if I could just see you everything would be alright

Чонин не понимает, каким чудесным образом они в тот день оказываются в его квартире, и Сехун не перестает его удивлять, на вежливую просьбу Кая чувствуй себя как дома, он кивает и действительно ведет себя как у себя дома. Нет, он не разбрасывает вещи, не заваливается на диван и не включает домашний кинотеатр на полную, он не залезает в кухонные шкафчики, не ныряет в чониновскую комнату, чтобы найти там пару-тройку журналов для взрослых – всего этого он не делает, но от каждого слова, произнесенного в адрес друг друга, ледяная преграда между ними потихоньку оттаивает. Сехун оказывается фонтанирующим сгустком энергии, который ослепляет Чонина и наполняет его. Кая это радует, это в принципе не может не радовать. А когда Чонин произносит извиняющимся тоном, что у него из еды только быстроприготовимый рамён и магазинная кимчи, Сехун совершенно искренне радуется и говорит, что давно не ел такой еды. Кай фыркает себе под нос а чем ты вообще питаешься? и снова обводит фигуру Сехуна оценивающим взглядом, на что получает ответную реакцию – робкую улыбку и залитые смущенным румянцем щеки. Пока Чонин кипятит воду в кастрюльке, Сехун осматривает небольшую гостиную, берет с дивана подушку, узорчатую обивку на которую Чонину сшила мама, и обнимает ее руками, прижимая к своей груди. Кай думает, что Сехун бы очень понравился его матери – та вообще любит всё необычное и экстравагантное – взгляд снова пробегает по потухшим блекло-розовым волосам и стройным худым ногам. Сехун не отходит от Чонина ни на шаг, и тот искренне удивляется, почему второкурсник его не боится, ведь Кай как-никак представляет некоторую угрозу для Сехуна, да и мало ли, что может быть в его голове. Когда Чонин обжигается, проливая кипяток себе на тапочки, Сехун смеется, прикрывая рот ладонью, а Кай прыгает босиком по паркетному полу и обреченно заключает, что романтическая атмосфера им безвозвратно испорчена. Они садятся друг напротив друга в комнате Чонина, Сехун осматривает стеллажи с мангой и детской фантастикой про драконов, фениксов, каменных гоилов и русалок и не выпускает из рук небольшую мягкую подушечку цвета индиго, Кай сдерживается, чтобы не застонать, потому что ему, вроде как, стыдно за свое ребяческое увлечение. Они едят палочками, и лапша получилась al dente (итал.: на зубок) – немного жесткая и недоваренная. Несмотря на это Сехун поглощает её с большим удовольствием, как будто действительно давно не ел подобной пищи. Кай понимает, что на самом деле ничего не знает об этом парне. Между ними снова толща молчания, и Чонин должен заговорить первый, но снова теряется. Сехун тоже мнется, и от Кая не скрывается появившаяся скованность его движений и уменьшившаяся частота взглядов. Пока Сехун дотягивается палочками до кимчи, Чонин не в силах отвести глаз от глубокого v-образного выреза на его груди – в тени ткани кожа цвета слоновой кости кажется еще более прозрачной, резкие углы ключиц и впадинка между ними возбуждают в третьекурснике желание коснуться, дотронуться, стереть пальцами грань, за которую им не следует переступать. Каю кажется, что пора уже прекращать быть ненавязчивым, и была – не была. Он перехватывает руку Сехуна с занесенными лепесточками кимчи, и палочки выпадают из пальцев парня от неожиданности, чониновский взгляд встречается с глазами Сехуна – натуральными, волшебными в своей реальности, тянущими. Белки у сехуновых глаз белые-белые, без полопавшихся капилляров и темных пятен усталости, ободок золотистый, искрящийся, а смесь крепкого кофе и сливочного Baileys на дне радужки опьяняет. Чонин отчетливо слышит треск ледяных стен, когда он тянется к Сехуну, и их лица в миллиметрах друг от друга, а чужое дыхание непонятно на чьих губах. Сехун смаргивает пару раз, словно не верит в происходящее, и Кай сам не верит в то, что меньше чем через долю секунды приникает к соблазнительным и влажным губам. Поцелуй острый, со вкусом мясного соуса, а еще пряный, потому что губы Сехуна сладкие, карамельные. Чонин не верит своим глазам, ушам, ощущениям, он вообще теряется где-то между пространством и временем, потому что боже, как такое возможно его губы касаются губ Сехуна. Кай в который раз мысленно вызывает себе машину, что ездит без пробок и с мигалками и увозит далеко и надолго, потому что еще совсем чуть-чуть и он сойдет с ума. А губы Сехуна мягкие, приятные и черт возьми ресницы так трепетно дрожат в нерешительности, что Чонин боится сделать неловкое движение и сломать эту хрупкую близость. Он придвигается ближе и тянет второкурсника на себя, они падают на пол, и Чонин сам не понимает, откуда в нем берется эта смелость. Сехун не убегает, не сопротивляется, он отвечает на поцелуй, и господи, какие же у него вкусные губы, Кай ложится сверху, и как-то так получается, что сехуновы руки обвивают его за шею. Чонин целует нежно, растягивая, он вовсе не дразнит, хотя следовало бы заставить Сехуна просить о большем, но Кай сам не может оторваться, это для него невыполнимо. Ему с каждым мгновением мало: мало просто смотреть на Сехуна, мало просто держать его за руку, мало сидеть с ним в квартире и смеяться над девятым томом one piece, мало обнимать его и целовать. Чонин, ты болен, твердит ему внутренний голос, но Кай шлет всё восвояси, потому что Сехун прямо под ним, и невольно стонет, когда Чонин прикусывает нижнюю губу. Кай садится на бедра Сехуна и стягивает с себя футболку, ему кажется, что он даже слышит восхищенный вздох, но когда их взгляды снова сталкиваются, у Чонина срывает крышу. Сехун привстает на локте и правая рука вцепляется в волосы на затылке Кая, и пальцы больно вплетаются в глянцевые пряди, он тянет его назад, и Чонин хрипит в поцелуй нечленораздельные ругательства, в то время, как губы уже накрывают пухлые, соблазнительные, а язык проскальзывает между. Кай тонет в Сехуне, а тот, словно зыбкая пропасть, утягивает его все глубже. У Чонина мало опыта касательно секса с парнем, да что там говорить, Сехун – первый и единственный парень, на которого Кай смотрит не так, как на всех остальных, к которому его влечет сильнее, чем к любой девушке, и с которым он теряется, как неопытный мальчишка, потому что просто-напросто влюблен. К своему стыду, Чонин гуглил не один и даже не два сайта, прочитал множество анатомических фанфиков и прошестерил сайты для слэшеров. Он создал себе ничем не примечательный ник и долго обсуждал сие действо между парнями на форумах, но всё это, в сравнении с тем, что происходит сейчас, не имеет ни малейшего значения, не придает ему ни грамма уверенности в себе и в том, что он не навредит Сехуну. Кай нависает над второкурсником, вдавливая того в пол, у Чонина еще немного и порвутся джинсы, и Сехун улыбается, когда видит замешательство на лице старшего. – У меня это тоже в первый раз, – отвечает он на неозвученный вопрос и кусает нижнюю губу с внутренней стороны. Он выглядит так невинно, что Чонин готов поклясться, что, если что-то пойдет не так, он будет винить себя всю свою жизнь. – Но все нормально, – Сехун продолжает, глядя прямо в глаза и читая мысли Кая, как открытую книгу. – Я тоже этого хочу.. Чонин думает, что Сехун рожден для того, чтобы снова и снова его удивлять. Изнутри вырывается нечто, что заставляет Кая впиться в сехуновы губы более властно, быть может, отчаянно затаенная грубость и желание брать то, что всецело принадлежит только ему. Их языки кружат вокруг друг друга, Сехун захлебывается удовольствием, и у Чонина медленно, но верно отползают в сторону все сомнения. Они лежат на полу, в его комнате, до кровати несколько шагов, но это кажется таким мучительно долгим и ненужным. Кай перебирает тонкую ткань сехунового пуловера, касаясь пальцами прохладной кожи и заставляя тело Сехуна трепетать от раскатистой дрожи, он стягивает с второкурсника кофту и снова тянется к нему, наконец, припадая губами к желанному телу. Сехун имеет свой особенный запах, и этот запах кружит Чонину голову, он вдыхает его снова и снова и не может надышаться. Он проводит языком по острию ключиц, сцеловывает соленые капли пота, перламутровым налетом образовавшиеся на молочной коже, оглаживает пальцами хрупкую клетку из угловатых ребер. Сехун извивается и глотает стоны, за что получает багряный след от зубов на груди, и глухо смеется, соглашаясь не сдерживаться. Тело Сехуна очень честное – Чонин прикусывает бусинку соска, получая взамен упоительный, ласкающий слух стон. Эта часть Сехуна так нравится ему, что Кай не применит терзать языком чувствительные соски, ощущая, как от каждого рваного выдоха второкурсника в паху разливается томление, и понижается концентрация кислорода в легких. Грудь Сехуна часто вздымается, и выцветшие, нежно-розовые влажные пряди облепляют лицо, веки полуприкрыты, но терпкие глаза исподлобья следят за каждым движением Кая. Сехун краснеет как маков цвет, когда чониновская ладонь опускается на внутреннюю сторону его бедра и издевательски медленно скользит в интимную близость к паху. Сехун ерзает и выдыхает едва различимый стон, Кай накрывает самодовольство, а на губах расползается сардонический оскал – он доводит Сехуна до исступления. Снять с Сехуна узкие джинсы и нижнее белье оказывается сложнее, чем Чонин себе представлял, Сехун даже тогда умудряется залиться краской и закрыть лицо руками от смущения, объясняя это тем, что это первый раз, когда другой парень видит его обнаженным. Кай переводит дыхание, чтобы не накинуться на невинную овечку, а еще тело Сехуна поистине совершенное. У Сехуна стоит колом, а еще волос на его теле меньше, чем у того же Чонина, и это не может не радовать. Кай ухмыляется и отводит сехуновские ладони от его же лица, заставляя на себя посмотреть, Сехун сводит бровки домиком, и Чонин подавляет в себе желание затискать его. Он переплетает пальцы Сехуна со своими, крепко сжимая ладони, пухлые губы мажут по угловатой скуле, и горячий шепот отдается покалываем на коже я буду осторожен. Чонин гладит бедра Сехуна, пытаясь успокоить, расслабить и сделать хоть что-нибудь, чтобы отвлечь от того, о чем он многократно читал на форуме. Кай подкладывает мамину подушечку под поясницу Сехуна, молясь, чтобы та никогда не узнала, для чего он ее использовал, и вспоминает, что для проникновения обязательно нужен вазелин или хотя бы крем. Тюбик находится достаточно быстро, и Сехун выглядит довольно заинтересованным, как будто ему самому любопытно, что с ним будут делать, он участливо раздвигает ноги и откидывает голову, давая понять, что всецело доверяет. Кай сглатывает мгновенно образовавшийся ком и судорожно открывает презерватив, надевая его на указательный и средний пальцы, выдавливая немного крема и размазывая прохладную массу вокруг ануса. По телу Сехуна бегут мурашки, но с губ срывается горячий стон, когда твердый голос Чонина просит его потерпи, и внутри оказывается первый палец. Сехун жмурится скорее с непривычки, но губы судорожно ловят воздух, и Кай думает, что он на правильном пути. Чонин выдавливает еще немного крема и накрывает свободной рукой член Сехуна, пытаясь поймать нужный ритм. Сехун ищет, за что ему уцепиться, когда в него проникает второй палец, и Кай тут же оказывается рядом, приникая губами к уголку помадковых губ, а вслед – к влажным от слез ресницам. Он равномерно растягивает Сехуна, чувствуя мягкость и упругость внутри, а еще эти соблазнительные хрипы в районе ключиц, отдающие пламенем и табуном мурашек по телу, и шепот Сехуна, зовущий его по имени так соблазнительно и раскованно. Чонин понимает, что больше не может ждать, его член пульсирует, а яйца гудят, но Сехуну все еще больно, и Кай ни на что не годится, потому что даже не может найти простату. Он сгибает фаланги, надавливая на тугие стенки, и вынимает пальцы, позволяя Сехуну расслабленно выдохнуть, но ненадолго – пальцы снова резко оказываются глубоко внутри. Сехун срывается на очередном всхлипе, и Чонин просит прощения глубоким поцелуем, он ласкает губы Сехуна языком, вновь раздвигая пальцы и поглаживая дальнюю стенку – Сехун прогибается в спине до приятного хруста между лопатками и задыхается сладостным стоном. Его ошарашенный взгляд находит ухмыляющееся лицо Чонина, и это дает ему ответы на все вопросы. Откидывая использованный презерватив в мусорку, Чонин облачается в новый, размазывая на этот раз крем по своему члену, Сехун кусает губы и раздвигает ноги шире, обнимая ими Кая за бедра. Чонин наклоняется к нему и приподнимает за таз, он в последний момент вспоминает, что поза не совсем удачная, но он хочет видеть лицо Сехуна, а значит, учитывая все обстоятельства, только эта позиция самая подходящая. Сехун краснеет, при виде полностью обнаженного Чонина, бубня себе под нос, что в их первый раз он ведет себя, как бревно, на что Кай только усмехается и коротко целует его в губы. Сехун тянется, чтобы обнять его, и Чонин говорит, что так ему будет больнее, но Сехун только качает головой и прижимается крепче. Кай гладит второкурсника по пояснице, и снова раздается это трепетное потерпи в изгиб шеи, он думает, что за сегодняшний день сказал больше слов, чем на их первом свидании. Сехун царапает его плечи короткими ноготками, когда Чонин делает первый резкий толчок, оба выдыхают: Чонин блаженно и рвано, Сехун – глухо и задушено. Чонин облизывает губы, это просто невыносимо, запредельно хорошо, даже лучше, чем он представлял себе все эти три месяца. Сехун внутри гладкий и мягкий, ужасно приятный, но Кай не позволяет себе забываться в удовольствии, он делает новый рывок, входя на всю длину, и Сехун хныкает, изнывая от вспышки мгновенного экстаза. Он выводит на чониновской спине яркие полосы и поддается бедрами навстречу, не веря, что получает от этого такое наслаждение. А Чонин входит в раж, отгородившись от всего, кроме этого неистового наслаждения, и набирая грубый отточенный темп. Сехун кричит, практически срывая голос, и цепляется за Кая, с каждым толчком выстанывая его имя все громче и в конце просто ошеломляя, когда оргазм простреливает его тело судорогой, выплескивая между их разгоряченными телами струю семени. Он обессилено падает на пол и позволяет Чонину творить с ним все, что тот пожелает. Перед глазами у Кая проносятся многочисленные яркие вспышки света, когда Сехун максимально его сжимает, он срывается на рык и, повинуясь желанию инстинктов, вдалбливается в размякшее тело. Оргазм накрывает его феерией красок, он прогибается и, вновь заполнив собой на всю длину и облизываясь на мелодичный стон пришедшего в себя Сехуна, кончает в презерватив. Чонин притягивает к себе очаровательно развалившегося на полу Сехуна и утыкается носом в его плечо, второкурсник отвечает ему тихим вау, и комнату заполняет несдержанный смех. Кай не представляет, какими будут их отношения дальше, но точно не как у всех.