Нимфоманка

Сава перебирал виниловые пластинки. Каждую он бережно протирал от пыли и обратно вкладывал в картонные упаковки. У него была целая коллекция: начиная от редких блюзовых до самозаписанных любимых песен. Рядом стоял проигрыватель. Старенький, ещё от деда, как и часть пластинок. Светло-зеленые глаза были задумчивы и затуманены - он всегда входил в какой-то транс, когда слушал музыку. Помехи же, когда игла цеплялась за дорожки на виниле, отдавали некой ностальгией и делали музыку более живой. Она заполняла все его естество, всю его душу. Сава очнулся от настойчивого звонка в дверь. Он резко разрезал воздух и нарушил гармонию музыки. Сава отложил пластинку и неспеша пошёл открывать. На пороге стояла Катя. Высокая, с лоснящимися на свету черными волосами. Она выглядела эффектно в своём темном пальто, с подведёнными карими глазами и полуулыбкой-ухмылкой на лице. - Коман сава? - прислонилась она виском к косяку двери, и из-за спины показалась тонкая белая рука с бутылкой красного вина. - Сава бьен,* - Сава жестом предложил гостье войти. Катя прошла в комнату, не снимая пальто, скинув по дороге бархатные бордовые сапожки на асимметричном каблуке. Изящные пальчики мимолетно коснулись чемодана из-под проигрывателя, коробки с пластинками. Сава завороженно наблюдал за ее гипнотическими движениями. Как и от музыки, он впадал в транс от неё. Катя с хозяйским видом нашла в кухонном шкафу штопор. Она всегда странно открывала бутылки: не просто вытаскивала штопором пробку, а сначала подначивала ее и лишь потом зубами извлекала до конца, при этом внимательно наблюдая за реакцией, прищурив глаза и улыбнувшись краем рта. Она отпила из бокала и подала ему второй. Сава сделал глоток и поставил бокал на стол. - Я закурю? - и не дождавшись его ответа, Катя чиркнула зажигалкой и затянулась. Выдохнула дым и засмеялась, обнажив белоснежные зубы. - Ну что ты на меня так смотришь? Как будто на Венеру Боттичелли. И после непродолжительной паузы продолжила: - Хотя я даже лучше, - снова выдохнула дым, - меня можно касаться, - и усмехнулась. Сава вновь вернулся к пластинкам. Он не мог на неё смотреть: она одновременно в нем вызывала и восхищение, и отвращение. Притягивала непосредственностью, резкими, но точными словами, глубиною мыслей и отталкивала своей порочностью, холодностью и расчётливостью. Катя была какая-то вся «слишком»: слишком красивая, слишком умная, слишком темпераментная, слишком экстравагантная, слишком непостоянная. - Сава, когда девушки строят из себя недотрогу - я ещё понимаю, но когда парни.., - она положила подбородок на его плечо. Он ей не отвечал, потому что знал, что это провокация. - Расслабься. Катя зарылась пальчиками в его русые волосы, а он прикрыл глаза от удовольствия. Она всегда делала это так, что у него пробегали мурашки по всему телу. Сейчас Сава был рад, что стоял к ней спиной, иначе Катя бы самодовольно ухмыльнулась. - Сава, знаешь, чем ты мне нравишься? - она тихо произнесла на ухо. - Ты такой правильный, искренний, веришь в высокие чувства. Пай-мальчик. Прямо хочется укусить. И куснула его за мочку уха. - И ты так веришь, что я такая же. Очень трогательно. Катя провела ладонями по его груди и стала спускаться к животу. - И сексуально. Она коснулась губами его шеи, заставив задержать дыхание. - Люблю добрых и хороших мальчиков. С ними всегда как в первый раз. Сава не выдержал, развернулся и схватил ее за запястья. Пояс скользнул с талии. Под пальто было только нижнее белье и чулки. - Катя, прекрати! Слышишь? Хватит! - он в исступлении потряс ее запястьями. - Я хочу просто с тобой поговорить. Катя засмеялась. - Продолжай, это так заводит. Сава оттолкнул ее в сторону и сел в кресло в противоположном углу комнаты. Катя швырнула на стол пальто. Выверенным движением она поставила пластинку и запустила проигрыватель. - Между крыш и домов, меж дверей - тут и там. Я не помню свой дом, мне забылся мой храм, - пропела она, плавно покачиваясь. - Мне от тебя ничего не нужно, - устало сказал Сава. - Уходи. Катя села на подлокотник и прижала рукой его голову к своему телу. - Мой ты хороший, - чмокнула его в голову. - Все тебе от меня надо, я-то знаю. Сава мотнул головой. Пальчики нежно погладили по щеке. - У меня вообще есть хоть какой-то шанс стать чем-то большим для тебя? Хоть на миллиметр пробить твою броню? - не поднимая взгляда, спросил он. Катя взяла его правую руку и прислонила к своей груди. Сава почувствовал ее тепло сквозь тонкое кружево. - Сава, я не умею любить, я умею желать. Я умею доводить до исступления как мужчин, так и себя. Мне это нравится. Нравится, когда ты закрываешь свои зеленые глаза, прерывисто дышишь через рот, закусываешь губы, когда из праведного мальчика превращаешься в страстного мужчину. Нравится заставлять таких святых совершать грех. Отбрасывать все свои моральные устои, свои светлые чувства. Потому что вся эта ваша святость заканчивается всегда, стоит мне только снять с себя одежду. Я не умею любить, потому что никто этого не умеет. Даже ты. Катя села на его колени к нему лицом. Она сняла кружевное бра и стала расстегивать пуговицы его рубашки. - Никто никого не любит, потому что всем лишь что-то надо друг от друга. Маше от Пети нужны дети и машина. Васе от Ани нужен борщ, глаженные брюки и минет по утрам. Сними свои розовые очки, Сава. Она поцеловала его ключицу. - Просто я не вру ни себе, ни остальным. Я зову вещи своими именами. Мне от тебя нужен секс, потому что мне нравится, как ты на меня смотришь, как ты восхищаешься мной. Катя расстегнула ремень на джинсах. - И тебе от меня нужен секс. А ещё ставить пластинки в проигрыватель. Потому что тебя завожу я и музыка. Катя поцеловала его, немного вдавив в кресло. - Тебе достаточно разговоров? Екатерина (греч.) — чистая, непорочная. Савва/Сава (стар.) (древнеарам.) – желанный. * - Как ты? - Хорошо (фр.).