Найти свой свет

Я буду оскорблять тебя все сильнее и сильнее. Ты никогда не услышишь от меня доброго слова, только не при свидетелях. — Чистокровный ублюдок. — Мне показалось, или грязнокровка что-то вякнула? — Неужели у великого Малфоя проблемы со слухом? Врача не посоветовать? — А ты, оказывается, знаешь подходящего? Сколько раз навещала? Друзья с удивлением смотрят на меня. Конечно, ведь я еще недавно говорила, что оскорблять — это плохо. Я замечаю взгляд не только своих друзей. Его прихвостни смотрят на меня с удивлением. Как мне хочется, чтобы это все закончилось. В глазах Драко читается любовь, которую он скрывает всеми способами. Но я то вижу, ведь в моих глазах тоже самое. — Придурок, смотри куда идешь, или зрение тоже подводит? — Я закусывают губу, в порыве разрыдаться на месте. — Грязнокровкам слово не давали, — Драко прикрывает глаза, стараясь успокоиться. Не от гнева, как думали остальные. — Идиотам, вроде тебя, тоже. — Ненавижу, — «Люблю тебя.» — Не сильнее, чем я, — «И я тебя.» Толпа школьников опять смотрит на нас. Учителя в шоке уставились на меня, ведь я — примерная девочка, отличница, что понятия не имеет об оскорблениях. Но ведь никто не знает, что потом мы встретимся в выручай-комнате, и твои губы встретят мои, сминая их со всей поддельной ненавистью, а я растаю в твоих руках, стоя на ногах, только из-за стены сзади меня. Что после любой ссоры с друзьями я плачу у тебя на груди, а ты осторожно гладишь меня по спине. Что когда тебя доводит очередной раз отец или школьник, ты лежишь у меня на коленях, когда я перебираю твои мягкие волосы, и, постепенно успокаиваясь, ты разговариваешь со мной. Что я люблю твои рассказы о семьях чистокровных, о недоступном мне мире, а ты с живым интересом слушаешь о мире маглов — моем мире. Никто не знает. — Ты когда-нибудь вообще расчесывалась? — Ты смотришь на меня, выхватывая каждую эмоцию. — А ты, наверное, только и делаешь, что покупаешь гели и лаки для волос. — Я улыбаюсь глазами, а губы мои дрожат. — Что это за побрякушка? Где-то на свалке нашла? — «Спасибо, что надела мой подарок». Хватит этого притворства. Ты же сам знаешь, что эта брошь стоит кучу галеонов. Мои руки трясутся во внезапном порыве, а перед глазами все расплывается. — У меня хотя бы есть вкус. Отстань от меня уже, придурок! — «Пожалуйста, не уходи, не покидай». Ты только хмыкаешь и уходишь. Но ведь ты не можешь скрыть сгорбленную спину, сожаление в мелких морщинках у глаз. Мы опять встречаемся в выручай-комнате. Мои губы дрожат. Я таю в твоих руках. Твои мягкие волосы сочатся сквозь мои пальцы. Я целую тебя так, будто в последний раз, передавая всю свою боль. Мы глотаем мои слезы, в которых находится все отчаяние и осколки моего сердца. А ты все шепчешь, не переставая: «прости, это все из-за меня, но запомни, чем сильнее я тебя оскорбляю, тем больше люблю». Я плачу еще сильней и обнимаю тебя крепче, сжимая рубашку на спине. Почему нам нельзя быть вместе? Почему все так этого не хотят? Очередная встреча на перемене: — Ненавижу тебя. — «Я люблю тебя». — Я тебя тоже терпеть не могу. — «Я тоже тебя люблю».

А в камине тлеет письмо от Люциуса Малфоя с клятвенным обещанием убить Гермиону Грейнджер, если его сын еще хоть раз посмотрит на нее влюбленно.