Об узах семейных и иных неприятностях

-Мистер Поттер?       Этот равнодушно-оценивающий взгляд и нейтрально-вежливое обращение вернули Гарри на два года назад. В тот самый день, когда он впервые повстречал свою нежеланную гостью. И принял одно из своих самых судьбоносных решений, оттолкнув руку дружбы, если сей жест можно было так назвать, ее кузена.              …Он - волшебник! Не ненормальный, не урод и не сын наркоманов, а самый настоящий волшебник! И все те странные, удивительные вещи, которые с ним происходили, наконец-то нашли свое объяснение — просто он, Гарри, волшебник. И его родители тоже были волшебниками и, если верить Хагриду, а верить ему Гарри очень хотелось, волшебниками были замечательными. Это совсем не то, что рассказывала его злобная тетка.       Придя с Хагридом за школьными покупками в Косой переулок — первый кусочек магического мира, который Гарри увидел, мальчик задохнулся от восторга. Все вокруг было просто потрясающим! Волшебным. Впервые в жизни он испытывал столько ярких и светлых эмоций за раз и это было потрясающим ощущением абсолютного счастья. Калейдоскоп ярких красок, невероятных магических приспособлений, назначения которых Гарри не знал, но выглядели они очень интересно, магазинов и людей, которые не считали его странным, которые были рады ему, выбивали из Гарри дух, заставляя счастливо улыбаться. В этот самый момент юный Поттер искренне верил, что все будет хорошо. Там, впереди, его ждет новая удивительная школа, друзья и светлое будущее.       Гарри безусловно пугало такое к нему внимание, когда абсолютно посторонние взрослые и даже пожилые люди подходят к нему здороваться и за что-то благодарить, словно бы он действительно сделал какой-то очень хороший и значимый поступок. Это заставляло чувствовать себя неловко. Такое внимание было странным и ужасно непривычно. Но Гарри был честен с собой, оно было приятным. После жизни на Тисовой улице, где для всех он был странным и никому ненужным племенником Петунии и школы, в которой над ним издевались Дадли с друзьями, такая теплая встреча в магическом мире была для Гарри совершенно новым опытом. И этот опыт ему очень нравился.       А дальше была платформа девять и три четверти, миссис Уизли, которая с легкостью объяснила чужому растерянному ребенку, как туда попасть и потрясающий волшебный поезд. Он выглядел так, словно только что встал на рельсы и еще не совершил ни одного рейса — сверкающий чистотой паровоз, с глянцевыми черными боками и красной крышей. Гарри и раньше видел поезда, но ездить в них не доводилось. А тут целое приключение и еще одно приятное открытие в новом, но уже полюбившемся ему мире. Еще был Рон, Гермиона и… Энира.       Иногда Гарри думал, что если бы Гермиона в тот момент не выкрикнула его имя столь громко, будучи изумленной встречей со «знаменитостью» или хотя бы закрыла дверь, то все могло бы сложиться иначе. И его неприязнь к Малфою и эта странная вражда между факультетами и… и вообще. Но потом он вспоминал, какой же заносчивый засранец Драко, какие подлые слизеринцы в целом, и понимал, что ничего особенно не поменялось бы. Тем более, что все уже сложилось так, как сложилось.       Девочка, достаточно громко тараторила про то, что она уже выучила все учебники и надеется, что этого хватит, чтобы учится лучше всех, но это не помешало Гарри расслышать и другие голоса, которые становились громче, по мере приближения к их с Роном купе.Поттер понял почти все, что она так быстро сказала и даже запомнил ее имя — Гермиона Грейнджер — …нимаю, как Драко ее терпит столько времени? Энира же сущая зануда. — Да, удачно удалось сбежать из купе, иначе после она продолжила бы ругать нас по поводу произоше…- именно этот момент выбрала Гермиона Грейнджер, чтобы изумиться ее с Гарри неожиданной встречи. — Ты действительно Гарри Поттер? — Она сказала это достаточно громко, чтобы услышали все, кто находился рядом. В том числе два незнакомых Поттеру мальчика, проходивших мимо дверей купе, в которых застыла изумленная Гермиона. Иногда Гарри казалось, что в волшебном мире все волшебное, особенно его имя, которое действует на окружающих каким-то магическим образом — ребята, что проходили мимо замерли как вкопанные и повернули головы в его сторону. На вид они были весьма крупными и Гарри даже подумал, что они старше его на год или два. — Это правда? — с порога спросил тот, что стоял слева и ненавязчиво потеснил Гермиону, заставив ту буквально впрыгнуть в купе, потому что проход заняли уже сами мальчики. — По всему поезду говорят, что в каком-то из хвостовых вагонов едет Гарри Поттер. Значит это ты, верно? — Верно, кивнул Гарри. — Крэбб, Гойл! Как вы могли бросить меня одного?! — Возмущению у голосе говорившего, казалось, не было предела. — Драко, тут Гарри Поттер. — Пробормотал второй мальчик в попытке акцентировать на чем-то другом внимание возмущенного товарища. На этих словах их буквально растолкал некто третий, вставая посередине между теми, кого он назвал Крэббом и Гойлом. Гарри сразу узнал того, кто оказался в центре — тот бледный мальчик из магазина мадам Малкин. И когда они были вот так втроем, создавалось ощущение, что стоящие по бокам от бледнолицего мальчишки, ранее названного Драко, его телохранители. — Гарри Поттер? — Заинтересованно спросил бледнолицый и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — А я Малфой, Драко Малфой. Это Крэбб и Гойл.       Рон прокашлялся и Гарри показалось, что он таким образом сдерживает смех. Драко неодобрительно покосился на Рона. — Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказывал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем их родители могут себе позволить. — Поттеру ужасно не понравилось, то, что было сказано. Он сам был бы очень рад, окажись его семья такой же большой и наверняка дружной, как у Рона. И Гарри уже готов был броситься на защиту чужой семьи, если этот мальчишка продолжит. Однако, выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри, утратив к Уизли всякий интерес. — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько волшебных семей, которые значительно лучше остальных. Тебе не к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я… — Драко явно собирался продолжить монолог, но был остановлен окликом. — Винсент, Грегори, Драко, позвольте узнать, почему я вынуждена разыскивать вас по всему поезду? Оставлять меня в такой ситуации одну было как минимум некрасиво, как максимум — трусливо. — Все участники разворачивающегося действия услышали спокойный и явно не очень довольный девичий голос. — Энира, тут Гарри Поттер. — Гарри понял, что мерзкий Малфой решил использовать ту же уловку, на которую попался сам. Озвучив очевидное он пихнул мальчика справа от него локтем в бок, заставляя потесниться и дать обзор на купе подошедшей девочке. Она была невысокого роста, с копной кудрявых смоляных волос, забранных в высокий хвост и зелеными, бутылочного стекла, глазами. Такими же холодными.       Та, которую назвали Энирой, окинула все купе цепким оценивающим взглядом, задержав его на Гарри. А потом как-то разочарованно хмыкнула. В этот момент Поттер почувствовал так, словно его взвесили на невидимых весах, обмеряли со всех сторон и сочли… недостойным. Это было крайне неприятное, царапающее чувство. — Мистер Поттер. — Легкий кивок в знак приветствия и абсолютно нейтральный, незаинтересованный тон голоса. — Мистер Уизли, полагаю? — Она не стала дожидаться ответа от ошарашенного таким поворотом событий Рона, который даже не нашелся, что ответить, и перевела взгляд на Грейнджер. — И? — Вздернутая в ожидании ответа бровь. — Грейнджер. ГермионаГрейнджер. — Энира слегка поморщилась, словно увидела что-то неприятное и более не удостоила Гермиону вниманием. — Вижу вы нашли подходящую, — последнее слово девочка выделила интонационно и на мгновение на ее лице появилась ухмылка, тут же исчезнув, — компанию. Судя по одежде, — она вновь оценивающе посмотрела на Гарри, отмечая взглядом потертые джинсы и выдавший виды свитер, явно ему великий, — вы выросли вне нашего мира, не так ли? Гарри сглотнул откуда-то взявшийся в горле ком и просто кивнул в ответ. — Что же, если у вас появится желание поговорить о нашем мире с кем-то более… — на мгновение Энира задумалась, подбирая подходящее, как ей казалось слово. «Достойным» — читалось во всей манере девочки держаться. — Более сведущим, можете обратиться к нам. Что же до вас, господа, — девочка на пятках развернулась к Малфою и оставшимся двум мальчикам, имена которых Гарри услышал, но так и не знал, кто из них кто, — думаю наш разговор лучше продолжить в более тесном кругу. — Энира, не прощаясь, вышла из купе и зашагала куда-то дальше по вагону, уверенная, что остальная троица пойдет за ней.       После этой встречи в душе Гарри остался осадок. И самым неприятным были вовсе не слова заносчивого и бледного, что моль, Малфоя, а высокомерное безразличие Эниры Блэк. Словно он кто-то, кто не смог оправдать возложенных на него ожиданий, а потому и не человек вовсе. Так, досадное недоразумение, сродни таракану под ногами. И это было очень-очень неприятно, потому что даже дядя и тетя всегда испытывали к нему какие-то эмоции, Блэк же была равнодушна. После всех тех улыбок и благодарностей, что ему говорили волшебники такое отношение было как ушат помоев, вылитый на голову, среди праздничного бала — болезненно-обидным.       И вот сейчас она опять смотрела на него так — вроде бы и на Гарри, но как будто сквозь него, при этом полностью игнорируя сопящего дядю Вернона, мясной горой возвышавшегося над девочкой. — Может быть вы вспомните о манерах и все-таки предложите войти?