Всё правильно

      - Живой, – едва слышно выдохнул Гарри.       Он тяжело дышал, сердце грозно бухало изнутри по грудной клетке, приказывая выпустить его, но, право, это были такие мелочи. Главное, что профессор Зельеварения был жив.       – Вынужден вас огорчить, мистер Поттер, – просипел Снейп, приоткрывая глаза. Он тут же закашлялся, из уголков рта потекла кровь. Гарри готов был кричать от счастья и плакать одновременно.       – Чертов ты придурок, – всхлипнул Гарри. – Пей.       Он поднес к губам Снейпа маленький бутылек, только что выуженный из внутреннего кармана.       – Поттер, мне страшно подумать, что там может быть, вы, бездарь. Отстаньте и дайте мне спокойно скончаться.       Не тратя слов на пререкания, Гарри просто прижал бутылек к губам Снейпа, зажав ему нос. Скривившись от противного на запах и вкус зелья, Снейп проглотил его, и буквально в следующую секунду после того, как вязкая жидкость скользнула по его горлу, перед глазами запрыгали причудливые разноцветные многоугольники. Зельевар провалился в черноту.       Ему казалось, что он несколько раз приходил в сознание, но открыть глаза так и не получалось. Словно к векам были привязаны трехпудовые гири, прочно удерживающие их в исходном опущенном положении.       В минуты такого полубодрствования Северусу мерещился запах миндаля и еще почему-то соли и пыли, кружащейся в луче солнечного света. Иногда запахи были едва уловимыми, словно выветрившимися, а иногда накатывали волной, и Северус лежал, медленно втягивая их носом, будто опасаясь поглотить их полностью, тогда ничего не останется, чтобы нарушать стерильную темноту и бесчувственность его пограничного состояния.       Иногда он чувствовал чье-то присутствие, сопровождаемое запахом миндаля. Были и другие присутствия, кто-то подходил к нему, говорил что-то, но у этих визитеров были другие запахи. Укрепляющие зелья, свежевыстиранные простыни, горький запах кофе. Тот, кто пах миндалем и солью, никогда ничего не говорил, в отличие от прочих визитеров, из гула голосов которых сложно было вычленить хоть слово. Молчаливый посетитель находился где-то поблизости, и Северус думал, что мог бы дотянулся до него рукой, если бы смог ею пошевелить.       В запахе миндаля было что-то знакомое, Северус назвал бы с дюжину зелий, которым мог он принадлежать в той или иной степени. Но это было что-то другое. На ум приходило горячее дыхание и хрупкие ключицы с блестевшими на них капельками пота, но зельевар никак не мог пройти по этой ниточке сравнений до конца и понять, кому принадлежит странный смешанный миндальный солено-пыльный запах.       Пока однажды его постоянный посетитель не заговорил.       – Здравствуй, Северус, – произнес голос. – Уверен, ты не позволишь мне так называть тебя, когда придешь в сознание, так что я буду пользоваться, пока можно... Сегодня поймали последних Пожирателей, которые еще надеялись на очередное внеплановое воскрешение Волдеморта или на мою безвременную кончину. Более умные из них, конечно, давно свернули удочки и свалили куда подальше. В общем, воцарился мир во всем мире, хотя официального торжества еще не было, оно назначено на послезавтра. К этому времени как раз успеют захоронить последних погибших, а некоторые раненые вполне смогут присутствовать на празднике.       Мадам Помфри говорит, что ты скорее всего не очнешься к этому времени, говорит, у тебя и случай-то особый... кажется, зелье, которое я тебе дал, вступило в неправильную реакцию с заклятием. Вот видишь, я, как всегда, хотел как лучше, а получилось... как всегда, м-да. Но я верю, что ты выкарабкаешься. Хотя бы для того, чтобы устроить мне выволочку.       Я не позволил им забрать тебя в Мунго, потому что знаю, что ты бы сам не захотел. А вообще, знаешь, Северус, я практически не вылезаю из твоей палаты, там снаружи мне делать нечего больше – пророчество я исполнил и хватит с меня, – а с тобой мне спокойно. Это как домой возвращаться, наверное, хотя я не знаю, дома-то настоящего у меня никогда не было. У тебя здесь тихо, можно думать о чем угодно и никто не помешает. Да, да, я знаю, ты не веришь в мои умственные способности, но все же таковые наличествуют, поверь мне на слово. Честно говоря, я думаю о том дне перед финальной битвой, тогда, конечно, никто не знал, что она финальная. Я думаю, почему все случилось так, как случилось... Не знаю, чем это было для тебя, может быть, просто случайной связью, о которой ты бы и не вспомнил на следующий день, но для меня это стало глотком жизни. Ты, Северус, заставил поверить, что все не напрасно, что есть смысл в этом бесконечном метании. Мне кажется, я теперь понимаю, в чем этот смысл... Черт, да что я хожу вокруг да около! Мне кажется, да нет, я уверен, что люблю тебя. Я... я не знаю, как это и почему, но с тобой я почувствовал себя живым тогда и чувствую сейчас, сидя рядом с тобой. Черт, это как в каком-то дешевом сопливом романе, но я не знаю, не умею говорить красивостей так, чтобы они не звучали пошло... черт... что я несу?       – Иди к черту, Поттер...       Было темно, когда кто-то отвязал от его век гири и Северус смог открыть глаза. С минуту он лежал, привыкая к неполной темноте, в которой отчетливо различались стыки каменных плит на потолке. Затем, поочередно сжав и разжав кулак сначала левой, потом правой руки, он, морщась от неприятной слабости и легкого головокружения, принял сидячее положение. Взгляд сразу же наткнулся на крохотную кушетку рядом со стеной, на которой, свернувшись калачиком, спал черноволосый юноша. Снейп прекрасно помнил, как послал его к черту, внезапно обретя способность не просто слушать, но еще и говорить, когда тот начал сбивчиво объясняться в любви, и недоумевал сейчас, почему Гарри Поттер, эта, теперь заслуженная, звезда магического мира, все еще находился здесь. Впрочем, ему было сейчас не до пространных размышлений о характере поступков малолетних Спасителей магического мира.       Босые ноги коснулись холодного пола, Северус с неудовольствием обнаружил на себе больничную рубашку. Держась за спинку койки, он медленно обогнул ее, подойдя к стулу, на котором была аккуратно сложена одежда из его личных комнат, поскольку то, в чем его доставили сюда, подлежало только немедленному сожжению. Стараясь не делать резких движений, Северус осторожно оделся. Хуже всего еще подрагивающим рукам давались бесчисленные пуговицы мантии.       Поттер спал и в ус не дул, и зельевар разглядывал его некоторое время. Очки перекосились и давили на переносицу, от чего юноша время от времени морщился во сне, пухлые до неприличия красные губы чуть приоткрыты, руки удобно сложены под щекой, а колени подобраны едва ли не к подбородку. Когда он проснется, то долго не сможет разогнуться, в такой позе все тело затечет. Снейп тихо фыркнул, представив себе Поттера, скрюченного как прихваченный ревматизмом старик.       – Профессор?       Гарри сонно моргал, поправляя очки и фокусируя взгляд на стоявшем над ним Снейпе.       – Профессор!       А это он обнаружил, что зельевар не просто стоит, но еще и «при параде» и явно собирается побыстрее смыться из Больничного крыла.       – Не орите, Поттер, иначе мне придется применить к вам Силенцио, – Снейп нащупал в кармане мантии палочку, найденную там же, на стуле с одеждой.       Оглянувшись на покои Поппи, примыкающие к больничным палатам, Северус удостоверился, что чуткая медсестра все же не проснулась. Не хватало ему еще сейчас спорить с ней на предмет собственного самочувствия. Больше всего зельевару хотелось добраться до своих покоев и рухнуть в кресло.       – Вы очнулись, – констатировал Гарри, окончательно просыпаясь.       К удивлению и некоторому огорчению Снейпа, мальчишка поднялся с кушетки весьма резво, как будто ночевать в такой позе было для него привычным делом.       – Похвальная наблюдательность, мистер Поттер, десять баллов Гриффиндору.       А вот сейчас зельевар с удовольствием наблюдал, как округлились глаза мальчишки, определенно, раньше он никогда не слышал, чтобы профессор Зельеделия присуждал Гриффиндору баллы. Конечно, он бы и не сделал этого, если бы не знал, что учебный год кончился еще в прошлом году, примерно в то же время были разбиты и факультетские часы. Малочисленные войска Хогвартса тоже были разбиты, и драгоценные камни, заменявшие песок, окрашивались багряным, рассыпавшись по холлу. Лишь гриффиндорские рубины, казалось, впитывали кровь, сияя еще ярче.       – Куда вы сейчас? – поборов изумление, спросил Гарри.       – На могилу Темного Лорда, только вот пару гвоздик захвачу.       – Вы уверены, что дойдете? – усомнился Гарри, но встретив взгляд зельевара, поспешил исправиться: – От Волдеморта даже могилки не осталось, такая незадача...       – Я знаю, идиот!       Снейпу уже порядком надоел этот не менее идиотский треп, и он развернулся, намереваясь удалиться. Жаль, пока что нельзя было сделать этого так же эффектно, как в былые времена, не опасаясь тут же свалиться от столь резкого порыва. Перед глазами и без того расплывались круги.       – Постойте, - Гарри догнал его на пороге Больничного крыла. – Давайте я вас провожу.       – Зачем это, Поттер? – Снейп резко остановился, слегка покачнувшись, и впился в него глазами.       – Да мало ли, – уклончиво ответил Гарри, отведя взгляд. – Вдруг вы тоже воскрешать Волдеморта намерены.       Весь путь до подземелий он держался позади, но на расстоянии вытянутой руки, словно готовый в любой миг подхватить зельевара, если тому станет плохо. Плохо Снейпу было и без того, потому спина его была неестественно прямой, дыхание приходилось контролировать, медленно и тихо выдыхая через плотно сжатые зубы.       – Я, Поттер, предпочту, как более умный, свернуть удочки и свалить куда подальше, – произнес Снейп, когда дверь его личных покоев захлопнулась, а Гарри остался внутри. Не было никаких сил выпроваживать этого наглеца, смущенно топтавшегося у двери.       – Вы и это тоже слышали... – голос его прозвучал странно печально.       – Я слышал все, мистер Поттер.       Опустившись в кресло, Северус позволил себе откинуться на его спинку и наконец расслабить мышцы. Никогда прежде замок не казался ему таким огромным, а путь до собственных покоев - таким энергозатратным.       – И... что вы об этом думаете? – Гарри вскинул голову и встретился с зельеваром взглядом.       – Я думаю, что вы идиот, Поттер. Я вам это уже говорил сегодня, – нахмурился Снейп.       Вынув палочку из кармана, невербальным Акцио он призвал с полочки дальнего шкафа три флакона с зельями. И, поколебавшись секунду, темную бутылку виски и бокал. Алкоголь оставался одним из самых эффективных, хоть и не самых практичных, методов расслабиться.       – Да, а еще вы меня послали, когда я вам... – он задохнулся, не сумев подобрать что-нибудь более нейтральное чем «признавался в любви».       Отлично поняв, почему юноша оборвал себя, Снейп ухмыльнулся.       – Вам нельзя, – буркнул Поттер, кивая на бутылку в его руке.       – Вы мне, что ли, запретите, Поттер? – удивленно вскинул брови зельевар.       С зельями он уже расправился и теперь разглядывал янтарную жидкость в бокале.       – У меня, между прочим, имя есть, – еще более угрюмо произнес Поттер.       – Никогда бы не подумал, – признался Снейп, отпивая из стакана.       Сжимая кулаки, Гарри сделал шаг вперед.       – Вы не ответили на мой вопрос.       – Вы недостаточно точно его сформулировали.       – Хорошо, – тихо произнес юноша, начиная закипать, – что вы думаете о том, что я вам сказал в Больничнок Крыле, пока вы были без сознания?       – Не знаю.       – ???       – Пока я был без сознания, я, естественно, не слышал, что вы там говорили, – пояснил Снейп, заново наполняя стакан.       В голове шумело, Снейп поморщился. Он бы предпочел, чтобы эти неудобства были вызваны алкоголем, а не его экспрессивным гостем. По крайней мере, с алкоголем он знал, как справляться.       – Что вы думаете о том, что я сказал вам, когда вы были в сознании и слышали меня? – медленно прошипел Поттер.       – Я думаю, что Люциус поступал весьма дальновидно, покупая недвижимость за границей и оформляя ее на разные имена.       – Черт возьми, Снейп, я не об этом тебя спрашиваю!       – Поттер, оставь свои темнолордовские замашки и не сверкай глазами.       Не меняя положения своего тела в пространстве, Снейп разжег камин, шевельнув в его направлении палочкой. Потрескивание огня приятно дополняло гул в голове. В ту же секунду Поттер навис над ним, оперевшись обеими руками на подлокотники кресла.       – Ты собираешься хоть как-нибудь реагировать на то, что я сказал, что люблю тебя, чертов ты идиот?! - И тут же отпрянул, словно сам испугавшись своих слов, своего тона.       – Нет, Поттер, идиот из нас двоих ты, – с удовольствием повторил зельевал, сдержав усмешку. – И, кажется, я уже говорил тебе, чтобы ты проваливал ко всем чертям.       На мгновение Снейп прикрыл глаза и украдкой вдохнул миндальный запах.       – Ты еще здесь? – поинтересовался Снейп, не открывая глаз.       – И я никуда не собираюсь уходить, – сердито буркнули в ответ.       – Поттер, ты разве думал, что я, очнувшись, кинусь к тебе на шею, щебеча об ответных чувствах?       Зельевар по-прежнему не открывал глаза, было довольно забавно и приятно говорить гадости куда-то в темную пустоту, а самому тем временем вдыхать запахи миндаля, соли и пыли.       Разговор был пустым, Снейпу не составило бы труда даже в нынешнем состоянии вышвырнуть мальчишку из комнаты - лучше бы вообще не пускать, - но он отчего-то этого не делал. Должно быть, сказывалась усталость и виски, не иначе.       – Значит, не кинешься? – хмыкнул голос возле его уха.       – Поттер, не будь еще большим дураком, чем я тебя считаю. Ты прикончил Темного Лорда, тебе открыты дороги куда угодно. Иди на все четыре стороны, грейся в лучах славы, поступай в Аврорат, иди в профессиональный квиддич. Женись на Уизли и пополни их кроличью нору еще пятью-семью рыжими макушками, так и быть, я не стану придираться к ним больше обычного. Давай, Поттер, я старый больной человек, оставь меня в покое, дай я спокойно напьюсь, поминая Лорда…       Вопреки своим словам, боли Снейп не чувствовал, действовали еще обезболивающие, горький вкус которых не могла перебить горечь виски. Любопытно, сколько времени он провел без сознания? Неделя, месяц или месяцы? Или Последняя битва была вчера, как и ночь перед ней?       – Обойдешься. Мне не нужна Джинни или еще кто-нибудь. Мне ты нужен. Только не говори, что переспал тогда со мной из жалости или еще из-за чего-нибудь подобного, все равно не поверю. Ты можешь лгать, но твое тело не лгало, Северус.       Последнее Гарри прошипел в самое ухо Снейпа, с удовольствием замечая, как тот вздрогнул. И прежде, чем Северус успел выдать новые порцию ядовитых комментариев, заткнул ему рот поцелуем.       Стакан с глухим стуком упал на ковер и прокатился по нему, разливая янтарную жидкость. Губы Северуса отдавали горечью, но ее смело перекрывал запах миндаля. Так пахла синильная кислота, вызывающая кислородное голодание, перехватывающая горло. Безвредная в малых дозах, она могла разрушить нервную систему, остановить сердце, укутав своим странно-приятным запахом. Задушив им в прямом смысле этого слова.       - Того, на что ты надеешься, Поттер, все равно не будет, - Снейп отстранился, откинув голову на спинку кресла.       Словно обжегшись, Гарри отшатнулся. Дыхание после поцелуя еще не восстановилось, он нервно облизал губы.       - Как ты можешь быть таким… - не найдя подходящего слова, он дернулся назад, но сцепившиеся в кольцо на его запястье пальцы, не пустили. - Что тебе нужно?       - Вопрос в том, что нужно тебе, - брови зельевара приподнялись, помедлив, он со вздохом добавил: - Гарри.       - Я уже все сказал тебе в Больничном крыле, - буркнул тот, но попытки вырваться прекратил.       Прохладные пальцы Снейпа поглаживали нежную кожу запястья, словно зельевар забылся, взгляд его оставался непроницаемым.       - Почему ты сказал, что ничего не будет? - тихо спросил Гарри, не решаясь ни ответить на мимолетную ласку, ни просто пошевелиться, чтобы не спугнуть. Но вопрос жег язык, как и десятки других, в которые он так и не мог поверить.       - Потому что часа не прошло, как я очнулся в Больничном крыле, идиот! - вопреки грубому тону, рука Снейпа переместилась на талию Гарри, притягивая того ближе, заставляя сесть на подлокотник кресла. - И постель, о которой ты грезишь, я предпочту исключительно в качестве места для здорового, желательно, хотя бы девятичасового сна.       Смутившись, Поттер залился краской. Хоть и глядя сейчас на зельевара сверху вниз, он чувствовал себя его студентом, не отличающим аконит от асфоделя. Взгляд Снейпа стал насмешливым, словно он читал его мысли. Как кролик перед удавом, не отрывая глаз, Гарри приблизил к нему свое лицо, все еще боясь быть отвергнутым.       Но этого не произошло, когда их губы вновь встретились. Обхватив его затылок, Снейп только углубил поцелуй, пальцами другой руки выводя причудливые узоры по спине Гарри.       Зеленые глаза влажно блестели, отражая язычки пламени, а черные поглощали этот свет, впитывая в себя, ревниво скрывая его на самом дне своего омута. Дыхание обжигало, на ключицах в вороте рубашки поблескивали капельки пота, и все было так правильно, так законченно и совершенно, как только может быть при общем ощущении неправильности и запретности.       Но все же это было, и все сомнения, все страхи и кошмары отползали прочь, извиваясь и кривясь. И все происходило так, как и должно. Время никогда не было растрачено понапрасну, вместо тиканья часов слышалось дыхание, иногда хрипло обрывающееся, меняющее свой ритм, но не теряющее своего горячечного жара. И слова были не нужны, все и так было просто и понятно. И правильно.