just fuck

От лица Шерил.

      Я слышу какие-то непонятные звуки. Вроде слов, но они совсем не связаны между собой. По крайней мере, я ничего не понимаю.       Голова как будто окутана ватой. Но потом контуры становятся более четкими, я начинаю чувствовать, как двигаются мои губы, и понимаю, что все звуки издаю я сама.       Я пришла в сознание от того, что меня кто-то шлепал по щекам. Было такое чувство, как будто я тонула во сне, и меня пытались вытащить из него в реальность, словно утопающего в море во время шторма. — Шерил! — я слышала голос, который неприятным гулом ходил по моим ушам.       Я с трудом открыла глаза и почувствовала, что меня всю трясет и я вся мокрая, будто вышла из болота. Провожу рукой по лбу и собираю пот. Мне тяжело дышать.       Медленно прихожу в себя.       Поднимаюсь на кровати и смотрю на Тони, умудрившуюся оставить мое тело в одном полотенце и расхаживать так по коридору. Сразу же забываю о том, что сейчас произошло, и что это вообще было. — Постыдилась бы! — закричала я. — Думаешь, если находишься в моем теле, то можешь светить им при людях?!       Тони облегченно вздохнула. Значит ли это, что ее тело и правда сходит с ума каждую ночь? И почему я должна это терпеть?.. — Вообще-то, твоя одежда еще сохнет, — она сложила руки на груди, вернув себе свою прежнюю снисходительность.       Сохнет? Она что, еще и мои шмотки вздумала стирать? — Ну ты совсем, — бросаю я и встаю на ноги.       Смотрю в зеркало и вижу, что кожа, особенно на лице, приняла такой бледный оттенок, как будто ее измазали белилами и присыпали хорошенько перламутровым хайлайтером, потому что я вся блестела от пота. — Стой, — опомнилась я, — как ты вошла? И зачем? Слышала о личном пространстве? — Во-первых, уже три часа дня, — спокойно ответила Топаз, — не знала, что ты спишь так долго. Во-вторых, я, кажется, знаю, как исправить эту «ошибку природы» и стать обратно собой. А в-третьих, я хотела убедиться, что…       Она вдруг замолчала, как будто начала говорить лишнее. Ее лицо приобрело обеспокоенный вид, что меня смутило. — Что?       Топаз немного помолчала и оценила свое же тело каким-то странным взглядом. — Хотя, знаешь, — начала она, — я передумала, не буду тебя предупреждать о подобных сюрпризах. Тебе, наверное, не помешает немного помучится в таком состоянии. Глядишь, всю гордыню дрожью выбьет.       Я сразу поняла, о каких таких «сюрпризах» она говорит. От одного такого я оклемалась несколько минут назад.       Вдруг я опомнилась, и мой взгляд устремился в никуда.       Это мне не помешает помучиться?!

От лица автора.

      Шерил раскраснелась и зажмурила глаза, а потом отвернулась. — Выйди из моего номера, — скомандовала Шерил, не смотря на девушку. — И иди оденься, мне стыдно.       Тони окатывает ее с ног до головы холодным взглядом, но одновременно взгляд этот выражал возмущение. Она ничего не заметила.       Топаз молча выходит и закрывает за собой дверь. Блоссом медленно садится на кровать и заставляет себя прийти в лад с разумом, пытаясь подавить чувства и понять, почему ее вообще задели такие слова Тони.

От лица Тони.

      Я прошла в свой номер и с сильным стуком — чего я сама от себя не ожидала — захлопнула дверь. Я не понимала, почему так сильно злилась и на что — вероятно, то, что Шерил выгнала меня, мне не понравилось. Мне вообще не нравится все, что она говорит, каждое ее слово вводит каждую клеточку моей нервной системы в возбужденное состояние, и я не могу с этим ничего поделать. Никогда не могла.       Руками сжимаю ее джинсы. Высохли, наконец-то.       По-человечески одеваюсь и подхожу к зеркалу, чтобы посмотреть, ровно ли заправила футболку.       Все отлично.       Что ж, оставаться в этом теле надолго у меня желания не было. Тем более теперь, когда я была уверена в решении этой проблемы, я была сражена диким желанием поскорее ее решить, а потом вообще забыть обо всем этом, как о ночном кошмаре.

***

      Мы встретились за завтраком. Да, завтрак в четыре часа вечера.       Я пила чай и иногда поглядывала на Блоссом, которая смотрела на бутерброд и как будто делала сложнейший выбор в ее жизни — съесть или не съесть. Это показалось мне смешным и жалким. Глупые девочки вроде нее отказываются от таких маленьких радостей в жизни, чтобы сохранить фигуру. Никогда не понимала этого. Если бы у меня не было такого ускоренного обмена веществ — хотя я все еще не понимала, как при моем крайне не здоровом образе жизни он еще может быть — я бы все равно ела все и сразу. — Жри уже, — тихо говорю я, — у меня быстро с этим.       Она смотрит на меня с раздражением. — Не торопи меня. Я совсем не думаю об этом. — А чего тогда пялишься на этот несчастный бутер уже пятнадцать минут? — Не твое дело. А вот ты не смей есть подобное, — Шерил стрельнула на меня глазами, и по мне как будто взаправду пробежалось слабенькое напряжение в вольт так десять, что даже волосы на руках встали дыбом.       Сейчас мне прямо так и хотелось напичкать это тело всякой гадостью, чтобы отомстить ей за ее приказной тон. Я даже пожалела о том, что в этой столовой ничего такого не было.       Я глубоко вдохнула воздуха и решила все-таки перейти к делу. — Слушай установку, Блоссом, — быстро произнесла я, чем заполучила ее внимание, — мы должны вернуться на площадь. — Зачем?       Только я захотела открыть рот, чтобы рассказать о том, что я, дура, прочитала какой-то текст на обратной стороне амулета — буду его так называть — и тут — БАЦ, и эта жуть в полосочку; как мне стало стремно перед ней. Впервые в жизни я осознавала, что чем-то реально провинилась перед Блоссом. Признаваться ей я не собиралась, но нужно было как-то мягко намекнуть ей на это. — Ну же, подумай, гламурная голова, — нервно усмехнулась я, — после той нашей встречи все пошло не так. Значит, там и нужно искать решение. — Когда мы видимся, все идет не так, так что это даже не удивительно.       Потом Блоссом, наверное, поняла, что съязвила не очень удачно, раз приняла такой задумчивый вид. Возможно, в ее голове даже проскочила мысль о том, что я права. Ведь искать решение нам и правда больше негде. — Хорошо, ладно, — сказала та. — Отправляемся туда.       После завтрака Шерил заказала такси, чтобы выбраться в город.       Мы опять ехали и молчали. Но эта была не та напряженная тишина — да и, к слову, не совсем тишина, у таксиста очень тихо (ну совсем призрачно) играло радио - и не совсем та, что возникает между близкими людьми, когда им просто комфортно друг с другом находится и молчать. Шерил мне не нравилась, и это было взаимно. Но я чувствовала, что и она в какой-то степени устала бороться со мной. Похоже, в нашей войне временный перекур. По крайней мере, на эти пятнадцать минут, что мы едем до центра города.       В своих мыслях я вскользь произнесла слово «война», а потом невольно задумалась — начала вспоминать (точнее, пыталась вспомнить) нашу первую встречу с Шерил, потом следующие и следующие встречи, и все отрицательные эмоции сейчас во мне росли, словно снежный ком, с каждым новым воспоминанием. Все наши с ней сходки всегда доставляли мне массу психологических проблем.       А еще я помнила ее брата. Мы учились в разных школах, но Джейсон дружил с Джонсом, который познакомил нас когда-то давно, года полтора назад. Но наши с Шерил перестрелки начались гораздо раньше, чем мое знакомство с ее братом. Все это привело меня к заключению, что моя недодружба с Джейсоном Блоссомом — не фундамент для ненависти Шерил по отношению ко мне. Тогда почему она меня так ненавидит? Хотя, о чем я спрашиваю, если сама не могу объяснить, почему испытываю к ней неприязнь высшей категории. Просто раздражает такой тип людей. Наверное, ее просто тоже бесят такие, как я.       Мне вообще кажется, что мы спорим с ней всю жизнь, и этот феномен не имеет начала. Как будто все возникло из неоткуда.

***

      Мы приехали на место. Вышли из машины так же молча.       Я осматриваю площадь, заросшую травой, и не могу вспомнить, где конкретно подобрала ту зеленую штуку. Шерил даже не смотрит на меня. Наверное, сквернословит там у себя в голове, не понимая, зачем я ее все-таки сюда притащила.       И я была права, потому что она, похоже, не выдержала моих долгих похождений по площади туда-сюда: — Ну и какого черта мы тут делаем? Не потрудишься ввести меня в курс дела? Я тут на пятьдесят процентов участник операции.       Я не знала, что ей ответить. Я чувствовала, что лучше было бы как-то самой быстренько все сделать. Я не боялась, что она начнет презирать меня из-за этой ошибки. Я просто не хотела чувствовать на себе вину за этот дурацкий случай. Не хочу, чтобы мне было стыдно перед ней. — Где ты нашла свой браслет тогда? — спрашиваю я, решив начать издалека и почти полностью проигнорировав ее претензию.       Помню, что тогда она нашла его неподалеку от меня, когда я сидела и игралась с той проклятой стекляшкой. Может, хотя бы так у меня будет хоть какая-то точка отсчета, а то сейчас я чувствую себя, плывущей на плоту в океане, и как будто моя цель — найти там островок размером с горошину, не зная даже, где чертовы стороны горизонта. — Я тебе ничего не скажу, пока ты мне не скажешь, что собираешься делать, — ответила она, и сердце упало куда-то вниз.       Я сглотнула, и слюна громко прошлась по горлу. Слишком громко. — Ну почему ты такая? — вдруг высказала я. Прямо-таки выдохнула.       Я хотела произнести это с оттенком возмущения, но получился весьма жалостливый тон, за который я себя тотчас же возненавидела. — Знаешь, будь моя воля, я бы с удовольствием избавила тебя от моей компании. Но сейчас у нас общая проблема, Топаз, и ты должна мне все рассказать. — Я ничего не скрываю, — бросила я, смотря куда-то вниз. — Не хочешь вернуться в свое тело — можешь ничего мне не говорить. — Ты правда такая дура, или просто прикидываешься? Зачем драму начинать? Я прошу просто объяснить мне. — Я ничего тебе не должна. Но я знаю, что делать, и, с тобой или без тебя — я все равно это сделаю. — Интересно, как ты это собралась делать без меня? Не забыла, что в этом участвовали мы двое, а не только ты?       Я не нашла ответа на ее слова в своей голове. Да и не хотелось с ней разговаривать вообще, она всегда портила мне настроение. Если бы я была собой, то той полноценной Тони Топаз потребовался бы не один десяток затяжек, чтобы убрать злобу из своей головы и продолжить жить дальше.

От лица Шерил.

      Сейчас мне стало еще хуже, чем было с утра. Во мне появился какой-то сверхсильный гнев, которого я еще никогда сама не испытывала. Я хотела закурить. Очень сильно. Никогда такого не делала, но мне казалось, что если именно этот организм не покурит прямо сейчас, то все конечности сведет в судорогах и я упаду куда-нибудь без сознания.       Вместе с гневом я чувствовала невыносимую обиду. Я осознала, что такими темпами мы никогда не сможем с ней договорится. Шерил Блоссом и Тони Топаз — антонимы, и это я поняла уже давно. Поэтому желание снова вернуться в свое тело так яростно горело у меня в заднице, словно у маленькой девочки, которой вот-вот должны купить куклу, о которой она мечтала, и ожидание для нее с каждой секундой становиться невыносимым.       Даже сейчас, когда нам надо действовать, она не может мне довериться. Я это понимала и мне становилось еще хуже.       Что делать?       Не могу поверить, что собираюсь прекратить нашу ссору. — Хорошо, — вздохнула я, — если ты уверена, что знаешь… — Знаю! — Где-то вон там, — я подняла руку и указала в сторону.       Неужели я и правда уступила ей? Бред…       Но что-то мне говорило, если я смогла взять ситуацию в руки, то я и правда умнее ее. Это не могло не радовать.