Сублимация

      Около двадцати двух лет назад одна семилетняя девочка, поступившая в первый класс, сумела не то особым каким-то чутьём, не то повинуясь велению божьему отыскать его.

***

      Они встретились вновь много лет спустя: мужчина с двумя кредитами, едва-едва различимой проплешиной на голове, небольшим брюшком, женатый на Юлечке, что родила ему двойню, — и женщина, уже давно позабывшая, что такое трезвость, с отёкшим лицом, зачерневшими, лишёнными всякого огня глазами. Встретились так много лет спустя, даже предположить не могли, что момент их встречи был вот, совсем близко, тот самый день, который они оба ожидали более всего на свете. Он настал.       Оба посмотрели друг на друга выпученными глазами. Это он? Это она? Мгновенно отметили изменения — такие безобразные стали, что тошно. Но сердца… но сердца их всё равно дрожали. Столько лет ожидания. Может ли какая-то плешь, какие-то одутловатые щёки, морщины теперь разъединить их? Они смущённо улыбнулись друг другу, чувствуя, что вернулись в те самые годы.       Как если бы эта женщина берегла давнюю традицию, она смотрела на него молча глубокими, тёмными глазами, украсив их самым таинственным, самым загадочным огнём, который она могла воскресить из глубин своей души. Растерянная улыбка, шаг в сторону — ничего не поменялось, она даже не поздоровалась с ним, очень стараясь показать, что ей всё равно, и почему-то, как и всегда, выдавала себя с шапкою.       …Это были самые странные отношения для них. Ведь они знали — оба знали — что любят, но не говорили при этом друг другу ни слова. Они просто чувствовали это. Через воздух, через взгляды. Через редкие, понятные неведомым образом лишь им одним обновлениям в социальных сетях. Любят. Любимы.       Почему, почему за долгие годы их влюблённости они не то, что не стали парою, но даже не подружились, лишь изредка, под настроение обмениваясь то робкими, то вдруг бесчувственными приветствиями? Не из-за того ли, что она всегда, жадно вслушиваясь в его разговоры за спиной — о ней — сжимала крепко тонкие, ещё молодые губы, смотрела в тетрадь напряжённо, замыкаясь, затыкаясь, делая — вновь и вновь — это безразличное лицо, с самого начала этих его шёпотков выстроив «жёрдочку», защищавшую её… и его от всплывшей из самых глубин души волны любви? Не из-за того ли, что он, знавший, что она всегда слышит его, говоривший, будто с другими, но ей, о своих чувствах, мог лишь смотреть ей в затылок. Говорить, метаться, верить, забывать и опять чувствовать, как её облик воскресает памяти. Вновь бесконечно долго, бесконечно мучительно говорить. И даже, и всё же когда она обратилась в скучную серую девочку, потерявшую чувство юмора, когда он играючи, веря в самые непредсказуемые повороты судьбы, находил их, других, заменявших в его жадном сердце её, даже тогда они неожиданно связывались вновь, сплетались мыслями, взглядами. Но никогда — словами, лишь тонкой божественной нитью.       И вот одиннадцать лет спустя после окончания ими школы. Удивлённый взгляд. Улыбки. Она отходит в сторону. Он делает шаг вслед за ней.       Если б только… Если б только они могли заговорить... он бы, наверное, не остановился сейчас на полпути, нет.