just fuck

От лица Тони

      Резкий удар в голову, пришедший откуда-то изнутри, заставляет меня прийти в чувство. На минуту показалось, что я не могу дышать, но позже я смогла избавится от чувства парализованности носа и начала вдыхать странный сладкий запах, который раньше никогда не ощущала. Во рту все пересохло настолько, что мой язык как будто превратился в груду песочных камней.       Твою мать… Открыть бы глаза, но в моих веках какой-то белый свет, и я боюсь, что это светящееся нечто может ослепить меня. Пытаюсь отвернуть голову, но не чувствую шею. Не чувствую шею, но повернуться получается.       Неожиданно свет смягчился, и мне даже показалось, что из моих ушей сыплются искры.       Аккуратно пытаюсь открыть глаза, но слипшиеся ресницы не дают мне этого сделать. Моя грудь тяжело вздымается — я вздыхаю и решаю чуть-чуть подождать. Неожиданно для меня, от той мучительной головной боли остался лишь слабый осадок в области затылка. Тем лучше…       Глаза открываю со второй попытки. Смотрю в бежевый потолок и не понимаю, какого черта он бежевый. Пенни что, наконец решила сделать ремонт? Хотя, в любом случае, мне пофиг. Но и на мой дом это не особо похоже. — Я же сказала, чтобы ты отвезла меня домой, а не к себе, блять, — тяжело выдыхаю я эти слова, больше похожие на горстку звуков, чем на предложение.       Голос страшно охрип. Или меня вчера так сильно полоскало, что он стал на несколько тонов выше? — Что? Но ты сама мне сказала, что не хочешь домой, — разносится абсолютно незнакомый мне девчачий голос.       Медленно поднимаюсь на локти, пытаюсь всмотреться в даль комнаты, но два моих зрачка начали гулять как будто сами по себе. — О, Господи, лежи лучше, — произнесла девушка, которую я видела впервые в жизни, — ты вчера потеряла сознание прямо на улице, я еле нашла тебя. Молодец, что не догадалась отключить GPS.       Так. Допустим, это я помню. Но где Пибоди? Хотя, если она оставила меня там и меня подобрала эта девушка, я очень даже не против. — Эй, красотка… — прошипела я, прикладывая руку к своему лбу, — не подскажешь, как тебя зовут? Я должна знать имя того, кто не оставил меня задыхаться на траве от головной боли.       Теперь я точно понимала, что ни девушка, ни эта милая комнатка в персиковых тонах не имели к Пенни никакого отношения. — Очень смешно, — улыбнулась она и забрала с пола пластмассовый тазик, наполненный вещами, — отдохни… Я зайду через полчасика. У меня там Реджи внизу. Ну, ты понимаешь… — А, мое появление было незапланированным, да? — Ну, как-то так… Но ты не виновата. Я должна была тебе помочь.       Я слабо улыбнулась. Какая добрая девушка… И она так и не сказала мне свое имя. Наимилейшее создание. Ох, а какая у нее бронзовая кожа…       Дверь за ней захлопнулась. Я решила, что раз мне тут, в принципе, не особо рады, я уберусь к себе домой этим же вечером.       Какая-то оранжевая мягкая подушка под моей головой раздражала мой глаз, но не помешала моему отходу ко сну. Я и сама чувствовала, что поспать еще час будет не лишним. Я начала засыпать, думая о том, что этот мир еще не совсем потерян, раз в нем остались такие бескорыстные люди.

От лица автора

      Джози Маккой неловко спускалась по лестнице собственного дома, то ли боясь побеспокоить подругу, то ли… что? А другой причины не было. Ее удивило поведение Шерил, чем она хотела немедленно поделиться с парнем, ожидающим ее в гостиной комнате. — Все в порядке? — Да… То есть, не совсем. Редж, у меня там Шерил, — Маккой пальцем указала на потолок. — Ого. Ну, она же нам не помешает, верно? — парень притянул девушку к себе и носом уткнулся в ее тоненькую смуглую шейку. — На самом деле, мне кажется, что она бредит. Не смейся. Она правда странно себя вела, когда очнулась. — Очнулась? — Да. Вчера днем она позвонила мне и спросила, может ли она остаться у меня на ночь. Я не стала возражать. А потом ее не было уже больше часа. Я звонила, но она не отвечала. Когда она звонила, сказала, что ей плохо… Я испугалась и решила пойти ей на встречу: нашла ее телефон по GPS, нашла ее, лежащую на асфальте и вызвала такси, чтобы увезти ее к себе. Редж, она упала в обморок прямо на улице. Только сейчас она пришла в себя, и, знаешь, как будто не узнала меня. — Может, она просто прикалывается? Это же Шерил. — Так говоришь, будто дружишь с ней. Она бы не стала так шутить. И мне страшно. Вдруг она потеряла память? Ну, знаешь, амнезия? Бывает же такое?       Парень одарил Маккой скептическим взглядом и не знал, что ответить. Джози ему нравилась, но он, пожалуй, не хотел вникать в ее внутренние переживания, поэтому, бросив неуклюжее «все будет хорошо», соединил их губы. Джози вздохнула сквозь поцелуй и обвила шею Реджи руками, через несколько секунд же позабыв обо всех проблемах с Шерил. Блоссом все равно была для нее попыткой показаться парню доброй девчонкой, которая умеет заботится о своих друзьях. Ну и слава богу — пронеслось в голове девушки. Ведь с Шерил все будет в порядке, правда? Ей уже 17, не маленькая.

От лица Шерил

      У меня было странное полусонное состояние. Я не могла понять, откуда идет такой ужасный запах, как будто в метрах трех от меня жгли пластмассу, и эта вонь сейчас окутывала мой нос. Неужели Джози могла так сильно нахимичить на кухне и сжечь противень? В любом случае, я себя слишком плохо чувствовала, чтобы встать и проверить это. Поэтому выдавила из себя хриплое: — Джози, открой окно. Дышать нечем.       Но мне никто не отвечает. Тогда я решаю открыть глаза и убедиться, что я вообще у Джози.       Ох, ты, черт…       Я была накрыта каким-то грязным пледом, а кругом я увидела лишь четыре стены, поцарапанную дырявую дверь — которую, казалось, если тронешь, то она отлетит, словно бумажная — и большое, замызганное чем-то, окно. Запах все еще ударял мне в ноздри.       Первое, о чем я подумала — меня с улицы подобрал какой-то наркоман и уложил на своей кровати. От этого мне стало немного не по себе, а потом даже страшно. Почему я тут одна?       Я не стала больше ничего говорить и никого звать, убедила себя, что решать свои проблемы буду по-очереди. Поэтому я встала и и подошла к окну — я больше не могла дышать этой химией, идущей из той двери, а точнее, из дыры в двери.       Протягиваю руку, чтобы открутить ручку окна, и застываю на месте, смотря на собственную кожу — почему я такая грязная?! Меня что, в сажу окунули?       Теперь моя кожа стала на несколько тонов темнее, чего я понять не могла. Я слегка потерла руку, и убедилась, что это не самая обычная грязь, потому что никак не убиралась. Отлично, теперь мне нужно принять душ. Еще одна проблема!       Мне стало наплевать, и я завопила на всю комнату, что есть сил: — Эй! Есть тут кто?! — Да неужели! — вдруг кто-то отозвался.       Я не испугалась, но вздрогнула, и даже обрадовалась, что это был женский голос, а не мужской.       Хм… Женщина, и живет в таких условиях?       Вспомнив, что я отвлеклась на свои руки, я все-таки подошла и открыла окно.       О, боже, свежий воздух…       Я посмотрела вниз: пятый этаж, и внизу большие мусорные контейнеры. Не особо впечатляюще. — Эм… Приветствую, что ли… — говорю я и сама смеюсь со своих слов, правда, не вслух.       Но как я еще могу начать разговор? — Что ты сказала? Приветствую? — все так же я слышала голос из той дыры.       Я подошла ближе к двери и повернула хрупкую отваливающуюся ручку. Как я себе и представляла, дверь была такой легкой, как будто ее сделали из картона, а потом просто покрасили.       Выхожу в комнатку, еще меньше, чем та, и понимаю, что это что-то вроде кухни. Такая легко бы поместилась в трейлере.       Вдруг из какой-то настенной кладовки выходит страшная женщина с короткими светлыми волосами и даже не смотрит на меня. Я начала пялится на ее шрам на лице, идущий прямо от губы и до самой шеи. Кто ж ее так?.. — Ээ… так, — я переступила с ноги на ногу от неловкости. — Спасибо, конечно, что не дали мне быть затоптанной прямо улице и привезли к себе, но я, пожалуй… В общем, мне пора домой. Где выход? — Что ты несешь? — усмехается она, копаясь в ржавой духовке. — Я сказала что-то не так? — Нет, просто… Ты еще никогда так со мной не разговаривала. — А мы раньше разговаривали? — удивилась я. — А, ну да, — опять она усмехается, что начинает меня раздражать, — мы же раньше только трахались, ни слова друг другу не говорили.       После этих слов моя челюсть сказала полу «привет» и не хотела возвращаться обратно еще несколько секунд. Во мне взбурлил фонтан отвращения, и я выпалила: — Да вы чокнутая! Я бы никогда не…       Я сглотнула. Хотела сказать, что никогда в жизни бы мои губы не коснулись этой дряблой кожи. — Так, знаете что, у вас не все в порядке с головой, кажется, — я поднимаю руки на уровне головы, показывая я-сдаюсь-жест.       Смотрю на ноги и понимаю, что я совсем босая. А еще я не в своей одежде. Блять…       Я пошла отсюда к чертовой матери. Именно отсюда. И именно к матери. Чертовой… Как же все подходит, а? — Эй, ты куда это? — говорит та, и я начинаю злиться пуще прежнего. — Куда-нибудь подальше от тебя, сумасшедшей.       Вдруг она засуетилась с духовкой: я уже давно поняла, что у нее что-то сгорело; а потом быстро подбежала ко мне и схватила меня за предплечья: — Ты уходишь? — Да, — бросаю я и пытаюсь вырваться. — Но ты не можешь… Мы только сошлись снова. Тебе же нравилось у меня?       Меня чуть не стошнило. Я посмотрела на стену и мои ресницы чуть не поздоровались с усами жирного коричневого таракана. — Ты в своем уме, блять? — ошарашенно сказала я, — А ну, отпусти, извращенка!       Я вырвалась, подошла к входной двери и начала искать свои кроссовки — вроде в них я была с утра… вчера? Или сегодня? Сколько времени прошло? — Какой сейчас день? — спросила я. — Вторник, — бросает та и снова подбегает ко мне. — Где моя обувь? — холодно спрашиваю я, отмахиваясь руками от ее объятий.       Она пытается что-то сказать, но начинает плакать. Мне становится стремно и ужасно не по себе — даже мурашки несколько раз пробежали по моей спине. — Да ты что, совсем ненормальная? — тихо произношу я.       Беру первые попавшиеся черные ботинки, надеваю и открываю дверь. Вижу лестничный проход. Отлично…       Уже выхожу за порог, но вдруг чувствую руку, вцепившуюся в мое колено. — Отпусти! Ботинки почтой вышлю, — кричу я и бью ее прямо по руке — а какого хрена она за меня так цепляется?

***

От лица автора

      Шерил шла вперед. Просто вперед.       Она не знала, где находится, но предполагала, что это за район в их городе. Дойти до нужной улицы ей не составило труда. Она не хотела сейчас звонить Джози и объяснять, почему она вчера так и не доехала до нее. Шерил знала, что ей плевать — ну, приехала и приехала, а нет, так нет. Блоссом держалась за Маккой, как за единственное в ее жизни подобие друга, но именно сейчас ей было все равно. Хотя было желание рассказать обо всей этой странной истории с этой чокнутой блондинкой, которая явно помешана на девочках младше нее.       Педофилка — подумала Шерил и зажмурилась. Еще не хватало этого в ее жизни.       Ветер слегка развевал розовые волосы Блоссом, пока та съеживалась от него в черной кожаной курточке. Шерил даже не подозревала, откуда у нее кожаная куртка. Ей было плевать. Сейчас было важно только то, куда она пойдет дальше. Домой? Вряд ли ей бы хотелось сейчас видеть на их диване незнакомца-извращенца, который несколько раз подряд имеет ее мать и шлепает ее отвисший старый зад.       А куда еще идти?       К Джози?       Шерил знала, что если сейчас ей позвонит, то это будет странно, и, возможно, Маккой бы не приняла ее второй раз. Поэтому девушка решил дойти до нее своими ногами, без звонков и предупреждений. Так ей некуда будет деваться — подумала Шерил и уверенно зашагала к дому Джози. — Так она точно меня впустит. Выиграю еще один день от каникул вне дома.

От лица Шерил

      Я почти дошла до дома Джози, осталось только повернуть за угол.       Смотрю вперед и застываю на месте. Я вижу себя, спускающуюся по лестнице от двери дома Маккой.       Мной на долю секунды одолевает паника, но я не даю ей захватить меня — я сильно жмурюсь и хватаюсь за голову.       Нет, этого просто не может быть.       Показалось.       Мне кажется, мне все только кажется. Я просто очень устала, и я это все придумала — нет там никакой меня, и я сейчас не видела себя со стороны.       Нет, невозможно.       Открываю глаза, и сердце сжимается.       Я смотрю за собой. Иду странной, не характерной для меня походкой.       Мне навстречу идет какой-то парень в странной шапке — что за посмешище? — Эй, Джонс! Давно не виделись, — говорю Я, и у меня подкашиваются ноги.       Какого черта она с ним заговорила?! То есть. я? Вообще, какого хрена я вижу СЕБЯ?       Ну, по крайней мере я убедилась, что это не мираж, а живой человек, и…       Так, Блоссом, пора заканчивать сходить с ума! Сейчас же зайду к Джози и скажу… Нет, не буду заходить. Лучше, все-таки, позвоню.       Шарюсь по себе и не нахожу телефона. Черт, та извращенка меня обокрала?       Вижу стационарный телефон около дома Маккой. Как кстати, дружок. Он всегда работал без монетки.       Набираю сотовый Джози и жду, пока она возьмет трубку. Параллельно думаю, что ей сказать, но не успеваю закончить свой внутренний монолог, как слышу ее голос в трубке: — Алло? — МАККОЙ! Ты не поверишь мне, знаю, точно не поверишь! Но я говорю правду, и это какой-то трындец… Не говори мне, что я сошла с ума, умоляю. — А кто это? — Шерил, мать твою, Блоссом. Ты не поверишь, но я прямо сейчас видела саму себя, выходящую из твоего дома. Я не свихнулась, правда! Можешь выйти и посмотреть, что нас тут двое. Одинаковых, абсолютно! Только на мне шмотки другие… Какая-то лесбиянка меня забрала к себе и переодела в свои безвкусные тряпки. А хотя, ты знаешь, не выходи и не смотри на все это… Лучше скажи, я еще могу у тебя остаться? Вчера я так и не дошла до тебя…       С той стороны долгое молчание после моей речи. — Джози? — У тебя что, солнечный удар?! Ты все два дня несешь какую-то чушь! Меня это пугает, Шерил. Тебе нужно сходить к психиатру… Я знала, что твоя мать когда-нибудь доведет тебя, но не до такой же степени!.. Прости, но я не смогу тебе ничем помочь. Встретимся в школе через неделю.       Слышу гудки и у меня наворачиваются слезы на глаза — и с чего я взяла, что Джози сможет понять меня?       Кладу трубку на место и выхожу на дорогу, по которой только что… — Я только что прошла по той дороге… — говорю сама себе и почему-то улыбаюсь собственному же бреду.       Вижу того же парня, только теперь он замечает меня и почему-то направляется в мою сторону. Он мне не нравится, и своим лицом я стараюсь это показать. — Эй, привет, — говорит он, — так странно, что она со мной поздоровалась, ты видела?       Я осматриваю его и думаю — как бы побыстрее закончить этот разговор. — Слушай, я не знаю, видим ли мы одно и то же, но я понятия не имею, какого хрена я… то есть, наверное, она с тобой поздоровалась.       Парень осмотрел меня, а затем прокашлялся. — Ну ладно… Что, неудачный день?       Я лишь вздыхаю. Обычно не завожу знакомства таким образом и с такими, как он. Мне в жизни одной такой фигуры достаточно. — Слушай, мне надо идти, — говорю я и отхожу от него в сторону. — О’кей… тогда, увидимся? — Надеюсь, что нет, — брезгливо бросаю я и ухожу от него прочь.       Даже не знаю, какой была его реакция, но мне и не было интересно.       Теперь я создала себе цель догнать себя, потрогать ее и хотя бы убедиться, что я не сошла с ума окончательно. Да что за бред вообще?       Та девушка не могла уйти далеко…

***

      Каким местом я думала, когда собиралась искать саму себя в нашем городе?       Видимо, тем, на котором сижу. Иначе нельзя объяснить, откуда во мне взялась эта дурость. Я забрела в наш парк и не понимала, что мне делать дальше. Я устала и сильно хотела есть, но ни денег, ни телефона у меня не было.       Я присела на одну из лавочек под тень желтого дерева, чтобы дать себе отдохнуть и, так сказать, эмоционально расслабиться. Кажется, я даже задремала на некоторое время, но из такого состояния меня вывел женский крик. От неожиданности я упала с лавки и даже подумала, что кого-то режут. — Что? Что? Что такое? — спрашивала я, отряхивая свои ноги от мокрых листьев. — Замечательно, все ноги теперь…       Но я резко умолкла, взглянув на источник крика.       Горло пережимает, и мне становится страшно. Перед глазами стало так мутно, что мне показалось — все, так выглядит обморок. Но я не упала, смогла удержаться за лавку. — Это ты! — закричала я. — Это ты! Ты вообще кто?!       Я вопила не хуже той, что стояла напротив. Теперь мы обе кричали друг на друга. Будь я простым прохожим, наблюдавшим эту картину, то позвонила бы в скорую. Но, слава богу, вокруг никого не было. — Ты выглядишь, как я! Какого хрена?! — закричала она. — Я знаю, только это ты выглядишь, как я, а не наоборот! Ты, клон! — Ты что, сумасшедшая?! Я — настоящая Тони, идиотка! — Да какого хрен… — и я вдруг что есть силы уставилась на нее. А потом продолжила медленнее, — Как ты сказала… Тони? Но… Ты же выглядишь, как я. Какая Тони? — Это ты выглядишь, как я… И я тебе докажу, раз ты совсем ослепла, — она бросает на меня странный брезгливый взгляд, и мне становится не по себе.       Она отходит и осматривается. Я не понимала, чего она добивается. Пока она что-то искала, я наблюдала за всеми ее действиями. Только одного я не могла понять — почему мне приходится поднимать голову, чтобы посмотреть на саму себя?! — Пойдем. Вон, видишь, витрина, — говорит она, а у меня от каждого ее слова бегут мурашки по спине.       Я подхожу на указанное ей место, но я настолько уверена, что сейчас нас тут две одинаковых Шерил, что зову ее с собой: — Сейчас ты увидишь, кто тут на кого похож.       Подходим к фургончику с мороженным. Только никакого мороженного там давно не было, ведь лето уже закончилось, и он просто одинокий и грязный стоял в заброшенном участке парка.       Ну, что ж, я готова.

От лица автора

      Такого крика мир еще не слышал.