Our Little Secret

— Фред, а если… — Давай не сейчас? — Давай сейчас? Фред уже решил, что эта заучка никогда не додумается. Ан, нет, пока только положила руки ему на плечи: собирается с духом. Ну, собирайся-собирайся, подумаешь, могут застукать в любой момент и тогда уже не отвертишься от расспросов Флёр или же Джинни, а Фреду придётся объяснять брату какого Мерлина он спал с заучкой Грейнджер на чердаке Норы. А Фред и сам не знал, что им двигает: выпитый алкоголь или же влюблённость? Как бы Фреду ни хотелось, но он должен был признать — ему определённо нравится взбалмошный вид Всезнайки, лежащей под ним, с томно прикрытыми веками и пунцовыми щеками. Кому скажи — не поверят, а ещё чего хуже, засмеют! Староста Гриффиндора умеет краснеть да так, что любой спелый помидор позавидует! Мерлинова борода, до чего же медленная, как будто не целовалась никогда. Хотя, какой там целовалась, это же гриффиндорская заучка Грейнджер, ей и подавно неизвестно, что такое настоящий поцелуй с языком! Интересно, а занимается сексом она так же медленно? Хотя, лучше сейчас об этом не думать. Уизли и так, в последнее время тяжело было думать о чём-то другом, кроме Гермионы Грейнджер, обитавшей с ним бок о бок на рождественские каникулы. А храбрая Грейнджер всё никак не решится — уж не ошиблась ли Распределяющая Шляпа в выборе факультета для Гермионы Джин Грейнджер? Для таких Всезнаек как она, скорее подойдёт Когтевран. — Грейнджер, ты бы ещё губы трубочкой вытянула. Слава гиппогрифу, вот же неуклюжая, ничего не может сделать, пока не подстегнешь. Зато и поцелуй получился, что надо: в меру страстно, в меру мягко, ну ничего себе, даже с языком, всё как положено для взрослых. То ли в книгах вычитала, то ли на Роне натренировалась. Последняя мысль Фреду не очень понравилась, поэтому он решил отвлечься, запустив руки к Грейнджер под кофту. Судя по участившемуся дыханию, Гермиона несложный трюк оценила, даже сама пустила руки в ход. И тут Уизли понял, какими они оба были идиотами, что впустую потратили столько времени, а могли бы делать друг с другом сколько угодно разных интересных вещей, причём со времён Святочного бала, когда неотразимая староста Гриффиндора сразила близнеца наповал в своем тёмно-лиловом платье, строгой высокой прическе с кудрями и блестящими от помады бледно-розовыми губами. По крайней мере, целовался этот рот лучше, чем болтал о всяких занудных темах. Фред знал, что есть такие рты, чьё предназначение не поймёшь, пока не исследуешь их губами. Ну или не губами. Можно вот, хотя бы, шеей, раз уж этому рту так хочется. Ну ладно, не только рту, Фред не отказался бы от ещё одного такого засоса над самой ключицей. Да, именно такого, Гермиона снова использовала свои способности к телепатии. Вообще, Фред терпеть не мог, когда кто-то прикасался к его шее, но Грейнджер с её волшебными губами, можно было всё. Хотя, нет, ей ни в коем случае нельзя было оставаться в кофте, что юноша тут же исправил. И убедился, что нужно запретить законом прятать такое тело под одеждой. А вообще-то нет, иметь его в личном распоряжении, делать с ним что хочешь, трогать где хочешь, гладить, мять, целовать, кусать, извлекая один сладкий стон за другим — пожалуй, это Фред предпочёл бы оставить только себе. А стонала староста здорово. Фред так заслушался, что умудрился упустить момент, когда та всё же набралась наглости его раздеть, хотя бы и на верхнюю половину. Впрочем, хуже не стало, теперь можно всем телом прижаться к ней, чувствовать, ощущать её именно так, как рыжеволосый это себе представлял. Вот только он не представлял, что Грейнджер в порыве страсти окажется такой вертлявой, но тут причина, скорее всего, в другом: всё-таки пыльный чердачный пол — не самое комфортное место, чтобы лежать на нём голой спиной, да ещё и придавленной другим человеческим телом сверху, — к тому же мужским. Гермиона не могла не отметить, что Фреда не зря взяли в загонщики по квиддичу, — его долговязое подтянутое тело распаляло в ней необычайной силы возбуждение, готовое вот-вот вырваться наружу. Понимание того, что ему удобно, а Гермионе нет, почему-то еще больше завело Фреда, так, что он схватил девушку за запястья, прижимая их к полу, словно в борьбе обездвиживая противника, и стал вполне красноречиво исследовать губами обнаженный верх молодой волшебницы. А Гермиона, судя по всему, была уже где-то не здесь. «Вот и хорошо, что не здесь», — подумал Фред и решительно сунул руку ей под юбку. Мерлин, это было громко! Гермиона совершенно не умеет контролировать свои стоны, сейчас точно вся семья услышит! И что ей теперь в рот засунуть, чтобы она заткнулась? Отогнав логично последовавшие за этим мысли, Уизли не придумал ничего другого, кроме как зажать Грейнджер рот рукой. И пообещал себе, делать так почаще, потому что выглядела Гермиона в таком положении потрясающе, хоть и были закрыты от взгляда приоткрытые и бледно-розовые губы девушки. А староста не пальцем деланная! Притворяется, будто на седьмом небе от счастья, закатывает глаза, толкается бёдрами вперёд, стонет так, что чуть ли не срывает голос, а сама успевает расстегнуть дрожащими руками ремень Фреда, хоть и не с первого раза. А вот дальше Фред просто-напросто рухнул сверху на юное тело и приглушённо простонал куда-то ей в плечо, потому что все силы, чувства и мысли вдруг сосредоточились только там, где сжимались тёплые девичьи пальцы, — Гермиона в буквальном смысле сжала его волю в кулак. Стала сверху, находясь в положении снизу. — Ты такая манипуляторша, Грейнджер, — прохрипел Фред, целуя девушку за ухом и прикусывая её мочку, тем самым вызывая сдавленный стон из уст самой умной ведьмы Хогвартса. — Фред, — томно прошептала Гермиона, когда его рука вновь оказалась на внутренней стороне бедра, пробираясь к трусикам. — У тебя повышенная чувствительность, Грейнджер, — довольно произнес парень, окинув её соблазнительным взглядом. — И это касается не только твоих истерик. Гермиона выгибается и задерживает дыхание, чувствуя, как он медленно вводит в неё один палец. Парень скользнул на её шею, посасывая кожу, лаская и пробуя на вкус. С её губ срывается очередной несдержанный стон и появляется какая-то странная мелкая дрожь по всему телу. Затем он вводит второй палец и чувствует преграду. — Кто бы сомневался, что наша староста ещё невинна, — шепчет он и усмехается тому, как девушка начинает двигать бедрами в такт его пальцам. Фред любовался такой Гермионой, потому что такая Гермиона нравилась ему намного больше, чем та, которая сидит за сочинениями и книгами целыми днями. Давно пора было раскрепостить эту девчонку. Девушка сама раздвинула стройные ножки, позволив Фреду прижаться к ней. Он чувствовал болезненную пульсацию своего члена и сильнее жался к обнаженной девушке. Гермиона медленно вела ладошками по его рукам, иногда останавливаясь, чтобы почувствовать под мягкими пальцами его мускулы. Грейнджер чувствовала его теплую возбуждённую плоть и от этого ощущения внизу живота зажгло огнём. Близнец еле уловимо коснулся влажными губами её ключицы и осторожно стал спускаться к возбуждённой груди девушки. Гермиона приоткрыла рот, когда он обхватил её сосок губами и стал посасывать. Она запустила тонкие пальцы в мягкие рыжие волосы, прижимая его голову к себе. Он такой горячий и так вкусно пахнет, это полностью сводит с ума. Дыхание Гермионы в миг остановилось, когда Фред упёрся своим теплым упругим дружком ей между ножек и не спешил со входом. Его ничего не смущало. Гермиона поняла, что он вошёл в неё только тогда, когда всё её тело пронзила боль. Она поднималась откуда-то из глубин и вырывалась с губ. Девушка с силой сжала простынь, которую Молли Уизли, видимо забыла убрать с чердака, и через пару секунд уже слышала треск ткани. Но Фред не дал ей закричать, а впился в её сладкие губы требовательным поцелуем. Второй толчок и девушка несдержанно стонет. Все также больно, будто разсаднили старую ранку. — Тише, Грейнджер, — не отрываясь, шепчет Уизли, прижимаясь и двигая напряженным членом в ней. Он окончательно зарычал, входя в неё и движения становились всё грубее и быстрее, принося девушке боль. Фред тихо застонал, ощущая её жаркое дыхание на своих губах, но и темп не сбавил. Он прекрасно знал, что ей больно, но не понимал почему. Он не мог остановиться. Не мог встать и уйти. Просто не мог. Знаете, это ведь не так-то просто. Нужно довести дело до конца. Гермиона чувствует как с каждой секундой внизу живота разгорается обжигающий, скручивающий в тугой узел огонь. Ей уже не больно. Гермиона, зажмурив глаза, выгибается под ним. Сильнее. Глубже. Теперь девушка почти не может дышать, с жадностью вдыхая горячий воздух и выталкивая его из своих легких. Мужские ладони с осторожностью гладили её тело, заставляя покрываться кожу мурашками. Она на пределе что-то шептала и выгибалась ему навстречу. Староста сотрясается всем телом, когда волна оргазма накрывает её. Она впивается в его плечи ногтями, будто хватаясь за мир, как утопающая. Он понимает, что девушка от шока не может издать ни звука и накрывает её губы жарким поцелуем, заставив забыть всё-всё на свете. Только не его. Фред прижимает Гермиону к себе, чувствуя, как дрожит её хрупкое тело. Улыбается сквозь поцелуй, когда тёплые ладошки обвивают его шею, сильнее притягивая к обессиленному тельцу. Гермиона всхлипывает и сходит с ума. Так не бывает. Честное слово, она убеждена. Это что-то невероятное. Что он сделал с ней? Гермиона небрежно кусает губу, запутав длинные пальцы в его рыжих прядях, пытаясь восстановить дыхание. — Кто бы мог подумать, Грейнджер, — усмехается Фред, укладываясь на чердачный пол, застеленный белоснежной простынью. — Заучка и такая страстная в постели. Я уверен, ты хотела бы повторить. — Я… Я… Отвали, — вдруг шикнула Гермиона и отвернулась к окну, понимая, что только что произошло. — Я ненавижу тебя. Снова. Снова она произнесла это. Грейнджер наконец почувствовала потрясающую свободу и легкость во всём теле и облегченно вздохнула. С ней никогда такого не было, а Фред Уизли только за каких-то несколько часов успел перевернуть её жизнь вверх тормашками. — Идём отсюда, — парень натягивает нижнее белье, попутно подавая его Гермионе. — Скоро Рождество, оставайся с нами. Маман будет рада. Гермиона промолчала. Сейчас есть более важные вопросы, которые стоит обдумать наедине с собой. Поэтому, поднявшись и приведя себя в более или менее человеческий вид, Гермиона достала палочку и, направив на дверь, прошептала Алохомора. Дверь со скрипом отворилась и, не удостоив Фреда взглядом, она вышла, оставляя его одного. Тихо спустившись по лестнице к своей гостевой комнате, Гермиона так же тихо отворила её и вошла, медленно съезжая спиной по дереву. И что она сейчас натворила? — Верно, отдала свою девственность Фредерику Уизли, — иронично хмыкнула Гермиона себе под нос, поднимаясь с пола и укладываясь на кровать. Ей страшно в этой тёмной комнате, лишь лунный свет тонкими полосками пробивается сквозь плотно задёрнутые шторы. Она зарывается в одеяло, как в детстве, будто пытаясь спрятаться от монстров под кроватью и дрожит. На глаза наворачиваются слёзы и она вновь чувствует себя ненужной. То, что произошло на чердаке, было лишь минутным помутнением рассудка. — Лишь минутным помутнением рассудка, — прошептала уже в голос Гермиона, вытирая скользящие по щекам горячие слёзы. Всё, чем жила Гермиона, было разрушено одним лишь человеком — Фредериком Гидеоном Уизли. И Грейнджер понимала, что ничего уже не будет как прежде. Несомненно, ей понравилось и она бы даже была счастлива, если бы не тот факт, что она не знает, что чувствует к этому рыжему балбесу. Вскочив с кровати, Гермиона принялась собирать свои вещи в сумочку, которая была заколдована заклинанием расширения. Нет, ни завтра, ни послезавтра, ни через три дня она не готова видеть Фреда и говорить с ним. Ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и понять, что же для неё всё-таки значит Фред Уизли. Собрав все свои вещи и переодевшись в джинсы и свитер, Гермиона достала из задних карман джинс палочку и произнесла оглушающее заклинание, чтобы не перебудить всех членов семьи Уизли и Гарри в том числе, который спал за тонкой стенкой вместе с Роном. Собравшись с мыслями, Гермиона представила дом родителей на Хэмпстед-Гарден-Саберб и, крутанувшись на месте, покинула пределы Норы с громким хлопком, эхом отозвавшимся по всей комнате.

***

— Доченька! — первое, что услышала Гермиона, выйдя утром в гостиную, после долгой бессонной ночи. Улыбка на лице матери заставила Миону улыбнуться в ответ и сжать Джин в крепких объятиях. Последний раз они виделись летом и, естественно, успели соскучиться друг по другу. — Как ты сюда попала? — спросила Джин, усаживая дочь на диван и наливая ей чашку мятного чая. Её любимого. — Спасибо, мам, — девушка приняла чашку, немного отпивая теплой жидкости. — Я трансгрессировала из Норы семьи Уизли. Джин удивлённо приподняла брови. — Но тебе ещё нет семнадцати, — Гермиона пожала плечами. — Я староста Гриффиндора и Макгонагалл разрешила мне трансгрессировать в некоторых случаях, так как я сдала ей экзамен несколько месяцев назад. Джин понятливо кивнула и принялась расспрашивать об учёбе и разных заслугах дочери. Проведя за беседой долгих три часа, Джин спохватилась и, поцеловав дочь в щеку, поторопилась на работу. — Будь осторожна, мам! — крикнула Гермиона перед тем, как входная дверь захлопнулась. Чем заниматься весь день, Гермиона и придумать не могла. Смотреть телевизор не хотелось, а читать было нечего. Невольно ей подумалось, что в семье Уизли она бы не слонялась без дела и Молли давно уже нашла бы ей какое-нибудь занятие. Но, к сожалению, или же к счастью, она там не была, поэтому решила привести себя в порядок и прогуляться по улицам Лондона, чтобы приобрести родителям подарки на Рождество. Сильнее укутавшись в свой красно-жёлтый шарф, Гермиона шагала по заснеженным улицам Лондона, чувствуя себя среди такого потока магглов неуютно. Маггловские улицы, маггловские магазины, такие же маггловские забегаловки — от всего этого Гермиона успела отвыкнуть. — Здравствуйте, мистер Смит, — девушка вошла в теплое кафе, где работал друг её семьи и по совместительству выпускник Хогвартса далёкого 1945 года. Мужчина приветливо улыбнулся, подзывая к себе. — Гермиона, никак ты? — девушка широко улыбнулась и кивнула, принимая из рук старичка ароматный эспрессо. Что ни говори, а мистер Смит умел поднять настроение. — Так повзрослела! Как твоя учёба? Слышал, что Долорес вам покоя не даёт? Гермиона мрачно кивнула, вспоминая злобную жабью морду школьного Инспектора из Министерства Магии. Амбридж ей никогда не нравилась, её методы наказания были более, чем ужасны, а сыворотка правды была и вовсе запрещена при Дамблдоре. Гермиона так и тянуло блевать от количества розового на Мерзкой злобной Горгулье, как её прозвали школьники, и от количества котят в её кабинете. Нет, девушка, несомненно, любила пушистых представителей животного мира, но не в таком же количестве! Декреты созданные Амбридж запрещали почти всё в школе (удивительно как она ещё не запретила отдыхать в неурочное время). В общем-то, ОД пока не был замечен, но всегда нужно глядеть в оба и быть начеку, чтобы не попасться. — Ты пей-пей, грейся, а то вижу, замёрзла, — мужчина ближе пододвинул чашку, а затем скрылся в подсобке, решая заняться отчётами. Расправившись с ароматным напитком и согревшись, Гермиона оставила на столе несколько монет и, крикнув мистеру Смиту прощальные слова, покинула старое потрёпанное годами заведение, намереваясь зайти к миссис Сноу за подарками.

***

Все последующие три дня Гермиона ни на шаг не отходила от матери, а если и отходила то только тогда, когда Джин спешила на работу, наставляя дочь о том, что нужно сделать до её прихода. Отец, по словам матери, был в отъезде на несколько дней и Гермиона уже отсчитывала часы до его приезда. Вот входная дверь хлопнула и девушка вприпрыжку достигла прихожей. — Папа! — выкрикнула Гермиона, налетая на полненького мужчину средних лет. — Я так рада видеть тебя! Мистер Грейнджер хрипло смеётся, хлопая дочурку по спине: — Дорогая, когда ты очутилась дома? Меня не было всего три дня, а тут такой сюрприз. — Я хотела увидеть вас с мамой, я так скучала! — девушка ещё раз сжимает отца в крепких объятиях, вырывая из него стон. — Прости. Неожиданно, в гостиной послышался шум и звук чего-то падающего в камине, от чего сердце Гермионы упало в пятки. — Тише, — прошептала девушка, доставая из задних карман джинс палочку и направляя её вперёд. На цыпочках дойдя до гостиной, Гермиона выпрыгнула из-за угла, наводя палочку на непрошенного гостя. Заклинание готово было уже сорваться с девичьих губ, как она разглядела в чёрном дыму рыжую копну волос, а затем, переведя взгляд на свитер увидела заветную букву G. — Мерлинова борода, Джордж! — облегчённо воскликнула Миона, замирая в той же позе. — Ты меня напугал! — Оу, прости, Миона, — Уизли улыбнулся, стирая сажу с лица. — Стоит сказать твоим родителям, чтобы почистили камин. И, Боже, убери уже эту палочку! Гермиона и думать забыла о том, что направила волшебную палочку на рыжего оболтуса, поэтому поспешно опустила руку и вернула вещь обратно в карман. — Пап, всё хорошо, это мой друг, — крикнула Гермиона, застав Джорджа врасплох. Нет, ну знакомиться с её родителями в его первоначальный план, конечно же, не входило. — Здравствуйте, сэр, — Уизли почесал рыжую макушку, — я Джордж. Джордж Уизли. — Мистер Грейнджер, — мужчины пожали друг другу руки, обмениваясь улыбками. — Гермиона, мне нужно сходить к мистеру Сансету, а вы тут пока поговорите. Ведь Джордж именно за этим пришёл? Уизли кивнул и, попрощавшись с отцом девушки, смог вдохнуть полной грудью. Это было, однозначно, нелегко. — Что ты тут забыл, Джордж? — прошипела Гермиона как только входная дверь захлопнулась. — Какого гиппогрифа ты пришёл сюда? — Я пришёл поговорить насчёт Фре… — Нет-нет-нет, — девушка протестующе замахала руками. — О нём я уж точно говорить не хочу, поэтому ты можешь и не… Джордж красноречиво взглянул на подругу, заставляя ту замолкнуть. — Ты же самая умная ведьма, разве тебя не учили, что перебивать взрослых некрасиво? — с усмешкой поинтересовался близнец, рассматривая фотографии на полках. Здесь Гермиона не была похожа на себя: маленькая и милая, а не раздражающая и болтливая. — Тоже мне, святой нашёлся! — фыркнула Грейнджер, усаживаясь на диван. Ей сейчас не особо хотелось говорить о Фреде, но видеть Джорджа Гермиона была несомненно рада, так как за четыре дня успела соскучиться по семейству Уизли. Наступила неловкая тишина и она почувствовала, что Джордж прожигает её затылок взглядом. — Не поможешь украсить ёлку? — Гермиона взглядом указывает на большое дерево, одиноко стоящее в углу гостиной. — Я не дотянусь до верха. Уизли закатывает глаза к потолку, но согласно кивает. Должно быть, это весело украшать ёлку маггловскими игрушками и маггловским способом, ведь дома они просто используют магию, чтобы развесить игрушки, дождики и пестрящие разными цветами гирлянды. Проведя несколько часов за украшением ёлки, Гермиона успела понять одно — Джордж был хорошим шутником (ну да, он же Уизли) и не менее хорошим собеседником. Весь вечер они то и дело дурачились, кидая друг в друга разной формы конфетти (которые они потом долго вытаскивали из спутанных каштановых волос); Гермионе даже удалось несколько раз опутать Джорджа красным дождиком в силу своего роста. — Было весело, — проговорила Грейнджер, отпивая немного чая и любуясь их с Джорджем творением. Близнец кивнул, не переставая глупо и широко улыбаться. Он никогда не видел старосту Гриффиндора такой беззаботной и весёлой; хотелось, чтобы этот момент навсегда отпечатался в его сознании. — Я знаю, что вы переспали с Фредом, — неожиданно произносит Джордж, а Гермиона чуть не давится чаем, закашливаясь. Джордж, как истинный джентльмен, слегка похлопал её по спине, приговаривая о том, какая же она неуклюжая. — Откуда? — Мерлин, Гермиона, а заклинание Оглохни тебе вообще известно? — смеётся Уизли, взъерошив густую гриву спутанных волос старосты. Девушка покраснела, явно недовольная тем, что её и Фреда услышал именно его брат-близнец! Стыд да срам, не иначе! — Ну, — начала Миона, — нам было не до заклинаний. Джордж рассмеялся пуще прежнего, заставляя Гермиону покраснеть ещё сильнее. «Гиппогриф его дери, ну что смешного то, а?» — Ладно, думаю мне пора, а то маман начнёт волноваться, — Джордж кивнул на часы. — Гермиона, завтра Рождество, возвращайся. Мы по тебе скучаем. Особенно Фред. Я думаю, вам есть что обсудить. — Я не знаю, Джордж, — мрачно отозвалась Гермиона, уставившись в чашку с недопитым чаем. — Прости, но мне нужно время, чтобы решить всё для себя. Я догадываюсь, что чувствую к нему, но пока что не уверена в этом. Уизли понимающе кивает и, пожелав хорошего Рождества, исчезает с громким хлопком трансгрессии. — Хорошего Рождества, Фред.

***

К счастью, когда Гермиона вернулась в школу, никто больше не затрагивал тему об её таинственном исчезновении из Норы, чему она была очень рада. Правда, Джинни отчитала её несколько раз, но сильно не расстроилась. Как оказалось, её старший брат Билл пригласил к ним Флёр Делакур и Уизли младшей было с кем поговорить на женские темы. Позже, Билл и Флёр объявили, что начали встречаться совсем недавно, от чего Молли была не в восторге, ведь считает, что при любом удобном случае Флёр оставит её сына одного. Но Гермиона знала, что француженка так не поступит — они успели хорошо сдружиться во время Турнира Трёх Волшебников. — А ещё Фред всё время казался каким-то разбитым, — доверительно сообщила Джинни, откусывая кусок яблока. — После того, как ты ушла. При упоминании одного из близнецов, шею Гермионы будто сдавила невидимая рука, перекрывая доступ кислорода. Она ещё на каникулах поняла, что влюблена в рыжего оболтуса, но предпочла умалчивать это от всех. Не хотелось сгорать от стыда. Где это было видано, чтобы сама Гермиона Грейнджер, — строгая староста и самая умная ведьма, влюбилась в разгильдяя и хама всея Хогвартса? Вот именно, что выглядит это глупо, безнадёжно и до ужаса смешно. Каждый день она ловила на себе красноречивые взгляды Фреда, который начал встречаться с Кэти Белл. Видеть везде эту парочку было тошно, даже в Общей гостиной Гриффиндора они умудрялись действовать ей на нервы даже ничего не делая. Кэти её и до этого раздражала, а сейчас так вообще хотелось подойти и высказать всё, что Гермиона думает о них с Фредом. Хотелось, чтобы ему тоже стало также больно как и ей. Но разве такому, как Фред Уизли понять, что такое чужие чувства? Вот и сейчас, корпя над очередным эссе, написанным на два свёртка больше, Гермиона удовлетворённо перечитывала своё произведение для Долорес Амбридж и её урока Защиты от Тёмных Искусств. Дверь общежития отворяется и влетает разъярённый Фред, проталкивая всех на своём пути. — Какого хрена, Грейнджер, ты творишь? — рявкнул парень, останавливаясь около стола. Гермиона поднимает удивлённый взгляд и приподнимает брови в немом вопросе. — Что? Лицо Фреда побагровело от гнева и, чтобы не сорваться, он ударяет кулаком по дереву, — боль не ощущается, заглушаемая вспышкой ярости. — Ты ещё спрашиваешь 'что'? — Ну да, как видишь, я не понимаю, что происходит, — спокойно проговаривает староста, сверкая глазами и тем самым провоцируя рыжего. — Может, соизволишь мне объяснить? В Общей гостиной уже собрались все гриффиндорцы, заинтересованные очередной перепалкой старосты и шутника. Симус попятился чуть подальше от злого Уизли, чтобы ненароком и его не зацепило. — Не объяснишь мне, почему же Кэти бросила меня? — прошептал юноша, наклонившись к уху девчонки со спины. — Почему же, Гермиона? Когда до девушки стал доходить смысл сказанного, она рассмеялась — заливисто и искренне, как не смеялась уже около двух месяцев с Рождества. Фред непонимающе уставился на растрёпанный затылок, сомневаясь в умственном состоянии старосты. А что он, собственно, сказал смешного? — Фредерик Уизли, — он поморщился, — ты серьёзно считаешь, что я что-то сказала Кэти? Не думаешь ли ты, что я бы стала трепаться о… — О том, что мы переспали? — закончил Уизли и со всех сторон послышались охи и вздохи. Гермиона, явно не ожидавшая подобного от Фреда, собрала свою волю в кулак и подняла взгляд, встречаясь с его голубыми глазами. — Это было лишь минутным помутнением рассудка! Фред хмыкнул. — А мне так не показалось, когда ты стонала моё имя. — Фредерик Уизли! — вспыхнула девушка, подрываясь с места. — Да как ты можешь об этом говорить при всех! — она хватает один из увесистых словарей и замахивается на парня, но тот вовремя успевает пригнуться. — А что, стесняешься того, что это было именно со мной? — ядовито выплёвывает загонщик, вновь уворачиваясь от какого-то десятитомника. Ему хотелось как можно больнее сделать Гермионе за то, что та рассорила его с Кэти. Почему он был так уверен в том, что это проделка именно Гермионы? И сам не знал, но почему-то стало так обидно и злостно, что терпеть он больше не мог. Пора было выплеснуть всё, что находилось внутри него за те долгие два месяца. — Фред, успокойся, — вставил своё Джордж за что получил красноречивый взгляд и замолчал. — Помолчи, братец, я ещё не закончил, — прошипел сквозь плотно сжатые зубы Фред, хватая девушку за запястье и выводя из башни факультета под аккомпанемент шокирующих взглядов гриффиндорцев. — Отпусти меня, мне больно! — приказала Грейнджер, вырывая руку из цепкой хватки, но Уизли лишь сильнее сжал тоненькую ручонку, уводя к подножию лестницы. — Итак, — он остановился и одним движением припечатал Гермиону к каменной стене, — я жду объяснений. Староста хмыкнула, подавно не собираясь отчитываться перед этим… этим… и слов даже не хватало, чтобы обозвать его. — Мерлин, не говорила я ничего твоей дорогой Кэти, — насмешливо протянула она, упираясь руками в широкую грудь нависшего над ней загонщика. — У меня есть дела поважнее, чем рушить твои отношения. — И эти дела Майкл Корнер, да? — подозрительно сощурившись, прохрипел Уизли, пальцами касаясь щеки Гермионы. Её будто кипятком ошпарили: она дёрнулась в сторону, но руки стоявшие по обе стороны от головы Гермионы не дали ей выбора, кроме как съехать спиной по стене, чтобы выбраться. Но Уизли, почуяв подвох, следом за старостой опустился на корточки, смотря прямо в её испуганные глаза. Постепенно его лицо смягчается, но отпускать её просто так не намеревается. Хоть Фред и встречался с Кэти для того, чтобы вызвать ревность со стороны Гермионы, ему было неловко перед Белл, когда она подошла к нему и сказала, что ему нужно поскорее разобраться с Грейнджер. И взбесил его тот факт, что эта несносная девчонка прибегла к такому подлому плану нежели самой подойти и поговорить, а там бы уже он сам решил проблемы с Кэти. Фред ещё на Рождество понял, что эта Заучка с вечно вороньим гнездом на голове, прочно засела не только в мыслях, но и в сердце, заставляя его биться раз в пять быстрее. — Какая тебе разница с кем у меня дела! — Да большая! — от спокойного Фреда не осталось и следа. — Соизволь же узнать, что тому послужило причиной? — громко поинтересовалась девушка, сцепив зубы. — Да потому что люблю я тебя! — глаза Гермионы стали словно блюдца, а лицо вытянулось в удивлении. — Фред, я… — Помолчи уже, — его пальцы касаются подбородка и в эту же секунду их губы слились в нежном поцелуе. Голова Гермионы закружилась от переполняющих её чувств, сердце затрепетало, а низ живота тянуло в сладостной муке. Агрессия, проявленная Фредом ранее, отступила. Поняв, что девушка не сопротивляется, неумело причмокивая губами и зарываясь тонкими пальцами в его рыжую шевелюру, парень ослабил хватку на плечах и отстранился, образовывая тонкий мост из слюны между их губами. — Знаешь, Фред, прежде, чем притворяться своим братом, научись подражать ему, — Уизли хмыкает, но девушку не отпускает, соприкасаясь с ней лбами. — Я должен был навестить тебя, но знал, что ты не хотела бы видеть меня, поэтому пришлось пойти на такой поступок, — задумчиво тянет рыжий, сжимая девичью талию. Гермиона заглядывает в глаза напротив, замечая там тоску и, подавшись вперёд, шепчет на ухо: — Я тоже люблю тебя, Фредерик Уизли, — и целует так, будто это их последний раз. А сзади прятавшийся Джордж победно ухмыляется, мысленно гладя себя по умной макушке. Кто как не он мог наставить брата на путь истинный и поговорить с Кэти? Верно, только Джордж мог помочь брату в обретении того, что делает его счастливым. Кому как не Джорджу нужно было сводить двух упёртых баранов? Теперь он уверен — всё будет хорошо, а ещё лучше будет, если они перестанут целоваться так долго, потому что где-то рядом бродят Филч с Амбридж. А такое вот спасибо в виде наказания за проделанную работу Джорджу ну никак не улыбалось. С тридцати трёх букв она составила слова, которые поместили хрупкость её жизни в руки другого человека. С тех же тридцати трёх букв он составил уйму шуток и подколов для неё.