live before I die

      В маленьких частицах сознания Чан кое-как слышал какие-то отдаленные звуки и чувствовал, как его тело укачивает из стороны в сторону. Открыв глаза, паника мгновенно охватила тело парня, и он попросту не понял, что происходит. Через минуту Чанёлю начал осознавать, что чувствует дикую, нет, даже адскую боль в черепице. Аккуратно подняв руку, он потрогал больную область и зашипел. Он даже был поражен, что не было крови, хотя не удивился бы, если на следующий день обнаружил огромную гематому размером в кулак. В нос резко ударил запах чего-то старого, а рядом с головой лежала какая-то тряпка. В багажнике было невыносимо душно, и дышал тот с трудом, благо хотя бы не страдал клаустрофобией.       -Что за…?       Через минуту страх сменился злостью, и он в бешенстве начал бить внутренние стены багажа, то и дело сопровождая этот процесс грубым потоком мата. Проклинал, ненавидел и обещал убить тех, кто это сделал, но всё казалось напрасным, и через пару ударов, когда на костяшках пальцев появились небольшие синяки фиолетового оттенка, парень понял, что его все равно не услышат. Или сделалают вид, что не услышали. Одно было ясно точно — его похитили. Правда, он не понимал с какой целью, и это чувство неизвестности заставляло дрожать Чанеля как трусливого щенка. В голове просто не укладывалось, кто же мог так насолить ему, и, кое-как приняв удобную позу, он попытался расслабиться и вспомнить события вчерашнего вечера.       Было день рождения. Стремные рожи одноклассников и, кажется, немного алкоголя… Чанель и в жизни не мог подумать, что это день рождение будет, пожалуй, одним из самых странных и в то же время таким запоминающийся… Да, пожалуй это день рождения он не забудет точно, раз уже лежит в багажнике какого-то машины и даже понятия не имеет, куда его везут и с какой целью. Чанель начал кусочками собирать события того дня, пока его не осенило… Чен. Мать его, Чондэ. Он помнил лишь поцелуй, и как они вдвоем сидели на заднем дворе и мило беседовали про полоумных одноклассников, однако дальше он не помнил ровным счетом ничего. Но одно ему было точно понято, что в этом деле замешан Чен и кажется не просто так.       Мысли были прерваны тем, что автомобиль резко затормозил, от чего Чанель ударился головой во второй раз и зашипел, тихо матерясь себе под нос. Уж третий удар он точно не выдержит и наверняка отключится с полной потерей крови и живого места на его голове. Снаружи послышалась какая-то суета, и парню постепенно стало не по себе ещё сильнее. Шаги приблизились к багажнику, а сердце бешено забилось, и парень не мог придумать ничего лучше чем притвориться, что был без сознания. Послышался щелчок, и дверь багажника открылась, от чего на лицо резко подуло холодным ветром. Закрыв глаза и расслабив губы, он притворился мертвым и амбалы даже не обратили на это внимания. Легко подняв тушу парня, подтащили в сторону старого здания, пока Чанель слегка приоткрыл глаза, и ему мгновенно выбило все остатки спокойствия при виде места, в которое они отправлялись: оно было устрашающим на вид и довольно-таки большим. Тёмное внутри здание создавало впечатление, что по этим длинным коридорам они ходили вечность, заставляя сердце парня биться ещё чаще, чем было несколько часов назад. Чанелю хотелось плакать, и он попросту не знал, что его ждет дальше… Жутко хотелось домой, к сестре, и черт бы его побрал, что в тот день она ушла. Кто знает, как все это закончилось бы, не уйди она тогда так рано.       Парня отпустили на стул и начали связывать руки и ноги. Чанель все так же делал вид, что был в отключке, хотя жутко хотелось встать с места и вскрикнуть, что он жив, что он чертовски хочет на свободу, но увы, он попросту не знал, чем это может обернуться еще… Так что ему ничего не оставалось, кроме как смирно сидеть и терпеть, пока тугие веревки сжимали его руки и ноги чуть ли не до посинения.       — Можешь не притворяться, из тебя хреновый актер. — Послышался голос парня спереди, и, боже, как же этот голос был низок и груб. Он сразу распахнул глаза, и в этот же момент в его поле зрения попался широкий силуэт, скрытый тенью лампы позади. Чанель немо открыл рот, будто бы пытаясь выговорить букву «о», но он так и застыл с открытым ртом и пытался понять, кто это, черт возьми.       — Меня зовут Крис. Добро пожаловать, племянник. *****       Прежде чем зайти в это полумертвое здание, наша святая троица решила разделиться и обследовать его. В случае, если они натыкались на зацепку, связанную с Чаном или на его самого, было принято решение немедленно сообщить об этом по рации. Юра решила взять на себя третий этаж, Лу второй, а Су ограничился лишь первым. Но из-за чрезмерной любознательности, а также из-за упрямого характера было принято решение, что ему можно пойти и в подвал, но только в крайнем случае. Пообещав друг другу, что они вернутся живыми и здоровыми, и что найдут Чана, чего бы им этого не стоило, трое пошли по своим местам.       И вот, в момент, когда девушка поднялась на третий этаж, весь ее боевой дух и бесстрашный вид, которые были с ней весь день, вмиг исчезли, не оставив и следа. Началось какое-то дежавю, и на дрожащих ногах она медленно ступать по этому богом забытому коридору и проходить через какие-то кабинеты, двери которых не открывались лет 20 точно. Она чувствовала себя актрисой дешевого фильма ужаса, хотя возможно так и было на самом деле. К горлу поступил противный ком, а сердце бешено колотилось, но постоянное напоминание о том, что где-то здесь находится её братик, давали хоть какую-то надежду в ее сердце.       — Сестра! Спаси!       До боли знакомый голос послышался вдалеке и, Юра мигом побежала к источнику звука, чуть ли не упав на пол, но продолжая бежать. Братик… Его голос, полный боли и отчаяния, чуть ли не вонзили нож в молодой сердце девушки       Лухан не был уверен в продуманности их плана, но им принципиально ничего не оставалось. Обратись они в полицию, те бы это дело тихо замяли, учитывая состоятельность и влиятельность дяди Чанёля. Нет, мальчишку бы вернули домой, а дяде пригрозили пальцем, при этом говоря что-то «ай-ай-ай, нельзя так делать!», а дальше несчастный случай, и дело с концами. Такого исхода не очень-то и хотелось, поэтому им сейчас приходится действовать рискованно и абсурдно. И если сам Лухан еще как-то смог постоять за себя, то за Кёнсу переживать приходилось в разы больше.       Двигался мужчина по своей территории свободно ровно до тех пор, пока в тёмном углу не послышалось какое-то шевеление. В тот момент сердце похоже упало в пятки и там же перестало функционировать, потому что нельзя не перепугаться до смерти, когда на тебя надвигается высокая фигура с оружием, и в добавку прислонив указательный палец к губам, чтобы тот не шумел. Лухан в тот момент даже думать не мог, что уж говорить о криках. Мужчина сейчас кричит только у себя в голове, потому что не успевает достать своё спасательное оружие, когда большая ладонь перекрывает любой звук из его рта.        Вот ты и наткнулся на плохого парня, Лу.       В критических ситуациях Лухан привык полагаться на трезвый ум и готовность действовать, но когда всё тело сковано чужими руками, а сам «плохой парень» выше тебя на черт знает сколько — даже пошевелиться слишком трудно. Где-то на фоне жутко бьющегося сердца он слышит скрип двери и чувствует движения в противоположную сторону, где находилась очередная заброшенная комната без света и с кучей непригодной мебели, в том числе и стульями, куда его усадили. В такой ужасной темноте сложно было что-то разглядеть, но горящие глаза его «похитителя» Лухан видел отчетливо. Видел и следил, не отрываясь ни на секунду то ли в страхе того, что его могут одним ударом оглушить, то ли из-за какого-то волшебного притяжения.       — У меня всё чисто, — рация, располагавшаяся на чужой форме, неприятно зашипела и отключилась после слов парня, и тот придвинул еще один стул, садясь напротив скованного бездействием мужчины.       Вступать в контакт, да и вообще подавать хоть какие-то звуки было ужасно страшно, учитывая наличие оружия в чужих руках, поэтому Лухан как можно тише сглотнул ком в горле, но получилось не совсем убедительно. Он боится. Боится и ничего не может сделать ни с этим парнем, ни со страхом. Нужно что-то быстро предпринять, ведь быть убитым он сегодня не планировал (может и планировал, но этого ему совершенно не хотелось).       В комнате стояла духота, какая-то вонь старой мебели и напряженность, причём явная. И эта тишина длилась ровно до тех пор, пока глаза не привыкли к темноте, и мужчина мог отчетливо видеть каждое очертание чужого лица. Но даже сам факт того, что они сидят лицом к лицу, нисколько не смущает, и глаза неизменно цепляются за чужие, такие блестящие и испепеляющие любые разумные мысли.       — Хочешь меня убить? — Лухан не любезничает, а спрашивает в лоб, не теряя драгоценного времени, которого остается не так уж и много.       Парень усмехается, выкидывая оружие на пол, и ногой толкает его в сторону, пока то с грохотом не ударяется об стену. Лухан непонимающе смотрит на сидящего напротив и хмурит брови. Если тот решил поиграть, то у старшего на это времени нет, и подыгрывать ему он не собирается. Но встать всё-таки не решается — страшно. Кто знает, что у этого психа в голове? Может это всё какой-то идиотский план, и вот за дверью его уже ожидает толпа, готовая расстрелять, как только скрипучая дверь откроется.       — Я видел тебя, — парень наконец подает голос, и Лухан немного расслабляет напряженную спину. — Тебя и еще мальчишку с девушкой.       — Значит, ты следил за мной? — мужчина хмурится и внимательней всматривается в серьезное лицо напротив, пока тот кивает в согласии. — И теперь хочешь меня убить?       Низкий смех ударился об стены и вернулся обратно к Лу, которому вообще сейчас не до смеха. Зачем он следил за ним? Где Юра и Кёнсу? Что с ними? Его сейчас убьют? Так много вопросов, что остаются без единого ответа, а парень еще смеётся. С другой стороны, ему же плевать. Он просто выполняет приказ, свою работу. Рассчитывать на спасение тут нельзя, поэтому Лухан решает действовать.       Кое-как собрав всё мужество, что только есть в его сжавшемся от страха сознании, он поднимается со стула, облизывая пересохшие губы, потому что страшно. Но с самого начала их план был не очень-то и продуманным, и терять уже нечего, тем более, если тебя в любом случае убьют. А тем временем лицо парня в своём выражении не меняется ровно до того момента, пока Лухан не подходит ближе, седлая чужие колени. Парень громко сглатывает, чувствуя обжигающее дыхание на оголенной шее, и на автомате обхватывает чужую талию, устанавливая и без того крепкий зрительный контакт.       — А ты умеешь отвлечь, — дуло пистолета жжёт чужой висок, а мужчина пытается привести сознание в норму, глубоко вздыхая из-за бушующего в крови адреналина.        В ответ на это Лухан пожимает губы в тонкую полоску, сильнее упираясь оружием в чужой висок. Парень напротив нисколько не шелохнулся от страха, даже не пискнул, в отличии от постепенно начинающего дрожать мужчины. По венам разносится глупый страх, от которого Лухан когда-то отлично умел избавляться, но сейчас, под давлением этих угольных глаз, любые попытки обрести самоконтроль теряют какой-то смысл, сгорая под пылкостью чужого дыхания, бьющего прямо в открытую шею.       — Я не собирался тебя убивать, — Парень, мирно сидящий на дряхлом стуле, слегка поерзал, ставя мужчину в более неудобное положение. ***       Ощущение головной боли, пожалуй, было первым чувством, которое девушка испытала в данный момент. Открыв глаза, она даже на минуту задумалась не осуществился ли ее кошмарный сон в реальность, или она лежит в психушке под сильным психотропным веществом, ибо картина, которая перед ней открывалась, была далеко не пейзажем, написанным маслом. Недалеко от неё на стуле сидел Чанель. Маленький братик, тот самый маленький ушастик, который всегда был и оставался маленьким для Юры. От его вида девушке хотелось тут же подойти и крепко обнять его, сказать, что все будет хорошо, но увы, почувствовав сзади на кистях толстые веревки, у нее почти началась паника, блокирующая любой позыв к действиям.       — Чанель! Чанель! Очнись! Я здесь…       — Надо же какие семейные разборки тут…       Этот голос. Юра всегда думала, что больше никогда не услышит до омерзения хриплый и низкий голос человека, которого она недолюбливала, но, увы, в этот момент ее кожа покрылась мурашками, а голова будто была набита ватой.       — Вы…       Из темноты появился высокий, худощавый мужчина в тесном костюме, с аккуратно уложенными волосами и дерзкой улыбкой.       — Узнала?       — Пфф… таких как вы невозможно забыть.       — Ты так и не меняешься.       — Для чего? -голос предательски дрожал в самый неподходящий момент, и как бы не пыталась Юра, она уже не могла сдерживать весь свой букет эмоции по отношению к нему.       — Знаешь ли, иногда сложно жить, особенно когда ты очень злопамятный и не умеешь прощать.       — Что вы умеете в виду? - Юра уже находилась на грани и попросту не понимала, что делать. С одной стороны на нее смотрел ее полумертвый братик, а с другой тут появляется человек, которого Юра видела только в страшном сне.       Мужчина взял бокал с вином, который стоял напротив стула, и немного покачивал, наблюдая, как жидкость немного поблескивает при свете ламп, и немного улыбнулся. Не отрываясь от своего занятия, он опять начал ходить по комнате, улыбаясь, как ребенок.       — Она похожа на кровь…       Вот здесь Юре стало не по себе. Ко лбу прилипла челка, во рту было сухо, а сердце бешено колотилось…       -…что?       — Люблю красный цвет. Такой манящий и такой блестящий… Но вино ничто по сравнению с настоящей человеческой кровью, не так ли?       И тут Юра поняла, что им конец. Больше всего ей было интересно, что с ними произойдет в ближайшее время, что делает Лухан и как дела у Су. Но с другой стороны ей было страшно не за себя, а за брата. Ведь кто знал, что твориться в голове у этого психа? Она давно поняла, что он похитил его не с целью выкупа, это еще плюс подтвердил Лухан когда решил проверить их семейные узы и узнал, что здесь единственным виновным может быть только дядя. Старший брат давно ушедшего в мир иной отца… Юра помнит, когда на прощальной церемонии дядя Ифань смотрел на надгробную надпись и улыбался. Уже тогда ей шестое чувство подсказывало, что здесь что-то было нечисто. А после смерти отца, когда она узнала, что он всю корпорацию оставил ей, ее часто беспокоили ночные звонки с незнакомых номеров, и ощущение, будто за ней следят в собственном доме. Юра до сих пор помнит, как маленький братик прибегал к ней в комнату и без остановки ревел твердя, что за окном стоит большой дядя.       Не видео камеры, не сторожевые собаки никак не помогали, а наоборот в какой-то степени усложняли ситуацию, превращая девушку в какого-то параноика. Спустя месяц она решила покончить со всем этим и без лишних слов переехала в новый дом за городом, лишь потом вдохнув полной грудью, ведь наконец от нее отстали.       — Знаешь, прежде чем я вас тут обоих прикончу, хочу немного рассказать о себе. О жизни после того, как меня вышвырнул из корпорации собственный брат и о том, как я следил за вами. Началось все давно…       Мужчина встал напротив окна, смотря на яркую луну и продолжая крутить в руках бокал с дорогим вином. Лицо было напряженным, а руки по-странному дрожали, и от этого и ему, и Юре стало не по себе.       -…Мы с братом всегда были вместе. Куда бы мы не пошли, чтобы мы не делали, мы всегда старались делать это вместе. Возможно, из-за этого мы больше предпочитали играться друг с другом, нежели с другими ровесниками. Правда, с каждым годом я начал замечать, что он становился более эгоистичным. Пользуясь моей добротой, всегда списывал у меня домашку, любил истерить и жаловался родителям, если отказывал ему в чем-то. В общем… так и проходили годы. Мы выросли, съехали от родителей и думали о своем будущем. В то время бизнес отца процветал. Я работал в этой корпорации финансовым директором, а брат, как любимчик, занимал более высокое положение, чем я, и был правой рукой отца. Корпорация начала становиться известной за пределами Кореи, что не могло радовать, если бы не одно «но». Отец начал часто болеть и жаловался на сердце. Можно даже сказать, что он появлялся на своем рабочем месте только раз в полгода. Мама часто ночевала с ним в больнице, а мы даже не знали, что нам делать, и всячески боялись, что придет тот день, когда его не станет. Мне искренне было жаль отца, ведь он был таким добрым человеком. Но не прошло и двух лет, как он скончался в больнице в возрасте 60 лет от очередного сердечного приступа. Сколько было пролито слез… Сколько ночей мы пролежали без сна, до сих пор не веря этому… но помимо смерти отца меня добило то, что я узнал, что всю корпорацию отец оставил Вану… И этот кусок говна, спустя неделю выгнал меня от туда, как щенка.       В этот момент Ифань резко повернулся и кинул стакан об стену. Послышался звук разбитого стекла и тяжелое дыхание. Мужчина сжимал кулаки до побеления костяшек и достал пистолет, направляя его прямо в лоб девушки.       — Твои последние слова, мисс Пак?       Юра тяжело задышала и позволила нескольким сиротливым каплям течь по скулам. Губы уже искусаны до крови, а сердце по-сумасшедшему бьется, вот-вот намереваясь выйти из грудной клетки. Ей было страшно не за себя, а за брата.       — Пожалуйста, пообещай мне что ты не тронешь его. Ифань лишь криво улыбнулся и согласно кивнул. Он уже хотел пристрелить ее, как вдруг рация, стоявшая напротив стола, отрывисто начала шипеть: -БОСС.....кррр… БОСС МЕНЯ ПОЙМАЛИ…кррр… Я НЕ ЗНАЮ КТО ОН.....крррр… ИХ ЗДЕСЬ ОЧЕНЬ МНОГО…кррр… МЕНЯ РАНИЛИ.....