Потерянный лучик

Время близилось к вечеру. По тихой квартире разносились звуки постукивания вилки о тарелку и редкие возгласы. Вскоре Деку поднялся и ушел к раковине, оставив малыша за столом. Он включил кран и, подставив тарелку под струю воды, стал отмывать ее губкой, напевая какую-то давнюю песню. — Хм, Каччан так и не пришел сегодня. Странно. Хотел же нас навестить. Ну и ладно, сами справимся, — сказал Деку в пустоту и продолжил свое занятие. Но после того, что случилось позже он выключил воду. — Каччан! Глаза парня округлились. Он медленно подошел к Риоте и присел на колени. — Что ты сказал? М-можешь повторить? — Каччан! На глаза Изуку навернулись слезы. Малыш сам старается говорить. Без упражнений. — Да, Каччан. Но Каччан сегодня не придет. — Не придет? — Не придет, мое солнце. Мидория подхватил малыша и крепко обнял. Каждое его слово доставляло Изуку немыслимую радость. Но раздался гудок телефона, который оповещал о пришедшем сообщении. Парень посадил Риоту обратно и достал телефон. Кликнув на кнопку «прочитать» он уже обрадовался, ведь отправителем был Кацуки, а вот содержимое заинтересовало больше. «Собирайся и с Риотой выходи на улицу через 10 минут. Потом все объясню.» Мидория скривился в непонимании. Зачем? И почему с ребенком? Но Бакуго он доверял, поэтому отправился одеваться. — Ого, на улице «минус десять»… Надо тебя как-то одеть… Парень заметался по квартире в поисках зимней одежды, но ее у малыша было мало, да и при покупке Деку не рассчитывал много гулять по морозу, поэтому нацепил все, что нашел. Вскоре малыш стал похож на снежный ком и, сфотографировав это чудо, он понял, что переборщил, и снял половину. Сам Деку не заморачивался с одеждой: свитерок, джинсы, шарфик, куртка зеленого цвета и любимые красные кроссовки, которые он предпочитал надевать даже на важные мероприятия. Взяв малыша на руки, он покинул квартиру, а вскоре и подъезд. Возле черной машины стоял Кацуки и, увидев Изуку, не сказав ни слова, он открыл заднюю дверь, приглашая сесть. Машина тронулась. За рулем соответственно восседал сам Бакуго и, отъехав от дома, он поздоровался. — Каччан, куда мы едем? — Узнаешь. — Ну Кач~чаан… — Да подожди ты! Это похищение, будь хорошим заложником. — Надеюсь, это шутка. Кацуки обернулся назад и со взглядом, полным раздражения, произнес: — Деку, че по мозгу? Конечно, шутка, хватит вопросов, просто сиди! Мидория откинулся на спинку сиденья и, надувшись, стал смотреть в окно. Вскоре привычные пейзажи многоэтажек стали все реже появляться. Машины почти не ездили вокруг, и Деку неслабо испугался. «Щас отвезут в лес и поминай, как звали…». Такой расклад его не радовал, и, сняв с себя шарф, он подвинулся ближе к водительскому сиденью. — Каччан, куда мы едем?! — уже со злостью в голосе отчеканил Изуку. — Да блин, заткнись, скоро приедем! — Ответь мне! — Отстань. Парень перекинул шарф через голову Кацуки и потянул на себя. Бакуго закряхтел и стал покрывать матом Мидорию, стараясь не потерять управление машиной. — Д-деку, ты чо творишь?! — Куда мы едем?! — Да ко мне мы едем! Кх! Д-домой! Сними шарф!!! Изуку опомнился и перестал душить блондина. Восстановив управление, Кацуки затормозил и выволок Деку наружу. — Это что было?! — П-прости… Я решил, что ты ведешь нас… — Ты, блять, типичная мамаша, Деку. Неужели ты мне не доверяешь? — П-прости-и-и. Бакуго цыкнул и отвернулся, разглядывая лес и давно полюбившиеся горы. Изуку чувствовал свою вину и, собрав все свои извинения, вместил их в объятия. Кацуки вздрогнул, когда почувствовал, как цепкие ручонки оплели его талию и слабое тельце прижалось сзади. Стало тепло и уютно, и он провел по ручкам своими. — Ладно, поехали. Не в лес, не бойся, я не настолько псих. Мидория хихикнул и прижался сильнее. *** Дом Бакуго был огромен и располагался за городом. Двухэтажный коттедж и маленькая пристройка в виде летней кухни. Кацуки открыл входную дверь и, закинув ключи куда подальше, завел внутрь Изуку с малышом. — Вот здесь я и живу. Один. Никаких маньяков. — Каччан, хватит! Блондин улыбнулся и забрал Риоту у парня: — Балбес у тебя папаша. Деку, вруби освещение, кнопка справа, — тот сразу отреагировал и сощурился, когда все залил яркий свет множества лампочек. Тут же он заметил обстановку вокруг. Весь интерьер в доме был выполнен в трех цветах: черный, бежевый и белый. Просторная гостиная и кухня на первом этаже даже при темном оформлении внушали уют. Кацуки любил наблюдать за тем, как Изуку реагирует на все новое. Такое нечасто увидишь. — Каччан, а зачем мы здесь? — Ну-у… Сегодня ночуете у меня. Это что-то вроде компенсации за то, что помогаю. Странный способ компенсировать такое, но парню он понравился. Бакуго сопроводил их на второй этаж, и Изуку поразился еще больше. Огромная спальня, рядом две маленькие комнаты, предназначенные для ванной и туалета. А последнюю комнату Мидория вообще не ожидал здесь увидеть — мини-библиотека с камином и креслом-качалкой. Интересно, какие же книги читает Взрывокиллер? — А где же Мицуки-сан? — Деку, ты тупой? Это полностью мой дом. Старуха и отец живут далеко отсюда. Только сейчас Мидория вспомнил, что семья Бакуго владеет крупной компанией, поэтому денег у них хоть отбавляй. Этому сопутствовала новая машина и особняк. Сомнений нет, Кацуки богат. — Так как живу один, спать будете со мной. — Что? — Отказ не принимается. В десять вечера Риоту уложили спать, и Бакуго с Изуку ушли на балкон. Укрывшись пледом, они разговаривали обо всем что вспоминалось, и Мидория решил добавить своей личной радости: — А Риота стал сам говорить. Только пять слов знает, но уже хорошо выговаривает. Он так быстро растет… — Изуку снова еле сдерживал слезы. — Ну и какие же слова? Тут же Мидория мысленно поблагодарил звезды за предоставленную возможность рассказать и, закинув ногу на ногу, стал перечислять: — Та-ак… «Мама», «не придет», «почему», «дай» и… «Каччан». Деку повернулся в надежде увидеть реакцию Кацуки, но тот, как оказалось, сидел слишком близко, и Деку ударился с ним носом. — Ай, больно. — Он называет меня так? Только сейчас парень заметил, что глаза Кацуки сияли счастьем. И он был так близко, потому что не верил, что это правда. — Ну… Да, сегодня выучил. Бакуго обнял Мидорию и уткнулся носом в шею. Какое-то время он просто молчал, но потом, все обдумав, просто сказал свои мысли: — Я рад, что меня будет называть так еще одно чудо.