Спасение твоего разума

Воскресный вечер. Холод. Недосып.

В крови дремота. В поднебесье сыпь.

      Если бы среди времен года распределялись роли, и среди них кому-то суждено было стать Смертью, то, несомненно, ей стала бы поздняя Осень. Медленно тянущаяся, грязная, истощающая, действующая на нервы, кормящая обещаниями о скором наступлении Зимы. Кажется, в этом городе она благосклонна к его жителям, и заранее надевает маску белой сестры, засыпая улицы и крыши домов снегом. Но искусно скрывая свое истинное лицо и подавая надежду на светлое будущее, достает нож из-за пазухи, вонзая его между лопаток, и с хрустом продвигая лезвие до самой глубины души. Она шагает по переулкам, натыкается на тупики, заглядывает в подвалы и окна, выискивая своих жертв. И в этот раз находит его.       Многознаал устал от всего. В прямом смысле. Пытаясь сбежать из этого мира, он возвращается сюда, в холодную и таинственную Печору, в поисках спасения. В последнее время его достают назойливые головные боли, и главное, голоса. Максим идет по самому краю пропасти. Еще немного, и он сорвется туда, так же, как когда-то сорвалась его нервная система.       Лазин делает шаг за шагом и слышит, как трещит снег под ногами. Ему же кажется, что эти звуки издают осколки давно забытого человеческого понимания и доброты. А были ли они?       Леденящий ветер резкими порывами врывается под капюшон, остро покалывая кожу на шее Максима и заставляя его невольно покрываться мурашками, чуть наклонив голову. Снежинки, скорее напоминающие пепел, бешено кружатся в воздушном потоке, словно они сошли с ума. Где-то за переулком отдается эхом ее проклятый голос, закладывая уши, и заставляя, зажмурившись, глубже зарыться в материал теплого пуховика… Знаал переключает свое внимание на тусклый свет и направляется в его сторону, доставая по пути зажигалку и пачку никотиновой дряни. Оказываясь под рассеянными лучами фонаря, вытаскивает единственную сигарету и, не с первого раза, выпускает из небольшого пластмассового сосуда с газом последнюю искру. В следующую секунду со звонким стуком, теперь уже бесполезная, вещь отправляется в урну, а следом за ней и картонная коробка. Свои оставшиеся дни они будут доживать там.       Так просто взять и выбросить на помойку все, что угодно, даже чувства. Переживания Максима остались где-то на всеобщей свалке несбывшихся надежд, разбитых вер и убитых любовей. Теперь эмоции Лазина догнивают где-то среди этой серой массы, хотя раньше они сияли и переливались яркими красками.       Парень делает затяжку и закрывает глаза, пока клубы дыма заполняют бронхи. Внезапно появившаяся боль стучит по височной кости, и звон отзывается в ушах, от чего Знаал тяжело выдыхает. Он поднимает голову вверх, смотря на небо, заполоненное тучами. Невольно всплывают воспоминания. Когда человек произносит громкие слова, то не понимает их важности. Когда дает обещания, то даже не представляет, какую ответственность он за них несет. Может, тогда стоит вообще молчать? Знаал думает о своей семье, которая разрушилась у него на глазах. Всё когда-то сказанное оказалось всего лишь криком в пустоту. Попытки что-то изменить ни к чему не привели. Близкие люди просто отвернулись в самый важный момент. Все разбрелись по своим углам, оставив за собой лишь тени, которые преследуют Макса каждый раз, когда он вновь пытается все осознать. В итоге приходится снова делать выбор: уснуть или умереть.       Лазин чувствует, как немеют пальцы на холоде, но сигарету не выпускает. Повязка на лбу словно давит, хочется ее снять. Спустя некоторое время, ему уже кажется, будто некое ощущение тяжести переходит на плечи, и вдоль остистых позвонков по спине пробегает обжигающий импульс. Парень продолжает смотреть на небо и пепельную метель, пока Она стоит сзади и приятно водит кончиком ножа по пояснице, поднимаясь выше, задевая широкие лопатки, дуги ребер... Снова эти голоса, они куда-то зовут. Куда-то вверх, в эти серые тучи. За ними, должно быть, спокойно до безумия. «Тебя там ждут» слышит Макс из-за переулка. Переулка своего сознания. Грязно-серое одеяло над головой стремительно тянется с ветром куда-то на запад, и не заканчивается. Он же и подхватывает уже потухшую сигарету Лазина, пронося ее несколько метров над землей и после бросая в сугроб. «Иди со мной». Многознаал делает шаг в никуда, и в этот момент раздается сирена скорой помощи. Парень, словно вышедший из комы, оборачивает голову в сторону звука, видит изредка мелькающую перегоревшую неоновую вывеску, и понимает, что стоит тут уже довольно долгое время. Макс достает из кармана смартфон: на часах 1:23.       - Блять… Он просто пробродил по улицам города несколько часов, сам этого не заметив.       

Нарастает лед, жизнь промерзает до дна.

В голове — бардак — огненная страна.

Возвращаясь домой, Макс сбрасывает с себя ботинки и улыбается от осознания того, что у него замерзли ноги, как когда-то давно в детстве. В принципе, ему не страшно, он привык к холоду. Лазин раздевается и направляется в ванну, стирая тыльной стороной ладони капли растаявшего снега с бороды. Через несколько минут просторная ванна заполняется горячей водой, и уставшее мужское тело погружается в нее по самую шею. Боль в висках продолжает стучать, и вскоре плитка на стенах будто бы плавится, а узоры на ней расползаются и превращаются в непонятные мутно-грязные разводы. Парень понимает, что пропустил вечернюю дозу таблеток, и теперь вынужден страдать. Он задерживает дыхание и опускает голову под воду. В шутку надеется на то, что потеряет сознание и захлебнется, ничего не почувствовав. Ведь это поможет избавиться от проблем? Воздух в легких постепенно заканчивается, и больше не выдерживая, Максим выныривает из воды, шумно дыша. «Непобедимых нет нигде» вспоминает он строчку из своей же песни и выходит из ванны, слегка пошатываясь и опираясь о стены, которые продолжают растекаться под ладонями. Лазин проходит мимо зеркала, краем глаза заглядывая в него, замечая свое уставшее лицо и останавливаясь перед ним на какое-то время, чтобы рассмотреть себя лучше. Зрачки внезапно расширяются на секунду, словно в их отражении показалось что-то ужасное, и вновь сужаются, понимая, что опасность миновала. Глаза – зеркало души. Несомненно, с этим невозможно поспорить, ведь именно они выдадут тебя с потрохами в первую очередь. Максим берет себя пальцами за нижние веки и оттягивает их вниз, оголяя их слизистую с мелкими покрасневшими сосудами. Некогда красивые серо-зеленые радужки блестели под холодными лучами Печорского солнца и сводили девушек с ума. Чаще всего Многознаал прячет свой чарующий живой взгляд под стеклами очков, а ныне он и рад вообще их не снимать, лишь бы люди не видели потухший огонь в этих глазах.       «Лучшие люди не ступают по земле» - вновь раздается где-то в рамках разума чужой голос и сам этого не хотя, Лазин сжимает пальцы в кулак и мощным ударом разбивает отражающую поверхность перед собой. Стекло трескается, распадаясь на крупные и маленькие кусочки, вцепляясь в кожу Макса и яростно разрезая ее, а после падает на пол. Кровь тут же начинает струей сочиться из ран и стекать по кисти, но Знаал не издает ни единого звука, лишь только медленно отправляется на кухню в поисках бинтов и антисептика.       Шаря по ящикам и шкафчикам, Лазин не находит ничего толкового, кроме антибактериальных салфеток, которые оказались высохшими. Закатив глаза, Знаал тут же вытаскивает бутылку водки, не дожидаясь, открывает ее и начинает поливать свою ладонь, обжигающей раны, сорокаградусной. Первая помощь оказалась настолько неприятно болезненной, что смогла заставить прошипеть взрослого мужика.Капли крови, смешанные с алкоголем, падающие на пол, постепенно образуют небольшую бледно-красную лужицу на паркете, пока Максим пытается перевязать пальцы теми самыми салфетками, совсем забыв про то, что существует бинт. Недовольный таким раскладом, он залпом отпивает из бутылки немалое количество водки и зажмуривается, чувствуя разливающийся жар по горлу и грудной клетке:       - Ебаные голоса, как же вы меня заебали! Когда в голове Лазина вновь начинают слышаться ненужные ему беседы с ним самим, он со злости и отчаяния размазывает ступней по полу кровавую кляксу. Подхватывая бутылку, Макс идет в комнату, держась второй рукой за затылок и нервно улыбаясь: - Ну давай, блять, что ты еще скажешь, сука?! Делая очередной глоток, он упирается латеральной стороной предплечья в оконное стекло и выглядывает на улицу. Ветер начал завывать лишь сильнее, заметая улицы снегом и раскачивая деревья. «Очень впечатляюще, собственно, что еще стоило ожидать в этом месте в конце ноября?» думает про себя парень и сощуривает, слегка слезящиеся от усталости, глаза. Посмотрев на разрезанные пальцы, Максим мысленно осознает, что такие раны рубцуются быстрее раз в десять, чем те, которые оставляет на душе род человеческий. «Добрым людям всегда делают больно, разве они должны это терпеть?» вновь шепчет чужой голос, кажется, где-то рядом с ушной раковиной и Лазин закрывает уши руками, лишь бы не слышать их. Однако, это его не спасает, и неизвестное продолжает генерировать фразы, отчего Многознаал не выдерживает и разбивает наполовину полную бутылку об подоконник, заливая его водкой и забрасывая осколками. «У них другое предопределение, и не в этом мире». Репер хватается за голову, тяжело выдыхая и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать во все горло. Он пытается понять, за что ему это. Почему собственный разум пытается его загнать в угол и уничтожить? Когда он успел потерять свое предназначение в жизни? И почему его привело туда, откуда он с самого детства пытался выбраться? Видимо, судьба посчитала нужным поиграться с Максом, в неудачное для него время. Внезапно начинает сводить желудок, а к горлу подкатывает мерзкий комок, который так и готов вырваться наружу из парня. Прикладывая большую ладонь к животу, Знаал начинает глубоко и медленно дышать, пытаясь успокоиться. Он понимает, что если сейчас не вырубится, в лучшем случае, хотя бы на пару часов, то разнесет всю квартиру, либо в худшем, убьет себя. Лазин обреченно вздыхает и резко выдвигает ящик, в котором судорожно начинает что-то искать. Ничего не находя и шепотом матерясь, Максим быстрым шагом идет на кухню, вытаскивает из шкафа пузырек со снотворным и не смотря на дозу, выпивает примерно одну четвертую содержимого, и после несется обратно в комнату. Многознаал падает на кровать и зажмуривается. Какое-то время его продолжают мучить и сводить с ума голоса. Он сжимает руками подушку и утыкается в нее носом, стискивая зубы. Перед глазами даже в полной темноте что-то кружится. Проходит некоторое время, и Макс проваливается в глубокий сон. Выбор был сделан.

Давай поговорим с тобой, душа,

Обсудим всю тревогу честно,

Чтоб не вернуться больше никогда

Туда, где не хватает солнцу места...