My euphoria

      Тэхён сидит на холодном асфальте, слёзы медленно стекают по его щекам, но он уже не замечает их. Он словно попадает в прошлое и пять минут тянутся, как долгие несколько часов. Тэ вспоминает, как два года назад ему угрожали из-за его парня, как избили прямо перед порогом собственного дома. Как мать возила его в больницу, потому что ему сломали ребро, и сейчас всё это дерьмо должно повториться? Почему он просто не может жить счастливо и спокойно с человеком, которого любит? — Тэхён! Что случилось, Тэхён? — Тэ не оборачивается, но вздрагивает, когда слышит голос друга позади себя. Чимин быстро подбегает к нему, хватает за плечи и разворачивает к себе лицом. — Тэ, посмотри на меня. — Чимин пальцами стирает слёзы с лица блондина, а тот совершенно без сил притягивает Чимина ближе и утыкается в его плечо, громко и несдержанно рыдая. Он не помнит, как оказался в пустом школьном спортзале, вероятно, Чимин привёл его сюда, чтобы блондин мог немного успокоиться. — Спасибо, Чим. — всхлипывает Тэ. Он садится на край скамейки и прикладывает холодную руку к садящей красной щеке и тут же громко охает, когда убирает пальцы и видит кровь. — У меня есть пластырь. Сейчас. Я позвоню Чонгуку. — Тэхён лишь безразлично смотрит в одну точку, когда слышит, как Чимин пытается объяснить ситуацию Чону и довольно быстро сбрасывает звонок. — Он будет через пятнадцать минут. Ты можешь рассказать, что случилось? Я видел машину. Тебе угрожали? — Чимин присаживается на корточки перед другом, чтобы наклеить пластырь на лицо, но красноту всё равно слишком хорошо видно. Пак осматривает друга и видит разорванные джинсы и испачканные кровью коленки, ещё несколько ссадин на руке. — Это был отец Чонгука. Он сказал, что хочет, чтобы я бросил его. Предлагал деньги и дал время подумать. — Отец Чонгука? Какое ему дело до вас? — Пак хмурится брови, облизывает губы и дёргает друга за руку, чтобы тот не уходил в свои мысли, говорил с ним. — Говорит, что я мешаю Чонгуку. Он уже неделю живёт у меня. — Ох, Тэ, почему ты ничего не рассказывал?       Тэ резко поднимает глаза, когда слышит, как входная дверь со скрипом распахивается, и Чонгук останавливается у самого входа на секунду, а затем резко бросается вперёд, чтобы присесть на колени перед своим парнем, обхватив его лицо руками. — Малыш, кто это сделал? — в ярости шепчет он. Чонгук готов убить любого, кто посмеет хоть пальцем коснуться Тэхёна. Он осматривает лицо блондина, замечает пару царапин, разодранные коленки, синяки на руках и этого более, чем достаточно, чтобы Чонгуку захотелось стереть с лица земли абсолютно всех. — Это мой отец? — шепчет Чон, Тэхён поджимает дрожащие губы, и бусинки слёз скапливаются на глазах, прежде чем он снова начинает громко рыдать. Чонгуку не нужно больше ничего объяснять. Тэхён льнёт ближе, зарываясь носом куда-то парню в ключицу, отчаянно и так беспомощно цепляется за куртку, что Чонгук прижимает его к себе ещё ближе, не оставляя ни одного миллиметра между ними. — Тсс, я рядом. Сейчас всё хорошо. — он целует в то самое место за ушком, трётся щекой о мокрую от слёз щёку Тэхёна, крепче сжимая это сокровище в своих руках. — Хорошо говоришь? Чонгук, ты же обещал защищать Тэхёна! Ты же сказал, что ему ничего не угрожает, но в итоге твой отец избивает его! Это ты называешь хорошо? — Чимин долго молчит, наблюдает за этой сценой с какой-то ненавистью, потому что какого чёрта Чон такой мудак? Из-за него его лучший друг должен страдать. Снова. Разве он это заслужил, он ради этого перевёлся в другую школу, чтобы снова мудак вроде Чонгука рушил его жизнь? — Чимин, урок уже начался. Спасибо, что позвонил мне. Я позабочусь о Тэхёне. — Чонгуку больно, потому что каждое слово Чимина — горькая правда. Он обещал Тэхёну защиту и любовь. Тэхён так много просил? Но Чонгук всё равно облажался. Он не имеет права вот так вот сейчас обнимать младшего, будто все те слова, которые он постоянно повторяет — пустой звук. — Тэ, обещай, что позвонишь мне, как доберёшься до дома. Я приеду вечером, и мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм. Как раньше, да? — Чимин подходит ближе, чтобы обнять друга. Тот охотно поддаётся и смеётся, когда Чимин щекотит его. — Всё не смертельно. До вечера, Тэ. — друг треплет светлую макушку, хватает рюкзак с пола и бежит к выходу из спортзала. Урок начался почти двадцать минут назад.       Чонгук обвивает талию младшего, помогает ему подняться и ведёт в сторону маленькой комнатки, где обычно зависают тренера. Там всегда есть аптечка, ну или по крайней мере всегда была раньше. Он аккуратно приподнимает Тэхёна и усаживает на высокую тумбу. Тот лишь болтает ногами, смотрит куда-то в пол, избегая взгляда старшего. Он ведь тоже виноват в случившимся инциденте. Ким тайком поднимает глаза и ловит на себе злой взгляд Чона, который стоит в двух шагах с огромной коробкой со всякими лекарствами и бинтами. Брюнет молча подходит ближе, разводит ноги Тэхёна пошире и удобно устраивается между ними. Он аккуратно снимает наспех приклеенный пластырь и касается нежной покрасневшей кожи ватным диском, стирает капельки засохшей крови. Ким шипит от боли и зажмуривает глаза. Когда Чонгук заканчивает обрабатывать раны, он не отходит, на что очень надеялся Ким, а придвигается ближе, преграждая пути отступления двумя руками. — А теперь я хочу знать, как ты оказался на улице. Я же вроде просил дождаться меня. — Тэхён отводит глаза в сторону, ему слишком стыдно, и он в какой-то степени даже боится. Он ведь должен был пойти на фотосессию к Ыну, которую якобы отменил. Тэ обвивает руками себя, словно хочет спрятаться от всех, даже от Чонгука, который пытает его своими чёрными блестящими глазами. — Прости меня. — единственное, что может выдавить Тэхён. Он нежно касается пальцами щеки Чона, рассчитывает на поддержку и получает её, когда Чонгук льнёт к его руке, как послушный котёнок, накрывает руку блондина своей. — Расскажи всё. — настаивает Чон, и Тэхён послушно кивает. — Ты сказал мне, что я не должен встречаться с Ыну и делать фото, но я всё равно позвонил ему и согласился. Я боялся, что меня могут уволить. Ты не понимаешь, Чонгук. Фотография — это всё, что у меня есть и то, чем я хочу заниматься в жизни. Я не хочу терять то, чего добился. Но… уже поздно. Директор Пак написал мне и сказал, что я уволен из-за отказа Ыну. Я хотел пойти на фотосет, но меня затащили в машину. И твой отец сказал мне, что я должен бросить тебя. Дал мне время до завтра. — Тэхён снова всхлипывает, стирая поспешно солёные капли с лица. Никогда в жизни он ещё не получал столько боли в один день. — Мне так жаль, малыш. Я обещаю, что всё наладится. Я договорюсь, и ты будешь работать в другой студии, намного лучше этой. А сейчас… — Чонгук обнимает Тэхёна, гладит его по волосам и нежно целует в висок. Ким успокаивается и вопросительно смотрит на Чонгука. — Я хочу забрать тебя и уехать на несколько дней. Пока отец не покинет Сеул, и мы не сможем жить спокойно. Я хочу поехать с тобой на море. Как ты и хотел, помнишь? Малыш, ты согласен? — Тэхён не задумываясь энергично кивает в ответ.       Чонгук отвозит Тэ домой, чтобы тот мог собрать вещи и объяснить маме, зачем должен остаться у друга на несколько дней. Чон сильно сжимает руль, паркуясь возле огромного трёхэтажного дома. Его всё ещё трясёт от злости и ненависти к собственному отцу, он долго медлит, прежде чем, наконец, войти в дом. Чон знает, куда идти, прямиком в кабинет, где отец обычно проводит время после обеда. Он не знает, что скажет ему и будет ли вообще разговаривать. Он резко распахивает дверь и застаёт мужчину, как и всегда, в своём кожаном кресле с сигаретой, крепко зажатой между тонкими высохшими от старости губами. Он видит морщинистую бледную руку, подписывающую очередной документ. Каждодневная рутина. Он даже не смотрит в бумаги, взгляд отрешённый и болезненный, но такой же властный, как и всегда. — Как ты посмел запугивать Тэхёна! Я же сказал тебе не трогать его. — Чонгук подходит ближе и останавливается прямо напротив стола. Отец медленно поднимает глаза, будто и вовсе его не замечает. Он кажется намного болезненнее и слабее, чем обычно. Чонгук сглатывает, когда видит его шею, полностью покрытую красными пятнами. Видимо, болезнь снова даёт о себе знать. — Ах, сынок, это ты. Знал, что ты придёшь. — практически шепчет мужчина, облизывая губы. — Я, кажется, задал вопрос, отец! — А я давно дал тебе понять, чего хочу, сынок. Ты должен занять место управляющего компанией. Как видишь, я совсем плох. Парни и танцы мешают тебе учиться, не оставляют времени на то, чтобы я обучал тебя тому, что знаю сам. Компания Чонов должна процветать ещё много поколений, и я сделаю так, чтобы ты обеспечил это, понял меня? — Нет, не понял. Я не собираюсь делать то, что ты говоришь. Я итак всю жизнь занимался тем, чего хочешь ты. Если ещё раз подойдёшь к Тэхёну, можешь считать, что у тебя нет больше сына. — Чон швыряется козырями, пытается хоть как-то запугать отца. Он думал по дороге о том, что наверное даже сможет его ударить, но теперь, увидев это старое обмякшее тело, он не может даже подойти достаточно близко. Но сопротивление на словах никогда не даёт должного результата. — Тогда я вынужден действовать через Тэхёна, потому что ты не оставляешь мне выбора. Он такой милый, Чонгук, не заставляй меня вредить ему. — отец откладывает ручку в сторону и смотрит на Чонгука с такой решимостью, что становится страшно. Чон и не сомневается в том, что этот жестокий мужчина обязательно выполнит все свои угрозы. — Но если если я соглашусь перенять компанию и брошу музыку, ты оставишь нас с Тэхёном в покое? — Это не то, чего я хочу, но если ты готов продолжить семейное дело, я закрою глаза на ваши отношения. — Чонгук не знает, что сказать. Он сглатывает огромный ком в горле, хочет произнести хоть слово, но все они застревают где-то на языке, поэтому он долго и неловко молчит. — Я всё обдумаю и позвоню через три дня. Но не вздумай искать нас с Тэхёном, я сам тебе напишу. — Чонгук выходит из кабинета и ещё какое-то время просто стоит рядом с дверью, зажмурив глаза. Он набирает номер Тэ и десять секунд без ответа кажутся бесконечно долгими.