One cherry night

— Фулл-хаус! И побеждает прекрасная дама в этом чудесном платье! — радостно оглашает итоги игры Дайс и эксцентрично указывает вытянутой рукой на одну из женщин, сидящих за игровым столом для покера. На самом деле дама была далеко не прекрасна, платье, еле скрывающее дряблую, обвисшую кожу груди, просто омерзительно, а рад он лишь потому, что эта утомительная партия наконец-то завершена и у него есть немного времени до начала следующей. Нет, Дайс бесконечно любил свою работу, можно сказать, что боготворил, дышал и жил ею в буквальном смысле. Однако когда все твои мысли занимает один инфернальный субъект, сконцентрироваться на деле, пусть и любимом, крайне сложно. Все время, что длилась партия, Кинг не переставал думать о своем Боссе, о его довольной улыбке и о вызывающе одетой девице, которая и спровоцировала эту улыбку, когда Дьявол приглашающим жестом предлагал ей войти в его кабинет. Дайс знал, что как только дверь за ними закроется, его начальник даст волю своей похоти. Он знал и был чертовски зол. И хотя он прекрасно понимал, что Дьявол и похоть – понятия неразделимые, собственно, как и многие другие пороки, ревность все равно заставляла его нутро пылать жгучей ненавистью. Каждый раз, когда очередная распутная девка выходила со стыдливым взглядом и вспухшими губами из кабинета его Босса, он был готов собственноручно придушить каждую из этих шлюх, лишь бы не видеть их разгоряченных лиц и грязных тел. Дайс представлял и буквально ощущал, как хрустят их шейные позвонки под давлением его тонких, цепких рук, как закатываются их густо накрашенные глаза в немом крике и как он жадно впивается в губы своего начальника после. Это успокаивало. К сожалению, ненадолго, а иногда и вовсе еще больше распаляло его от невозможности реализовать желаемое. — Эм, мистер Дайс?.. — женщина, объявленная победительницей, внезапно возникает перед ним, прерывая поток его мрачных мыслей. И неуверенно покусывая нижнюю губу, чуть подходит. – Вы в порядке? Кинг хочет сломать ей челюсть, лишь бы не видеть этот отвратительный вишнево-красный рот перед своим лицом, но вместо этого радушно улыбается: — В полном, леди. Не стоит беспокоиться. — Тогда, быть может, нам стоит продолжить? — она переступает с ноги на ногу, мнется и ощутимо нервничает. — Я имею в виду игру в покер, — смущенно хлопает своими маленькими свиными глазками и чуть помедлив, добавляет: — Или, если Вам наскучило, мы можем поиграть во что-то другое. Вдвоем… — Женщина томно поднимает на него взгляд и проводит пальцем с тяжелым, дорогим перстнем по лацкану его пиджака, как бы недвусмысленно намекая. Дайсу противно, противно настолько, что становится тяжело дышать от ядовито-сладкого запаха ее парфюма. Он прекрасно осознает, в какую игру хочет сыграть эта старая сука. Кинг собирает всю свою волю в кулак, чтобы не показать хоть нотку презрения во взгляде или голосе, учтиво наклоняет голову, деликатно убирает ее костлявую руку со своей груди и расплывается в лицемерной улыбке: — Прошу прощения, мадам. Меня уже ждут за другим столиком. К Вам подойдет крупье через пару минут, и Вы сможете продолжить. Не дожидаясь ответа, Дайс отворачивается и неспешно направляется к выходу из зала, краем уха улавливая разочарованный вздох. Подобные случаи, когда ему так намекали или откровенно предлагали секс, были далеко не редкостью. В конце концов, он был хорош собой, знал свою работу лучше другого и обладал незаурядной харизмой, чем привлекал многих посетителей казино, в том числе и мужчин. Черт возьми, да он был правой рукой самого Дьявола, что уже давало повышенное внимание его персоне. Вот только Кинг прекрасно знал, чем для него могут обернуться подобные интрижки с кем бы то ни было. Один раз, всего один раз в начале своей карьеры в казино он позволил себе легкий флирт с молодой девушкой, выступающий в джаз-группе тем осенним дождливым вечером. Ее прелестный грустный голос пленил его, так же как и ее очаровала его ловкая манера обращения с картами. Они лишь разговаривали, делились впечатлениями о вечере, но и этого хватило, чтобы Босс вызвал его ночью на ковер и провел наставительную лекцию о субординации и должном поведении. О, наставлял он его очень долго и очень больно. Дайс никогда не думал, что в его теле может быть столько крови и что он может выжить и продолжить работать после того, что Дьявол с ним сделал. Тогда был единственный раз, когда он пропустил свою работу из-за неспособности не то что двигаться, а попросту дышать нормально. Больше он подобного не допускал, собственно, как больше он и не видел ту славную девушку. Кинг подозревал, что, скорее всего, ей повезло не так сильно и она потеряла как свою работу, так и жизнь, однако он старался не думать об этом. В любом случае, урок он усвоил и пресекал все попытки с романтическим подтекстом. Разумеется, отказать он не мог лишь самому Дьяволу, и не просто не мог, а не имел права. Особо приближенные служащие казино знали, что их Король является не только правой рукой, но и главной подстилкой Дьявола. Поначалу Дайс ненавидел их презрительные и вместе с тем завистливые лица, когда Босс вызывал его для «переучета финансов», но впоследствии ему стало искренне наплевать. Кинг был обязан Дьяволу всем, что у него есть, и гореть этим жалким сплетникам в аду под этим самым казино, если он не мог бы хоть как-то отблагодарить своего спасителя. О да, поначалу он так и думал, что все, что ему приходится делать – лишь необходимая плата за спасение от голодной смерти на улице, выплатив которую он станет свободным и необремененным от долговых обязательств. Поначалу ему казалось противоестественным прогибаться под своим покровителем и кричать от боли, когда тот жестоко в него проникал и имел всю ночь. Все это было поначалу… Сейчас Дайс ответственно координирует работу казино и добровольно раздвигает ноги перед своим господином. Все так, как и должно быть, все на своем месте и никак иначе. Он никогда не уйдет от своего Босса и никогда не предаст его. — Прохлаждаешься? — хриплый, чуть насмешливый голос выводит Кинга из состояния задумчивости, и Дайс проклинает себя за неосторожность уже дважды за вечер выпасть из реальности. — Всего лишь обдумываю игру для прибывших посетителей, — ему стоит неимоверных усилий не показывать своего волнения Боссу, но он не может совладать с ревностным взглядом, когда повернувшись, замечает Дьявола в компании той смазливой девки, обнимающей его за талию. Он в человеческом облике, невероятно сексуален и величественен, он пахнет алкоголем, этой женщиной и вожделением, и он ехидно смотрит Дайсу в глаза, заставляя того мгновенно возбудиться. — Тогда обдумывай быстрее. Ночь еще только началась, и у нас будет много гостей, — Дьявол накручивает светлый локон на свой указательный палец и добавляет: — И не забудь про выпивку. Дайс хочет содрать с нее скальп, а с него – черный смокинг, но лишь почтительно кивает головой, произнося привычное «да, Босс», и начинает раскладывать игральные карты и кости по периметру стола. — Милая, сходи потанцуй, нам нужно обсудить кое какие дела. Девка с недовольной физиономией отлипает от его тела, но послушно покидает помещение. Кинг чувствует, как Дьявол неспешно, словно хищник, подходит к нему за спину и кладет руки на его плечи. — Ты так напряжен, — лениво констатирует он и без того очевидный факт, и Дайс надеется, что ему хватит сил не потерять остатки самообладания и напускного хладнокровия. Он молчит и старается дышать ровно, продолжая машинально раскладывать фишки, пока Дьявол во всю своевольничает с его спиной. — Я понимаю, сегодня тяжелая ночь, — Дьявол трансформирует человеческие руки в привычные когтистые лапы и размеренно начинает проводить ими от шеи до бедер Кинга, заставляя того дрожать от нахлынувших ощущений. — Проветришь потом зал. Здесь воняет дешевыми сигаретами. — И шлюхами, — вырывается у Дайса прежде, чем он понимает, что произнес это вслух. Рука внезапно останавливается у него на шее, затем перебирается на затылок и не успевает Кинг сказать хоть слово в свое оправдание, как Дьявол с размаху впечатывает его лицом в дубовый стол. Игральные кости больно впиваются в скулу, фишки рассыпаются и весело катятся по столу в разные стороны, а Босс наклоняется и злобно шепчет в самое ухо: — Я смотрю, мой мальчик снова позабыл свои манеры. Дайс гадает, какая комбинация костей у него отпечаталась на лице и сколько дней его тело будет болеть на этот раз после наказания. — Прошу прощения, Босс, — он морщится от боли, но даже не думает о том, чтобы вырваться из стальной хватки разгневанного начальника. — Этого больше не повторится. Внезапно Дьявол отпускает его, весело рассмеявшись. — Ты такой забавный, когда ревнуешь. «Я не ревную», - хочет возразить Дайс, но прекрасно понимает, что этой ложью он не обманет ни себя, ни уж тем более Дьявола. Он выпрямляется, проводит рукой по левой стороне лица, смахивая маленькие кубики, и надеется, что легко отделался. — Кто разрешил тебе вставать? — улыбка мгновенно тает на губах Дьявола, и Дайс понимает, что нет, не отделался. И легко с его начальником никогда не бывает. — Ложись обратно на стол. Живо. Сглотнув, Кинг возвращается в исходное положение, опираясь грудью на стол, и в страхе ждет, что же будет дальше. Он не видит, каким голодным взглядом Дьявол смотрит на его ягодицы, но прекрасно слышит, как щелкает пряжка ремня на брюках. — Босс… Ваша спутница… Она может вернуться… — Закрой рот. И Дайс закрывает. Однако вынужден нарушить приказ, когда Дьявол бесцеремонно и размашисто входит в него одним толчком до самого основания. Он кричит так, что будь на столе бокалы с шампанским или мартини, они бы полопались от его воплей. Как бы часто они не спали, как бы нежен не был его Босс в постели, он никогда не мог привыкнуть к его внушающему размеру. Разница была лишь в том, что если Дьявол хотел, чтобы ему было хорошо, ему бы было невероятно хорошо, а если хотел, чтобы было больно, Дайс бы не мог сидеть еще очень и очень долго. Вот и сейчас начальник драл его с таким остервенением, что Кинг мертвой хваткой вцепился пальцами в края стола и мысленно молился, чтобы его задница пережила очередное наказание. Дьявол же во всю упивался своей властью и даже не думал останавливаться. Хаотично двигаясь и впиваясь острыми когтями в белоснежные бедра, оставляя глубокие кровоточащие порезы и синяки, которые вскоре превратятся в гематомы, такие же вишневые и красные, как помада той похотливой старухи. — Кричи громче! — тяжелая ладонь с характерным шлепком опустилась на правую ягодицу, заставляя Дайса резко вздрогнуть и выгнуться. В ушах звенело от собственного ора, бесконечного звучания саксофонов, смеха посетителей и довольного рыка его Босса, который, судя по всему, принял свой истинный облик. Кинг чувствовал, как по ногам течет липкая горячая кровь и как сильно начинает ныть позвоночник от неудобной позы, но ему было уже все равно. Если его господину было хорошо, если он нуждался в его теле сейчас, если такова плата за содеянное, то он готов терпеть столько, сколько потребуется, и пролить столько крови, сколько понадобится его Боссу для удовлетворения. И даже если сейчас в зал войдет та никчемная блондинка и увидит, как именно они тут обсуждают дела, он улыбнется ей своей самой обворожительной улыбкой и попросит своего любовника проникать сильнее и грубее, пусть даже если ему снова придется месяц восстанавливать свое многострадальное тело. Представляя себе во всех красках эту порочную картину, Дайс чувствовал, что Дьявол уже близок к финалу. Его зад нестерпимо жгло раскаленным железом, а горло неприятно саднило, но когда Босс с продолжительным стоном кончил в него, на периферии сознания Кинг лишь разочарованно подумал, что придется отвесить немаленькую сумму за пошив нового костюма, поскольку нынешний наверняка порван и залит кровью. — Ну вот, теперь здесь пахнет еще одной шлюхой, — вернув себе человеческую оболочку и отдышавшись, Дьявол почти что ласково гладит Дайса по взмокшим волосам. — И запомни, мой сладкий, я буду спать, с кем захочу и когда захочу, нравится тебе это или нет. — Он нежно целует Дайса в висок, а после вальяжной походкой направляется к выходу. — Приберись здесь и подготовь новую партию, — Дьявол касается дверной ручки, уже было собираясь выходить, но внезапно останавливается и поворачивается к Кингу с игривым оскалом. — И не забудь сегодня зайти ко мне для переучета финансов. Дайс слышит, как закрывается дверь за Боссом, и вымученно оседает на ковер, обильно залитый его кровью. Он практически не чувствует своего тела и никак не может отдышаться, но все же находит последние силы, чтобы произнести услужливое «да, Босс» с искренней улыбкой на бледных губах.