Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

Джин откинул сценарий в сторону и рухнул на кровать. — Мы можем просто вернуться к рекламе курочки, пожалуйста? — простонал он. Не получив никакой реакции на свои слова, он окинул спину безмолвного Шуги задумчивым взглядом и спросил: — Ты читал? Тот ответил не сразу: — Нет. «Ничего удивительного. Как всегда будет импровизировать на ходу». — Прочитай, мне не с кем поделиться своим возмущением. Юнги оторвался от своего компьютера и оглянулся на него, смерив тяжелым взглядом. — Ладно, — тут же капитулировал Джин, — пойду, с кем-нибудь другим обсужу. Он поднялся, прихватив валяющиеся бумажки, прошел мимо вновь углубившегося в работу Юнги и вышел в коридор. Они делили с Юнги комнату уже год, и Джин до сих пор не мог определиться, нравилось ему это или нет. С одной стороны, Шуга был идеальным соседом: ты не трогаешь его, он не трогает тебя — всё, все счастливы (что было особенно актуально в реалиях их плотного графика, когда иногда хотелось просто прийти домой, уткнуться в подушку и никого не видеть), никаких дележек личного пространства, правил и комендантского часа, как это было у Намджуна с Ви. Но с другой стороны, отдачи, в которой Джин порой так нуждался, тоже не было: разговаривали они редко, чаще просто сидели каждый за своим компьютером, что у Сокджина складывалось впечатление, будто они два незнакомца, снимающие одну комнату на двоих. Но, нет, Юнги не был холодным или отчужденным, просто был скуп на эмоции, ему и так нелегко приходилось вытаскивать из себя всё глубоко сидящее дружелюбие, когда на них были направлены камеры, так хоть дома он позволял себе расслабиться и не расплескивать драгоценные эмоции. Одновременно с Джином из соседней комнаты показался Намджун с сумкой через плечо. Вышли они секунда в секунду, словно в какой-то типичной мелодраме, где режиссеру нужно сталкивать персонажей посредством таких дешевых приемов, и замерли, глядя друг на друга. — Ты куда это собрался? — спросил Джин неоправданно строго, словно мать, заставшая своего сына ночью у входной двери. — Работать, — нерешительно ответил Намджун, усиливая ассоциацию. — Сценарий читал? — Да… — Учил? — Джин помахал бумагами перед его лицом, уже почти полностью вживаясь в эту неожиданную роль строгой матери. Об «учил» тут речи и быть не могло, тексты раздали им буквально час назад, когда они вернулись в общежитие с «Music Core». — Не хочу, — Намджун отвернулся, раздраженно скривившись и прекращая их маленькую сценку. — Перечитывать даже не хочу. Джин, который сначала было подумал, что неожиданное раздражение лидера было направлено на него и его дурацкие наезды, понял, что Намджуна этот сценарий расстроил не меньше. Не сказать, что скрипт был так уж плох, наоборот, для простенькой дорамы он бы подошел и, возможно, собрал бы многочисленную аудиторию у экранов телевизоров, но он был настолько не в характере их группы, что об этом кричала почти каждая строчка. Сценарий прислали не из BigHit, а непосредственно из компании по пошиву одежды, с которой их агентство наладило тесное сотрудничество. То, что рекламировать им в этом фильме придется именно мужские костюмы было ясно из текста, пестрящего разного рода упоминаниями этой одежды, вставленными по делу и нет. Наверно, поэтому сценаристы выбрали тему мафии, члены которых, судя по разнообразным фильмам, всегда одевались с иголочки, и их группа должна была предстать в виде мафиозной семьи, решающей свои внутренние и внешние проблемы. И всё бы ничего, если бы они зачем-то не решили добавить еще один элемент в виде семи смертных грехов, каждому из которых по сценарию был подвержен один из ребят. Джин переступил с ноги на ногу, возвращаясь к своему прежнему состоянию. Он на автомате поднес листочки к лицу, и в глаза тут же бросились первые неприятные строки: «Намджун — гнев, Сокджин — обжорство…» Джин опустил руку. — Может, это не окончательный текст? — спросил он с надеждой. — Раздали бы нам его в таком случае? — справедливо заметил Рэпмон и двинулся к выходу. Джин потопал за ним. — Может, мы можем высказаться, чтобы его хотя бы переделали немного? — Можно попробовать, — кивнул Намджун, но было похоже, что сказал он это просто, чтобы что-то сказать. По его лицу было видно, что в успех этого предприятия он не верил. Да, руководство BigHit во главе с Бан Шихеком к ним старалось прислушиваться, но одно дело, когда они снимали что-то внутри самого агентства, а другое — совместно с компанией-партнером, контракт с которой они уже подписали. Намджун надел кроссовки, чуть сжал плечо Джина, молча прощаясь, и вышел во двор, где его уже ждала машина. Джин, лишившийся собеседника, нехотя развернулся обратно и, в поисках другого, заглянул на кухню, где приметил Чимина, чья розоволосая голова склонилась над тарелкой с овощами. — В каком месяце люди едят меньше всего? — бодро спросил Сокджин, уже готовя гениальный ответ «В феврале!» и шутку на тему его диеты, но тот поднял на него столь тоскливый взгляд, затуманенный мыслями, что Джин решил воздержаться. — Какая цель? — спросил он, наливая себе воды. — Еще два килограмма, — ответил Чимин, вяло махая перед собой листком салата. Была у него традиция после каждого прочитанного комментария об округлившихся чертах своего лица садиться на диету. А так как комментариев такого рода при желании можно было найти под любым постом с их фотографиями, то дань этой традиции воздавалась с завидной частотой. Двуличие некоторых фанатов в этом плане коробило Джина. В интернете и на фанмитингах они просили их заботиться о себе и хорошо питаться, а стоило им заметить малейшую прибавку в весе, то они не упускали возможности на это указать и пожурить за то, что посмели дать себе слабину. Склонный к полноте и самобичеванию Чимин (в большей степени — второе) к фанатским хотелкам прислушивался и день за днем оттачивал свое фигурное тело, порой бросаясь в крайности. — Ну, мне кажется, что уже и сейчас всё хорошо, — приободрил его Джин, опираясь о раковину. — Недостаточно, — покачал головой тот. «Недостаточно» — это могло бы стать девизом всей чиминовской жизни. Недостаточно строен, недостаточно интересен, недостаточно удачлив, недостаточно хорош — всё это придумал про себя он сам, раз за разом с упоением ударяясь в самокритику. Джин пожал плечами. Эта черта Чимина расстраивала его и эмоционально выматывала: самооценка Чимина была той еще анти-неваляшкой — сколько ее не поднимай, она стабильно падала снова. — Читал? — спросил его донсен, кивая на сценарий. Джин чуть не вздрогнул, только сейчас заметив, что скрипт короткометражки лежал тут же, придавленный Чиминовым телефоном. С Чимином он его обсуждать точно не хотел. — Нет, — бодро соврал он и не спросил того же в ответ, хотя такое развитие диалога напрашивалось. — И я нет, — младшему и не нужен был его вопрос. — Точнее, начал, но дальше распределения ролей не ушел… И Джин даже знал почему. — Похоть? — Чимин поводил своим пухлым пальцем по первому листу и поднял на него вопрошающие глаза. — Похоть?.. Джин вздохнул — похоже, он нашел себе собеседника, как и хотел, но теперь был этому совсем не рад. — Учитывая твой образ на протяжении последнего полугодия, не удивительно… — Раньше я был на последнем месте по привлекательности, а потом меня начали называть сексуальным. Мне нравилось, — сказал Чимин с непередаваемым сочетанием грусти и гордости. В этом не было ничего зазорного — его привлекательность не возникла ниоткуда, а была результатом его нелегкой работы над собой. — А сейчас, когда «сексуальность» превратилась в «похоть», я думаю, а стоило ли оно того?.. А к этому ли я стремился? — Не забывай, что это не то, что мы из себя представляем, а то, что в нас видят фанаты. Это было правдой. Распределение ребят по смертным грехам эта компания-партнер, написавшая сценарий, произвела не самостоятельно, а при помощи ни о чем не подозревающих фанатов и при поддержке самого BigHit Entertainment. Пару недель назад, еще до выхода «Spring day», на официальном сайте BTS безо всяких предупреждений и объяснений было опубликовано голосование под заголовком «Семь смертных грехов Бантан», где фанатам предлагалось распределить каждого члена группы по смертным грехам, которые им, по мнению фанатов, больше всего подходили. Их поклонники голосовали активно, но особой реакции и подозрений ни у них, ни у самих ребят эта тема не вызвала, подобных тематических голосований на сайте было выше крыши: так фанаты могли распределить их по могучим рейнджерам, диснеевским принцессам, черепашкам-ниндзя, телепузикам и бог знает чему еще. Когда вывесили этот опрос, Джин его заметил, но за результатами не следил — он с самого начала ожидаемо лидировал в чревоугодии, поэтому больше к этому посту не возвращался, и с другими ребятами они его не обсуждали, потому что тема была на самом деле не очень приятной: грехи это вам не телепузики, и, если выбирать меньшее из зол, то Джин считал, что с обжорством ему еще повезло — они сами намеренно тиражировали эту его фишку с неуемным аппетитом, так что не удивительно, что фанаты на нее повелись. Повелись они и на сексуальный образ Чимина. Если Джин еще набрал небольшой процент в пункте «Гордыня», то Чимин отвоевал «Похоть» почти стопроцентно. — И если я могу сказать, что «Обжорство» — это про меня, — нарочно покривил душой Сокджин, усаживаясь рядом с младшим, — то «Похоть» — это не про тебя, а про фанатов. Это то, что они чувствуют, глядя на тебя. Удовольствие, конечно, сомнительное, поэтому Чимин состроил шутливо-брезгливую моську и рассмеялся, но так натужно, что это невольно напомнило о выражении «В каждой шутке есть доля правды». Но тут и шутки-то не было, а вот правда лезла из всех щелей. Неожиданно в кухню ворвался Тэхен, прерывая их спонтанный разговор по душам, подскочил к Чимину, выхватил листик салата, который тот всё еще теребил в руках, и запихал себе в рот. Потом поочередно похватал с тарелки все помидорные дольки и отправил туда же. — Эээй, ты чего, — запоздало возмутился Чимин, когда Тэхен уже почти уничтожил весь его здоровый ужин. — Я же жадный! — радостно пояснил он. — Я у тебя всё заберу и съем, — Ви внезапно схватился обеими руками за Чиминово ошарашенное лицо. — И тебя тоже съем! — он легонько куснул того за кончик носа. Чимин заверещал и со смехом стал отбиваться от ловко уворачивающегося Тэхена. — Ты, кажется, свою роль с моей перепутал, — Джин фыркнул, наблюдая за их возней, и этим комментарием на свою голову привлек внимание в край разыгравшегося Ви. Он оказался перед Джином неожиданно, тот даже моргнуть не успел, как почувствовал его зубы у себя на шее. Пришла очередь Джина вопить на всё общежитие. Он пнул воздух, где секунду назад стоял Тэхен, успевший отскочить от него в другой угол кухни, и потряс кулаком, задыхаясь от иррационально душившего его смеха. В проеме показалась любопытная моська Хосока. — Что за ор? Кого убивают? — с воодушевлением спросил он. — Тэхен нас покусал! — пожаловался Чимин, потирая пострадавший нос. — Да?.. — Хосок завис на секунду, а потом спросил: — Теперь тоже так будете позировать? — и он приложил два пальца буквой «V» к лицу. Они все грохнули от смеха, а больше всех заливался Ви. — И ты будешь, хён! — с этим боевым кличем Тэхен кинулся к Хоби, а точнее за ним, потому что тот успел ретироваться в ту же секунду, как заметил приближающуюся угрозу. Чимин рванул за ними, мало ему, видимо, досталось укусов. Из коридора послышались вопли, хохот, какие-то удары и хлопанье дверей. Джин потер саднящую шею и поспешил обратно в свою комнату, пока троице не пришло в голову вернуться на изначальное место преступления. А в его обитель (ладно, чего греха таить, в обитель Юнги) они сунуться точно не посмеют. *** На утро след от тэхеновских зубов превратился в синяк — небольшой, но всё же заметный. Будь Сокджин ортодонтом, то восхитился бы идеальным прикусом своего донсена. Но проблема была в том, что он был не ортодонтом, а всего-навсего знаменитым на всю Корею и мир айдолом, торговавшим внешностью в целом и своей изувеченной шеей в частности. Он как раз разглядывал эти две фиолетовые ровные дуги на своей коже в запотевшее зеркало ванной, как вошел Намджун. — Ой, ты еще не закончил? — Рэпмон замер на пороге. — Закончил, закончил, — он жестом разрешил Намджуну проходить. — Просто вернулся за тональником, он где-то тут… — Джин выудил из тумбочки нужный тюбик, выдавил немного себе на пальцы и опять замер у зеркала, чуть повернув голову. — Блин, или лучше это корди оставить? — Что там? — Намджун приблизился, заглядывая за его плечо, и резко замолчал. Сокджин неосознанно перевел взгляд на застывшего позади него лидера, не понимая причины неожиданного затишья. Лицо у того было таким, будто у Джина из кожи, как минимум, выползали скарабеи на манер фильма «Мумия», что Джин на мгновение даже испугался, хотя прекрасно знал, что кроме синяка там ничего не было. — Это просто укус, — на всякий случай сообщил ему он. — Укус? — повторил за ним Намджун, не отрывая загипнотизированного взгляда от чужой шеи. — Хосоку больше вчера досталось, — добавил он, зачем-то оправдываясь. — Хосоку? — Рэпмон, наконец, поднял глаза, и они встретились взглядами в отражении зеркала. — Да, Тэхен вчера с цепи сорвался. — Тэхен? — Ты сейчас на каждое мое предложение будешь вопросом отвечать? — нервно рассмеялся Джин и пихнул стоящего слишком близко парня локтем, заставляя отодвинуться. — Изображал вчера из себя Жадность и покусал нас всех. Не спрашивай, как это связано. — Жадность, — хмыкнул Намджун и отошел к стиральной машине. Джин смывал с пальцев телесный крем, решив всё же предоставить синяк стилистам, и поглядывал на спину в отражении. «Намджун сломался», — подумал он. А как еще понимать эти односложные предложения, представляющие собой выжимки из реплик самого Джина? Не мог же он… — Подожди… — Джин медленно разогнулся, выключая кран. — А ты что подумал? Рэп Монстр обернулся к нему с таким смущенным выражением лица, что всё сразу стало на свои места. — Извращенец! — Джин швырнул в него первым попавшимся полотенцем, заливаясь краской. — Вот уж кому должна была достаться Похоть, а не Чимину! — и он стремглав вылетел из ванной, чтобы Намджун не успел заметить, как его лицо расползлось в неконтролируемой улыбке. *** К счастью, больше подобных недоразумений не было, так как стоило им появиться в гримерке перед фанмитингом в Хондэ, Хосок тут же принялся громко жаловаться стилистам на обезумевшего Тэхена. Он просил их надеть на Ви тот чокер, больше похожий на ошейник, который был на нем на некоторых предыдущих выступлениях, чтобы он, не дай бог, не покусал фанатов, но, как оказалось, сегодняшний фанмитинг они должны были провести не в образах песни «Spring day», как на всех предыдущих встречах с фанатами, и даже не в кожаных одеяниях «Not today», а в костюмах, сшитых под военную форму. Она скрыла все укусы на плечах и предплечьях Джей-Хоупа, а вот синяк на шее Джина пришлось замазывать. Хосок жаловался на Ви в шуточной форме, но досталось тому не на шутку. Не столько от корди, сколько от менеджеров, жестко пристыдивших его за ребячество и безответственность. Тэхен попросил у всех прощения, склонившись в низком поклоне, и отошел в дальний угол ждать своей очереди. Он улыбался, но от этой его улыбки у Джина всё внутри переворачивалось. Да и не только у него, похоже. То один, то другой, каждый из ребят как бы невзначай подходил к нему в его отшельничий уголок, развлекая кто чем мог, а Чонгук вообще, как пришел, так и не отошел вовсе. И когда Тэхена позвали в кресло, то всё уже, казалось, снова было в порядке. Когда они уже готовились к выходу, Джин краем уха подслушал разговор стаффа о том, что компания-создатель этой псевдо-военной формы (как и некоторых других их сценических костюмов) «Divineround» и являлась заказчиком фильма, сценарий которого им раздали вчера. Его это удивило: насколько он знал, «Divineround» не был такой уж крупной компанией, но им хватило денег заказать всю группу на целый фильм и настоять на том, что сценарий будет создан ими без участия кого-либо со стороны BigHit. Джин не знал точно, но предполагал, что это была не первая попытка сторонних организаций извлечь выгоду, работая с BTS, но, после их разросшейся популярности, руководство стало особенно избирательно и сотрудничало только с крупными компаниями. Тут же Джин видел два варианта: либо они отвалили действительно хорошую сумму, либо самому агентству это было почему-то выгодно. Третий вариант, где их менеджеры и продюсеры прочли этот сценарий и сказали, что он идеально подходит, он рассматривать даже не хотел. День прошел быстро. Фанмитинг, а затем выступление на Inkigayo — всё было привычно и понятно. Даже первое место было привычным, Джин уже не помнил, когда они в последний раз занимали отличную от первой позицию. До их мирового тура оставалось меньше двух недель, и он предполагал, что теперь, когда они завершили промоушен со «Spring day» и «Not today», им позволят немного отдохнуть и даже, может, на несколько дней отпустят домой. Но не тут-то было. — Съемки фильма начнутся во вторник и продлятся два дня, — объявил менеджер Ким на итоговом собрании после Inkigayo. — В качестве поздравления с завершением съемок в четверг вас будет ждать праздничный обед с Бан Шихёком, так что, если не хотите упасть перед ним в грязь лицом, готовьтесь лучше. У вас есть целый понедельник, чтобы выучить сценарий. Но понедельник был не целым, и они это прекрасно знали: помимо ежедневной репетиции их ждало несколько съемок видео-сообщений для иностранных фанатов, которые, хоть в итоге и получались длительностью не больше минуты, всё же требовали долгой подготовки и порой снимались в несколько дублей. Поэтому после объявления менеджера в общежитие они вернулись не в лучшем расположении духа. Побродили немного, ведя вялые разговоры друг с другом, и раньше обычного разошлись по своим комнатам. — Что за хрень я сейчас прочитал? — спросил в потолок Юнги, брезгливо опуская на пол скрепленные вместе листы сценария, который он, наконец, соизволил открыть. Джин на своей кровати перевернулся к нему лицом, ожидая разговора, которого не дождался вчера. — Не могу поверить, что я потратил целых двадцать минут своего драгоценного времени, читая это. — И потратишь еще два дня, это снимая. Шуга ничего не ответил. Они немного помолчали, пока тот не спросил: — Чимин с Хосоком уже читали? — Не знаю, — Джин пожал свободным плечом, пристально вглядываясь в профиль Юнги. Рэпер кусал губы с внутренней стороны и о чем-то думал, бегая взглядом по стене. Судя по его вопросу, он, так же, как и Джин, пришел к выводу, что роли Чимина и Хосока были хуже всего. Он сам бы еще добавил к ним Намджуна, но их лидер мог с этим справиться, а за хрупкие переживающие души этих двоих он ручаться не мог. — Они ведь нас совсем не знают, да? — задумчиво сказал Шуга, и что-то в его тоне подсказывало Джину, что этот вопрос был адресован не ему, а самому Юнги, просто случайно озвучившему свои мысли вслух, но он всё же решил поддержать разговор: — Сценаристы этой компании? — Фанаты. Это же с их руки мы получили свои роли. — Думаю, мы просто стали заложниками стереотипов, которые сами активно продвигаем. — Хосок — Зависть? Серьезно? — Юнги аж повернул к нему голову и впился колючим взглядом, словно Джин был одним из представителей их фанклуба. — Мне кажется, Хосоку просто досталось то, что досталось. — Это еще хуже. Свой «грех» Юнги не прокомментировал. Сокджин был уверен, что его даже не зацепило за живое то, что фанаты видели в нем Лень. Конечно, вечно лежащий Шуга был одной из фишек их группы, но если кого-то из них можно было упрекнуть в лени, то точно не его. Когда Джин шел спать — Юнги еще работал, а когда вставал с утра — Юнги уже работал. Он вообще не знал, сколько часов в сутки тот спал, и спал ли вообще, продолжая вести свои отчаянные гонки с целым миром и самим собой. Но Джин точно знал, что из всей этой ситуации с доставшейся ему Ленью, как и из других подобных, когда его ошибочно недооценивали, Юнги извлечет максимум выгоды. Чем больше вы недооцениваете Мин Юнги, тем больнее он щелкнет вас по носу в будущем. — Я думал, что это будет что-то вроде скитов, которые мы снимали в «Run BTS!», — после некоторого молчания Джин перевел тему. — Там хоть юмор был, а тут и намека нет. Мы еще снимать-то не начали, а я уже чувствую себя глупо, — Юнги сел и решительно потянулся к своему телефону. — Поговорю с менеджерами. Джин тут же скатился со своей кровати. Это его «поговорю с менеджерами» не сулило ничего хорошего, и в моменты таких «поговорю» Сокджин всегда старался ретироваться как можно дальше, чтобы его не захлестнула эмоциональная волна со стороны Юнги. Нет, он не ругался на менеджеров, более того, всегда разговаривал уважительно и не позволял себе ни единого грубого слова, но то КАК он говорил было отдельной статьей. На памяти Джина Юнги был единственным человеком, который мог психологически задавить человека какой-нибудь безобидной фразой вроде «Добрый вечер». — Добрый вечер, — начал за его спиной Шуга, и Джин поспешил закрыть дверь. Он сразу вошел в соседнюю, к Намджуну с Тэхеном. — Можно я тут у вас бурю пережду? — сказал он с порога, и только потом заметил, что в комнате был только Рэпмон. — Какую бурю? — Под названием «Мин Юнги». Он только что сценарий прочел, теперь звонит менеджерам. Намджун покачал головой. — Менеджеры ему не помогут. Я разговаривал с Бан Шихеком сегодня, даже он тут бессилен. Сказал, что единственная возможность поменять сценарий — это переговоры напрямую с режиссером на съемочной площадке, он будет с их стороны. Если он одобрит корректировки, тогда поменяем. — Тебе не кажется это подозрительным? — Джин на автомате поправил несколько лежащих на боку игрушек на тумбочке Ви. — Что именно? — Всё это, — он неопределенно махнул рукой с зажатым в ней голубым цыпленком. — Комната двух парней двадцати трех и двадцати четырех лет, битком набитая плюшевыми игрушками? — идентифицировал по-своему «это» Намджун. — Ты мою не видел? А я на два года старше, — аргументировал Джин. — Нет, я про всю эту ситуацию со сценарием. Не поверю, что у нашего руководства нет никакой возможности повлиять на ситуацию. Они видят, что мы недовольны, но ничего менять не хотят. — Не знаю… — Намджун отвел взгляд. — В целом, да, этот сценарий не вписывается в нашу концепцию. Не наш стиль, не наша целевая аудитория. Но и наших продюсеров я отчасти могу понять. Такое ощущение, что они пытаются прощупать для нас новую почву. После «Blood Sweat & Tears» число наших фанатов возрастом за двадцать пять возросло, ты думаешь, мы можем вернуться к образам школьников и продолжать петь о любви? — В последних двух песнях ни о какой школьной любви мы не пели, и всё же популярность получили бешеную, — возразил на его слова Сокджин и уселся на кровать Тэхена, прямо напротив Намджуна. — Долго мы на таких песнях не протянем, нам нужно двигаться дальше… Нам… нам нужно взрослеть. На Джина он всё еще не смотрел, и тот вдруг заметил, что грудь его вздымалась тяжело. Взрослеть было страшно. Уж кто-кто, а Сокджин точно об этом знал. В группе взрослеть было еще страшнее: с каждым днем он всё четче слышал неумолимо тикающее время и порой, будь то в шумных гримерках или узких коридорах, где они ждали выхода на сцену, он не мог понять, почему никто кроме него не слышит этого оглушающего тиканья. Оно заводило сердце в бешенном ритме, перекрывало кислород и вызывало желание истошно кричать. Он чувствовал, что по миллиметру непреклонно отрывается от всех этих до боли родных мальчишек, но, нет, он не убегал вперед них, а наоборот, будто бы замедлялся, и всё, что ему оставалось, это протягивать вперед руки, отчаянно пытаясь коснуться их удаляющихся спин и «попытаться пробежать еще немного». И ждать, когда этому «еще немного» придет конец. В коридоре хлопнула дверь и мимо протопал озлобленный Юнги, цедя сквозь зубы ругательства. — Переговоры успехом не увенчались, — сделал вывод Намджун, закрывая предыдущую тему. — Он за Хосока с Чимином переживает. А я еще и за тебя, — он сказал это без задней мысли, и только потом смутился от того, насколько открыто это прозвучало. — А за себя? — спросил чуть сконфуженно Намджун. — Уже нет, — Джин рассмеялся. — Думаю, отношение Тэхена к своей роли передалось и мне. Жадность? Ну и ладно. Обжорство? Ну и ладно. Я должен учиться относиться к этому профессионально, как настоящий актер, если хочу в этом преуспеть. — Понятно. В этом есть смысл, — тот подергал коленкой из стороны в сторону и спросил: — Это тебе через слюну его отношение передалось? — Что?.. — уши неконтролируемо зарделись. — Какую еще слюну? — Блин, — Намджун со смачным шлепком приложил руку к лицу, — я не то имел в виду! В смысле, он же тебя покусал. Ну, тогда… — Да… — Джин не знал, что ему делать: засмеяться или красиво оскорбиться. Он потер шею на автомате, и от Рэп Монстра не скрылось это движение. — Дай посмотрю, — он протянул руку, и Джин на мгновение выпал из реальности из-за этого властного жеста. Намджун продолжал сидеть, протягивая ладонь, и Сокджин силился понять — ему, что, нужно встать и подойти? И должен ли он, если он старше? И если подойти, то что дальше: наклониться, чтобы тому было удобнее смотреть, или извернуться и сесть на кровать? На колени?.. Заметив его замешательство, Намджун тут же вскочил сам, видимо, догадавшись, насколько странно это сейчас выглядело. Пытаясь сгладить предыдущую неловкость, он тут же создал другую: схватился за чужую шею слишком сильно и надавил на многострадальный синяк. — Ай… — Джин зашипел, стараясь оставаться спокойным. — Прости, — испуганно сказал тот, невесомо погладив кожу большим пальцем. — И почему у нас с тобой всегда всё… Он еще даже не придумал, что сказать дальше: «так неловко», или «по-дурацки» или, может, «через одно место», как в комнату ворвался Тэхен. Они и моргнуть не успели, как он с бодрым «Ой, вы бы хоть закрывались!» умчался обратно, хлопнув дверью. — … вот так, — закончил свою мысль Джин. Намджун наклонился и уткнулся в его плечо, тихо и как-то истерически хихикая, а Джин не смог сдержать расползающуюся улыбку. Да, «вот так» — это определение подходило как нельзя лучше.