My euphoria

      Неловкость застывает в воздухе. Тэхён стоит возле кровати в своей комнате, в своём родном пространстве, но чувствует себя как будто чужим, гостем, кем угодно, но точно не хозяином положения. Он облизывает пересохшие губы, когда Чонгук проходит мимо него, касаясь кончиками пальцев руки. Брюнет осматривает стены, полностью увешенные рисунками и плакатами. Кажется, он выглядит слишком заинтересованным, он не помнит, когда его глаза в последний раз так блестели от гордости. Да, он испытывает гордость, и восхищение искорками загорается в его глазах. — Ты слишком талантливый. Это так чудесно, Тэхён. — Тэ лишь смущённо улыбается, опуская голову и запуская пальцы в свои светлые волосы. Тэхён заметно напрягается, когда слышит звонок телефона. Не его телефона. Сейчас ведь два часа ночи, но Чонгук без доли удивления выуживает телефон из кармана узких джинсов. — Юнги? — Чонгук, ты где? Твой отец дома и хочет тебя видеть. Если ты сейчас же не приедешь, он оторвёт тебе голову. — Не пойти ли ему на хуй? Я не сдвинусь с места. — рычит Чон. Тэхён заметно напрягается, но усердно делает вид, что занят направлением постели. Он понимает, что на самом деле боится такого тона Чонгука, потому что никогда не слышал, чтобы он был настолько серьёзен. -Ты где? — Это не важно, Юнги. Если он снова позвонит тебе, скажи, что я буду дома утром. — Пеняй на себя, Чонгук. Надеюсь, ты знаешь, чем это грозит. — И, конечно, Чонгук всё это знает, поэтому стремительно сбрасывает звонок, чтобы не слушать нравоучения Мина. Он понимает, что его пальцы трясутся и слишком сильно сжимают телефон. — У тебя всё нормально? — осторожно спрашивает Тэхён, присаживаясь на край кровати. Чонгук смотрит на телефон такими ошалевшими глазами, что Тэхён просто пугается его такого… другого. Но Чон лишь медленно выдыхает и приближается к кровати. — Да. Всё хорошо. — неловкость снова повисает между ними. Тэхён и не помнит, когда так неловко себя чувствовал в последний раз, но тем не менее он пытается расслабиться, когда Чонгук забирается под одеяло и двигается чуть ближе. В этот момент блондин почти жалеет, что пригласил его переночевать. Он вообще не понимает, чем думал в тот момент, и когда они с Чоном успели стать так близки. Он поджимает худые коленки, и когда случайно проезжается по Чоновой ноге, едва ли не отпрыгивает назад. Чонгук лишь усмехается, улыбается так фирменно и по-доброму, что Тэхёну самому становится смешно и чертовски неловко. — Я думал, ты не настолько скоро позовёшь меня к себе в постель. — Чонгук хохочет, прикрывая рвущуюся наружу улыбку. Тэхён думает, что он сияет всегда ярче всех, когда улыбается. — Заткнись, Чон Чонгук. Не заставляй меня жалеть об этом. — Ты и не пожалеешь. — Чонгук властный. Чонгук привык получать то, что хочет, Чонгук лишь одним взглядом может заставить подчиняться. Обычно так и происходит, но Тэхён на секунду думает, что готов подчиняться, если ли только подчинять его будет Чонгук. Но он отмахивается от этой мысли, пытается осторожничать, не реагировать, когда Чонгук кончиками пальцев дотрагивается до его щеки. Чонгук такой прекрасный, Чонгук словно оживший манекен, но манекен не из обычного магазина, а из мастерской какого-нибудь талантливого художника. Тэхён смотрит прямо в глубокие чёрные глаза и кажется куда-то проваливается, но всё же не пытается отмахнуться, сущий мазохизм. От Чонгука как будто веет какой-то благородной силой, аристократией, мощью и влияние, желание подчинять в его крови, впиталось с молоком матери, с кровью его отца и прадедов. — Тебе холодно? — Тэхён удивляется тому, насколько спокойно звучит голос Чонгука, хотя он пару минут назад весь дрожал и ярость, казалось, пропитывала его полностью. — Нет. — врёт, врёт и врёт. Но эта ложь настолько очевидна, что Тэхёну и самому смеяться хочется. Блондин поджимает коленки, но Чонгук лезет одной рукой под одеяло и убирает их. Вместо этого он двигается ещё ближе, крепко сжимая пальцами худые бока. Тэхён едва ли не прозрачный, такой лёгкий, как мотылёк, что Чонгук даже на секунду пугается, что мог сделать парню больно. Но тот лишь громко выдыхает и льнёт ближе, зарывается носом в тёплую шею, спускается к плечу и целует оголённую ключицу. Тэхён чувствует, что его щёки горят, но сам он холодный, как лёд. — С огнём играешь. — тихо шепчет Чонгук, отыскивая под одеялом ледяную руку блондина и переплетая с ним пальцы. Он целует Тэхёна в светлую макушку, отстраняется чуть-чуть, но это только для того, чтобы дать Тэ устроиться удобнее на его плече. Знал бы отец, что он сейчас делает, на что меняет ужин с ним, вечные расспросы об учёбе и баскетболе, вечные упрёки и крики. Его отец напоминает кусок гранита. Камень, который не способен чувствовать и любить. Холодный, расчетливый и абсолютно безжалостный. — Я поставлю будильник. Мы с Югёмом завтра поедем в агенство, чтобы отдать фото. — Тэхён бубнить это себе под нос, потому что думает, что Чонгук уже возможно заснул. — Кто такой Югём? — Тэ пугается, потому что голос в кромешной темноте звучит слишком неожиданно. — Мы вместе работаем над совместными проектами. — легко отвечает Тэ, безразлично пожимая плечами. Югём хороший и добрый малый, который питает к Тэхёну чувства вот уже почти два месяца, и Тэхёну даже почти его жаль, ведь он относится к нему разве что как к младшему брату. — Какие у вас отношения? — Тэхён фыркает, даже посмеивается тихо, но быстро замолкает, когда Чонгук нависает над ним, прожигая своими чёрными глазами насквозь. — Дружеские. Почему тебя это так волнует? — Потому что ты мой. — Тэхён замирает. Он громко сглатывает, но глаз от Чонгука не отрывает. Гордый, сильный и своенравный. Чонгук его не подчинит, не сделает собственность, Тэхён ведь не безвольная игрушка, но тем не менее он боится. У Чонгука есть другая сторона, которую он пока не знает, но которая может быть опасна. Чонгук добрый, невероятно красивый и нежный, но по щелчку пальцев он может уничтожить тебя, стереть с лица земли, он сильный и то, сколько власти в его руках, откровенно пугает. — Нет. Я никогда не буду твоей собственностью. — еле хрипит Тэхён, боится собственного сердцебиения, но разве он может подчиниться? Если сломают его гордость, считай, сломают и его самого. — Конечно, нет. Ты уже. — Чонгук ухмыляется, впивается в дрожащие губы несдержанным поцелуем, властно и грубо исследует чужой рот, так не желающий пускать его внутрь. — Спокойной ночи, малыш.- шепчет Чонгук, валится рядом, по-хозяйски притягивая ближе обмякшее тело.

***

— Даже не поздороваешься с отцом? — брюнет молча проходит мимо огромного зала, направляясь в свою комнату, но жалобный взгляд матери его останавливает. Так что он вынужден подойти и позавтракать со своей семьёй. — Как дела в школе, Чонгуки? — спрашивает светловолосая женщина. Чонгук еле пресекает в себе желание закатить глаза. Стандартный набор вопросов: «Как дела в школе, Чонгуки?», «Как тренировки?», «Ты не передумал насчёт компании?». Чонгук молча заталкивает в рот завтрак, изредка поглядывая на отца, который сегодня слишком молчалив. — Всё как обычно, мам. — Чонгук всегда старается быть вежливым и благодарным сыном, но с такими родителями это, действительно, сложно. — Где ты шлялся всю ночь? — конечно, как Чонгук мог подумать, что его отец хоть раз в жизни не будет бросаться в него претензиями и упрёками? — Сынри! — мать как всегда пытается пресечь всё это на корню, но кто она такая между двумя враждующими мужчинами? — Я думаю, это не твоё дело. — зло шипит Чонгук. — Как ты разговариваешь со мной? Кажется, ты забыл, кто тут сидит? — Как я могу забыть, если ты постоянно напоминаешь? Спасибо, мам. Всё было очень вкусно. — Чонгук бросает вилку и нож, вытирает рот салфеткой и быстро покидает столовую.