Юлик сделал шаг вперёд, но потом остановился. Он хотел что-то сказать, что-то бросить ей в лицо, но слова застряли где-то между грудью и горлом. Вместо этого он просто смотрел на неё, глаза сжимались в узкие щели, пытаясь понять, как кто-то может быть одновременно таким сломленным и холодным. — Я… — начал он, но опять слова как-то развалились.       Диана качнула головой, словно читая его мысли: — Ты думаешь, я не знаю? — её голос был тихий, но ядовитый, будто капля цианида в чашке кофе. — Что ты думаешь обо мне? Что я… какая-то дура, которая заигралась?       Юлик молчал. Он и правда не думал. У него внутри была странная пустота, где не было ни осуждения, ни волнения — просто… понимание, холодное, резкое. — Всё, что происходит, — продолжила Диана, — я делаю, потому что хочу этого и выбираю это. — Она сжала кулаки на коленях. — Это не спасение. Это осознание моих возможностей.       Юлик кивнул, едва заметно, не потому что соглашался, а потому что единственное, что он понял из её слов: спорить — бесполезно. Ему стало страшно, но не за себя. За неё. За ту Диану, которая могла быть одновременно всей вселенной и пустотой. — Словами тут не отделаться, — сказал он наконец, тихо, почти шепотом, — Они не помогут. Никогда.       Между ними повисло молчание. В комнате запахло каким-то странным железистым запахом — смесь нервов, адреналина и чего-то неуловимо человеческого.       Юлик сделал шаг назад. Он не понимал, зачем он пришёл. Может, чтобы увидеть это своими глазами. Может, чтобы убедиться, что она всё ещё реальна. Или чтобы наконец почувствовать, что всё, что он делает, имеет значение. — Я ухожу, — сказал он, тихо, почти равнодушно, но внутри его всё горело.       Диана не двигалась. Она просто смотрела на него, глаза холодные, но в них мелькала тень чего-то… чего он не мог назвать. Он развернулся, и на мгновение показалось, что он вот-вот вернётся, вот-вот снова шагнёт в комнату, чтобы сказать что-то безумное, что-то важное. Но нет. Ноги сами понесли его прочь.       За дверью он остановился, вдохнул. Внутри всё ещё бурлило, но снаружи — пустота. Он слышал, как щёлкнула защёлка, и это был звук конца. Конца встречи. Или начала чего-то нового — он сам ещё не знал.       И, уходя, он подумал, что нужен Даше больше, чем Диане. Несмотря на то, что Диана была нужнее ему самому.