Прощание

Стоял май. Обычный май в обычном городе обычной страны. За окнами светило обычное солнце, дул обычный ветер, по небу плыли обычные облака. Обычные люди спешили на обычную работу, обычные окна обычных домов отражали свет фар обычных машин. На обычной крыше обычного дома стоял обычный парень семнадцати лет и самым обычным взглядом смотрел вниз. Внизу все тоже было как обычно, как и наверху, да как и на самой крыше - все было самым обыкновенным. Одно отличалось от городской рутины, одно лишь портило общую картину обыденности: глаза паренька, стоявшего на краю той самой обычной крыши. Они блестели ужасом, желанием совершить нечто непоправимое, детским ребячеством и подростковой суетой одновременно. В них можно было прочесть весь мир и все проблемы современного общества; все его существо, вся его жизнь сейчас ручьем текла по радужной оболочке и скатывалась в капли в уголке глаз, которым не суждено было упасть на землю. А вот парню было суждено. Не судьбой – им самим. Он отчаялся, совсем потерявшись в рутине и обычных делах, и все вокруг вызывало у него тошноту, и все вокруг ему досаждали. Он не нашел иного выхода, и теперь стоял у края крыши и любовался майским закатом через пелену страха в своих глазах. Внутри него дотлевало, как угли на пепелище, желание жить, и он тушил его как мог, повторяя про себя точный список людей, которым он не нужен. И не было у него такого списка, в котором хоть для кого-нибудь он был бы значим. Стоя на краю крыши в тщетных попытках переубедить самого себя, мальчик смотрел на солнце. Свет жег глаза и сильно мешал обзору, но он все равно смотрел. Перед смертью не надышишься – а он дышал, дышал и смотрел, и не помнил, когда он дышал так же свободно и смотрел так же внимательно. Он стоял, смотрел вдаль, видел солнце, деревья, крыши домов – обычную, самую обычную жизнь из всех, что можно представить. Видел людей, которым еще жить и жить, и в тайне от самого себя им завидовал. Видел облака и очень хотел до них дотянуться, но знал, что скоро весь окажется в них, как в вате, и полетит навстречу солнцу и таким же отчаявшимся, как он. Он смотрел в закат этого дня и этой жизни, и не мог насмотреться, ведь никогда прежде не видел ничего прекраснее. И если на небе его ждал ад, то сейчас он прощался с раем. И прощание было красивым.