just fuck

      В двадцать первом веке мало кто верит в паранормальное. Однако такое нельзя с точностью сказать о старом поколении жителей маленького городка — «городка с перчинкой» — с названием Ривердейл. Совершенно не заинтересованная в сказках молодежь отказывается верить своим бабушкам и дедушкам, когда те увлеченно, с каким-то нечеловеческим огоньком в глазах, рассказывают им «сказочки» о ведьмах, живших на этой земле многими столетиями ранее. Дело было даже не в самой исторической ценности данного факта, а в вероятности того, что по новоиспеченному асфальту города могут ходить их прямые потомки, смешиваясь с обычными людьми. — Нам это рассказывала еще… — Миссис Парк, когда вы были в девятом классе. Да, дедуль, ты мне тысячу раз рассказывал эту историю.       Темноволосая девушка бросила в маленькую сумочку телефон, украшенный сзади безвкусными стразами, а спереди — разбитым экраном, и подошла к старику, сидевшему на скрипучем кресле. Он скорчил нос, и на его лице стало гораздо больше морщин. Девушка быстро поправила плед, скатившийся с его худых озябших коленок, и поправила свою сумочку, которая чуть не упала с плеча. — Меня уже ждут друзья, я пойду, — улыбнулась та. — Беги. Повеселись там, Антуанетта.        Он говорил медленно, потому что ему с трудом давалось каждое слово. — Дедушка, я же просила меня так не называть. Просто Тони, о’кей?       Он вскинул густые брови и с толикой грусти улыбнулся: — Это имя я дал твоей матери. — Дедуль… Не надо. Я люблю маму, просто не хочу, чтобы меня звали Антуанеттой, — Тони закатила глаза, — когда мне, наконец, будет восемнадцать, я сменю имя. Точнее, только полное, и буду официально по паспорту просто Тони. — То в розовый красится, то имя изменить хочет… Скоро, поди, станешь по квартире с папиросой разгуливать.       Тони в осуждающей улыбке поджала губы. «Скорее, не с папиросой» — пронеслось в голове девушки. — Вернусь поздно. Пока-пока, — она послала дедушке воздушный поцелуй и выскочила из дверей.       Нежно-розового цвета сухие пряди развевались на ветру. Тони Топаз совсем не боялась гнать на сумасшедшей скорости, не боялась ездить на своем мотоцикле без шлема. На самом деле, у нее была легкая клаустрофобия, поэтому от чего-то, замуровывающего голову, ей становилось не по себе. Хорошим бонусом от этого занятия был адреналин, приятным покалыванием отдающийся в затылок. К тому же, ветер всегда настойчиво бил в лицо, что ее расслабляло не хуже десятка затяжек сигаретного дыма.       С глухим стуком тонкая ножка в тяжелом кожаном берце опустилась на землю, разогнав под собой пыль. Земля давно промерзла и стала сухой.       С такой климатической особенности всегда начинались осенние каникулы. — Ну, Топаз… Расшибешь себе свою розовую голову когда-нибудь, — улыбнулся высокий черноволосый парень в такой же черной кожанке, что была на Тони. — Розовая голова — это ты про ее волосы или ориентацию? — засмеялся другой, который был гораздо ниже первого и с огромным лиловым фингалом под правым глазом. — Очень смешно! — улыбнулась Тони и слезла с мотоцикла.       Девушка поправила воротник своей куртки, а затем посмотрела на свои ботинки, пытаясь вспомнить о том, как давно она их чистила — сухая грязь пластами отпадала от них. — Готова к чудесам? — подмигнул высокий. — Еще бы. Каждый год жду этого дня. А ты? — У меня осталось немного с того раза, — тот подошел поближе к девушке, чтобы никто не увидел разноцветные трубочки, внутри которых белым порошком была утрамбована «панацея» для любителей диванного экстрима. — Я вообще на мели, Свит, — вздохнула Тони, откинув прядь волос за плечо, — хоть немного заработала в Белом Змее, но не думаю, что мне хватит на всю партию.       Свит Пи махнул своей грязной засаленной челкой и улыбнулся краешком губ: — Добавлю, если что.       Лицо Топаз в ту же секунду выражало возмущение, ведь она не нуждалась в подачках: — Не нужно, я что-нибудь придумаю. — Опять пойдешь к Пибоди? — скорее с беспокойством, нежели с наездом, спросил второй парень. — Да пошел ты, Фэнгс, — рявкнула розоволосая и уверенно прошла вперед, толкнув друга в плечо.       В Ривердейле цифра населения составляла всего-ничего, но казалось, что на время осенней ярмарки туда приезжал весь Китай. Народу было — не вздохнуть. Фэнгс и Свит Пи следовали за Тони и не спускали с подруги глаз — она была маленького роста, поэтому ее очень легко можно было потерять в толпе.       В этот день работало излюбленное Тони колесо обозрения — с ним у нее связано слишком много воспоминаний из детства. Только теперь она приходит на ярмарку не затем, чтобы полакомится сладким карамельным попкорном или покататься на пегой лошадке из покрашенного пластика.       Тони протискивается между людьми, чтобы перейти с одного конца площади на другой — на самый дальний участок ярмарки, частично спрятанный за кленовыми деревьями. Именно там каждый год нелегально продавалась наркота, которая пользовалась немалой популярностью среди своих. — Чувак, вот и свиделись, — Тони улыбается уже знакомому мужчине и оглядывает товар под своими руками — она и не заметила, как быстро впилась ногтями в запретные пакеты с порошком. — Полегче, дорогуша, — грубо отвечает тот, ставя стакан с пивом в сторону, и капли напитка скатываются по его жестким усам, подковой обрамляющие его пухлые губы, — сколько тебе?       Мужик внимательно следит за тем, как девушка решает, какую порцию ей взять на этот год. — Приятель, мне не хватает, — честно отвечает она, уже взяв в руки свое излюбленное количество, — может, договоримся?       Он забрал из рук девушки пакет с наркотой и смотрел, как ее глаза становятся туманными — в них, казалось, уже четко не проглядывается зрачок — как будто он сливался с радужкой. Тони было нужно получить еще дозу, и не одну — чтобы хватило на весь год, иначе, как ей казалось, она просто не выживет здесь.       Мужчина напрягся и задержал дыхание. Тони прикусила язык. — На следующей неделе я приеду за деньгами, — выдохнул тот.       Он кинул пакет Тони, и та, словно цирковая обезьянка, с какой-то одержимостью в глазах, поймала его. — Обожаю тебя! — выдавила она, раскатисто произнося эту «ж» и закатывая глаза от удовольствия.       Топаз прижала к груди заветный наркотик и подумала, что снова настал конец ее тупых и до смерти скучных будней, перемешанных с дикой ломкой по новой порции.       У Свита Пи и Фэнгса не было проблем с тем, чтобы выкупить все, что им нужно. Спрятав за куртку приобретенную «радость», трое отправились еще дальше — вглубь кленовой рощи, где располагалось старое кладбище, о котором в городе вспоминали лишь те, кому срочно нужно уединиться. — Аманда Джонс, — хрипло считывает с камня Тони, садится прямо на мемориальную плиту и достает из-за куртки первую волшебную палочку, похожую на рождественскую леденцовую карамель.       Вдох.       …Становится хорошо. — Не повезло тебе сегодня, Аманда, — в шутку вздыхает Топаз, — сегодня я сижу на тебе.       Свит Пи и Фэнгс часто говорили подруге, что сидеть на надгробных камнях — вне всякого приличия. Но Тони было все равно, и ребята уже давно оставили ее в покое.       …Она вдыхает вторую порцию, и ее тело через несколько секунд полностью расслабляется. — Хм, — Свит Пи присаживается на корточки прямо перед коленками Тони, затем раздвигает ее ноги и смотрит на портрет умершей женщины. — Эй! Извращенец! — смеется Тони, пытаясь тихонько пнуть друга в подбородок, но ничего не выходит из-за потери координации. — Я хотел только посмотреть, что за телка, ты закрыла ее фотку ногами, — ворчит тот. — Если б она была жива, Тони бы точно ухлестнула за ней, — заметил Фэнгс. — Че? — Топаз выгнула бровь.       Она наклонилась вниз, чтобы посмотреть на портрет в круглой рамке прямо под собой. — Красивая, — согласилась Тони, — только сейчас ей было бы шестьдесят с копейками.       Ее руки были сейчас настолько расслаблены, что не выдержали веса ее тела, и вслед за тяжелой ватной головой она вся устремилась вниз. Перекатившись через голову по земле, она улеглась в форме морской звезды. — Епт, — Свит Пи поздно подставил под подругу свои руки, чтоб поймать, она упала быстрее. — Твою мать, — брови Тони сошлись на переносице, — как же мне хорошо.       Топаз закрыла глаза. Вдруг ей на нос упал мокрый кленовый лист, от чего она немного пришла в себя. Повисла какая-то странная тишина — как будто здесь и сейчас в этом месте никого не было.       Тони очень нравилось здесь. В первую очередь из-за того, что тут было тихо. Как будто стволы кленов создавали звуконепронецамый барьер. — Иногда, — вдруг начала Тони, снова прикрывая глаза и чувствуя, как что-то подкатывает к горлу, — я хочу туда.       Девушка указывает трясущимся пальцем в небо. — Там мои родители. Дедушка скоро скончается. Я одна не понимаю, че делать дальше?       Топаз понимала, что не способна к учебе или к чему-либо другому — у нее не было талантов. Но хуже всего — у нее не было амбиций. Единственные маленькие цели — всыпать себе по-полной, чтобы хотя бы на пятнадцать минут вознестись сознанием и телом в облака. — Как че? А как же цель стать королевой змеев? — усмехнулся Фэнгс.       Тони улыбнулась: — Дурак.

***

      Небо быстро потемнело, приобрело темно-синий оттенок. Прохладный воздух проникал за кожаную куртку Тони, вызывая миллионы неприятных мурашек на теле и заставляя девушку ежится от них. После наркотиков полностью отпустило только сейчас, но Тони знает, что утром ей захочется еще. Потому что каждое гребаное утро она просыпается с этой мыслью. — Тут уже нечего делать, — говорит Свит, глотнув простой воды из бутылки, — народ тоже скоро разойдется, будет уже палевно торчать тут с этим всем.       Девушка в знак согласия кивнула головой и, наполнив свои легкие сладким ароматом карамелизированных яблок, медленно улыбнулась. Снова навивает запах беззаботных четырех лет. — Смотрите, — Свит Пи указал на какую-то странную красно-белую палатку вдалеке, которой раньше тут, кажется, не было. — Откуда она? — Тони привстала на носочки, чтобы получше разглядеть далекий незнакомый шатер поверх многочисленных голов. — Погнали посмотрим, что там.       Свит вдруг сплел свои пальцы с пальцами Тони. — Ты че? — передернуло девушку. — Ты мелкая, как таракан, и обкуренная. Потеряешься тут. — Внатуре, — согласился Фэнгс, беря Тони за вторую свободную руку.       Топаз звонко рассмеялась и крепче сжала ладони парней. Они и правда мои друзья — промелькнуло в голове у Тони.       Ярко-красный в белую полоску, новый шатер сильно выделялся большим светлым пятном из тьмы людей. В него даже не стояло очереди, и почему-то он был закрыт. — Предсказываю будущее, — прочитала Тони на деревянном указателе, колом воткнутом в землю, — прикол. Только тут уже, походу, закрыто. Но все равно можно по-тихому проверить, что там.       Тонкими пальцами розоволосая отдергивает шторку и нагибается, чтобы зайти внутрь. — Э-э. Простите, можно? — на всякий случай спрашивает она.       Не зря ж было завешано.       Перед глазами Тони мелькнул какой-то рыжий цвет. Он был приглушенный из-за такой кромешной темноты, но и голова девушки еще пока не пришла окончательно в норму. — Кто посмел? — прозвучал звонкий, очень знакомый для Топаз голос. — Пардон, я думала тут закрыто, — ответила Тони, пока не осознавая кому именно она отвечает. — Думать тяжело, когда нечем, — девушка развернулась к розоволосой лицом. — А. Так это это ты, саудсайдовская бродяжка? Давно не виделись.       Рыжеволосая сидела на какой-то облезлой табуретке перед столом, накрытым пурпурной тканью. Прямо перед ней сидела пожилая женщина, одетая в черный палантин. Голову почти полностью закрывал капюшон, и казалось, что она совершенно лысая. У Тони пробежали мурашки по коже — и это было уже не от холода.       Однако потом девушка вспомнила, что только что на нее вылилась волна агрессии, и хорошо было бы ответить. — Что, Блоссом, пришла узнать, кто из твоей семьи сдохнет следующий после твоего папаши-сыноубийцы?       Лицо Шерил стало возмущенно красным, как будто ей внутрь имплантировали заряженную петарду. — А ты можешь уходить отсюда, потому что я сама отвечу на вопрос, с которым ты пришла: все твое будущее — трейлерная помойка и нелепая смерть от какой-нибудь заразы. Скажем, от бешенства.       Рыжая поджала губы, но затем расслабилась и улыбнулась — ей показалось, что она выиграла, ведь Тони замолчала. Но Топаз выжидала момент, ведь больше всего на свете ей сейчас хотелось расцарапать своими неровными ногтями лицо Шерил.       От нее несет ужасно дорогим парфюмом, на который Тони не заработать за всю жизнь. На Шерил неподдельные драгоценности, которые Тони сейчас же хотела сорвать с нее — она ведь не достойна всего этого. — Что ты затихла, Топаз? Не можешь придумать, что ответить, потому что понимаешь, что я права? — Шерил триумфально закинула ногу на ногу.       Тони набрала воздуха в легкие и бросилась на рыжеволосую: — Вот тварь! — девушка замахнулась и что есть силы ударила ее по лицу. — Да как ты смеешь, тупая отброска?! — закричала Блоссом, пытаясь удержать Тони локтем. — Чтоб ты сама сдохла от бешенства, — стиснув зубы, Тони дала ей вторую пощечину свободной рукой. — Мелкая, прекрати, это уже слишком, — Свит Пи и подбежал к подруге, оттащив ее назад. — Пусти меня! Я ей еще раз врежу, — пытаясь вырваться, угрожала рыжеволосой Тони.       Шерил, пятясь назад, со всей силы уперлась бедрами в стол, откуда скатился стеклянный шар и разбился вдребезги, что заставило всех присутствующих обратить на это внимание. — Я сейчас охрану позову! — взвыла женщина в роли гадалки, нервно вставая из-за стола.       Все четверо застыли. — Да ладно, это обычная стекляшка, я могу вам хоть тысячу таких купить, если только все, что вы мне наговорили, окажется неправдой.       Женщина прищурила глаза. Блоссом сконфузилась от такого холодного взгляда, но потом взяла себя в руки и опять включила в себе уверенность. — Адь’ю, дамочка. Я не собираюсь задерживаться тут в такой отвратительной компании, — хмыкнула Шерил.       Блоссом кинула злобный взгляд в сторону Тони, а потом грациозно прошлась до выхода, не заплатив ни цента за услуги женщины. — Идем, — ободряюще похлопал по плечу Тони Свит Пи. — Извините, — шершаво и сухо проговорила Тони, прежде чем уйти.       Как же глупо это все — злобно размышляла Топаз, подойдя к своему мотоциклу. Она достала из переднего кармана своей курточки пачку, где уже два дня лежала одна сигарета. Тони берегла ее для особого случая. Сейчас ей было наплевать, что она скурит последнюю — ей нужно прийти в себя. В последнее время Тони казалось, что она совершенно перестала контролировать свою агрессию. И надо бы вроде что-то делать с этим, но… — Да пошло оно все, — отрезала розоволосая, зажав бычок между своими бледными розовыми губами.