Потерянный лучик

То чувство нахождения чужих губ на своих. Их жар и мягкость. Это все не давало Кацуки покоя. Он же сам сделал это, так почему страдает именно он? Деку. Деку. Деку. В мыслях один Деку. С того поцелуя прошла неделя, а сердце никак не может утихнуть. Может, это любовь? *** 19:30 — Чувак, ну ты чего такой грустный? Мы выпить пришли, а ты кислый, как муравьиная жопка. Чо такое? Кацуки взглянул на друга затуманенными глазами и прошептал: — Любовь. — У-у-у… Понятно. А я вот отношения завел и тебе советую. Тут же сознание блондина на мгновение пришло в норму, позволяя трезво сообразить. — Девушка? — Угу. — У тебя? — Угу. — Не мужик? — С чего ты взял? — Хомо сапиенс? — Даже вид спросил. Она человек. Неужели я такой урод, бро? Киришима немного надулся и хлебнул пьянящего напитка. Они часто собирались здесь с Каминари и Серо, но сегодня разговор личный и за барной стойкой сидело только два человека. Бакуго тоже отпил пива и с треском приземлил кружку обратно, поправляя блондинистые волосы, сползающие на глаза. — Та нет, вроде смазливая морда. А я вот Мидорию поцеловал. В таком состоянии Кацуки был откровеннее и шутливее, поэтому Эйджиро не сразу понял, шутит тот или нет: — Ты что? — Оглох? Больница недалеко! Я Деку поцеловал! Тот не знал, что сказать. Удостоверившись, что еще может нормально ходить, он подошел к Кацуки сзади и положил руки на плечи. — Ну это перебор. Ты хоть понимаешь, что ты ему все детство и душеньку испоганил? А сейчас с поцелуями полез. Бакуго в глубине души понимал это. Понимал, что не достоин проявлять чувства рядом с Деку. Но с ним так хорошо, что парень готов забыться на день или два… Или вообще навсегда. Любовь скреблась у него на душе, стараясь выбраться на свободу, а обладатель этого странного чувства скрывал ее за десятью дверьми. — Вот что мне сделать, чтобы он меня простил за это? Эйджиро задумался и сел обратно. — Может, попробуешь сказать ему о своих чувствах? Только мягко и старайся не давить. Я думаю, он поймет. — Думаешь, стоит? — Угу. — Значит, еще пива. — Именно. Два стакана светлого, пожалуйста! — крикнул красноволосый бармену и с сочувствием поглядел на друга. Ему сейчас нелегко. *** 20:00 — Охренеть! Дерьмоволосый, ты охуенно смотришься! — орал пьяный Кацуки Киришиме, который снял с себя пайту и ушел к шесту в пустом баре. — Бро, все для тебя! — парень прокрутился вокруг палки разок и стал стягивать джинсы, но управляющий баром не хотел этого терпеть, поэтому с особым трудом выволок обоих на улицу. Они еле добрались до какого-то подъезда и упали на скамейку. Холодно и мерзко на улице, но не для тех людей, которые выпили по семь кружек пива. Все вокруг казалось таким веселым. Киришима стал подкатывать к мусорке, называя это «не важно, какая ты внутри». Однако, Бакуго не сводил взгляд с домофона. Место казалось ему знакомым. — Слышь, а не здесь ли этот кусок говна живет? Эйджиро оставил мусорку в покое и оглянулся на дверь. Где-то в памяти щелкнуло, что он здесь бывал, и не раз. Мидория! — Да, точно, здесь. Это судьба! — Тогда я прямо щас поднимусь к нему и признаюсь. — Воу, бро, удачи! — Киришиму перестала интересовать мусорка, и он переполз к скамейке. Кацуки, шатаясь, вспоминал номер квартиры: — Десятая? Нет. Тринадцатая? Нет. А, точно! Пятнадцатая! Пальцы прошлись по кнопкам разом, и он промахнулся. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, и он набрал кого-то из восемнадцатой квартиры. У Кацуки бомбило и, собрав весь оставшийся разум в кулак, он нажал заветные цифры. Несколько гудков и трубку сняли. — Кто? — Деку, эт блять я. Открывай. — Каччан? Ты что, пьяный? — Может быть. Не знаю. Открой. Изуку оставил трубку и подбежал к окну, разглядев там две шатающихся фигуры. Звонок домофона прервался, и Бакуго просто подорвал замок, зайдя в подъезд. Один пролет. Второй. Третий. А вот и квартира Мидории. Стучать нет смысла, и Кацуки подрывает и этот замок. — Деку! Ты ждал меня? Где же ты? Темно и тихо, словно здесь никто не живет. Тут же из-за угла выскочил Изуку со сковородкой и со всей дури вмазал ей по лицу блондина. — Тише! Риота спит! Упав прямо на пороге, тот уже особо не реагировал. Получить такой махиной по голове — это не шутки, но он смог сказать то, зачем сюда приходил: — Деку… Ты — бесполезный тупой идиот — самый настоящий «Деку»! Слабак и плакса, но все равно ты отличная мать! — его голос иногда срывался, переходя в крик, а Изуку готовился нанести второй удар сковородкой. — Тебе меня не победить, никогда не победить… А я, представляешь, в тебя влюбился. А ты… — парень внезапно запнулся и чуть покраснел, успокоился и продолжил серьезным тихим голосом, что не свойственно в его состоянии. — Ты будешь всегда со мной. Усек, Деку? Мидории казалось, что ему послышалось, но верить пьяному человеку он не хотел и, переступив через него, закрыл дверь. Хотя, теперь ее придется ремонтировать. Без замочного механизма она смотрелась не очень. — Дее~ку, — мямлил Кацуки, хватая парня за ногу. — Я тебя люблю-ю, слышишь, жалкий кусок говна? — Да, да, а сейчас ты пойдешь спать. Только тихо! Выпихивать блондина в таком состоянии было бы бесчеловечно, поэтому придется оставить его здесь. — Без проблем. Бакуго встал, оперевшись на пуфик, и сделал пару шагов, больно утыкаясь носом в стенку. Еще несколько шагов и он упал на холодильник. — Вау, эта хуйня всегда здесь стояла? — Тише-е! — прошипел Мидория, приложив палец к губам. Кацуки сложил пальцы в жесте «Ок» и пошел дальше. Тут же Мидория лишился любимой вазы: она с треском приземлилась на пол, разлетаясь на тысячи осколков. В спальне послышалось шуршание, и парень понял, что они все же разбудили Риоту. — Деку, вот тебе и игрушек на елку. Между прочим… Ничего так. Ниточки осталось прицепить. Ну, а после этих слов его стошнило и он просидел с белым другом около часа. После того, как Мидория обратно уложил малыша спать, он вспомнил про Киришиму и позвонил одноклассникам, чтобы его забрали, ну а его проблема беседовала с блендером на кухне. Парень присел напротив и стал свидетелем удивительного монолога: — Я, короче, сижу, нихуя не понимаю, а этот Дерьмоволосый крутится возле шеста, представляешь? — Каччан, пойдем спать. — Не перебивай! Так вот… А потом этот козел нас выпер… — Кацуки! — уже приказным тоном повторил Мидория и указал на выход из кухни. Тот хихикнул и пожал плечами. — Там красивый шкаф и что? — Спать!!! — Ладно. 23:00 Бакуго сопел, лежа на полу. С дивана он упал, а Изуку постукивал ложечкой по стенкам кружки, стараясь размешать сахар в холодном кофе. Что же имел в виду Кацуки, когда говорил такое? Может, это правда, и после похода в океанариум он в него влюбился? Или это произошло раньше, когда он только начал помогать с малышом? Деку уже и не знал, чего думать, но заснуть он так и не смог.