In Your Shoes

***

Конечно, я знал, насколько сильно Тозиер любит быть в центре внимания, однако должен же быть какой-то предел. Но этот клоун жить не может без публики. И если кто-то смеет игнорировать его представления, он заставит тебя стать частью этого балагана. Его безумно раздражает, когда я что-то говорю, вообще неважно что. Всё это скучно, банально и убого. Но ещё сильнее его выводит, когда я молчу. И, ясен пень, самостоятельно подбрасывать поленья в огонь я не собираюсь. У него и так достаточно прислужников и мальчиков на побегушках, которые заглядывают в рот и смеются, где нужно и не нужно. Игра в молчанку продолжалась несколько дней, и меня, вообще-то, всё устраивало. Это не совсем мир, но что-то наподобие капитуляции. Но по его тяжёлому взгляду, направленному на меня, каждый раз, когда я захожу в класс, я понял, что счастье продлится недолго. Такое ощущение, что его тупая компания пересмотрела американские подростковые сериалы. Методы гнобления такие же. В столовой сразу же осматриваю всё на наличие Тозиера, но с облегчением выдыхаю, когда вижу его пустой стол. Буквально через секунду на меня выливается ярко-красный морс, растекаясь громадным пятном на светлой рубашке. Короля нет, но придворные шуты остались. Один из дружков Ричи, Майк Хэнлон, заливается отвратительным громким смехом и исчезает также внезапно, как и появился. Даже когда его нет, он умудряется вытрахать весь мозг. Раздражённо бросаю рюкзак на пол уборной, расстёгивая запачканную рубашку. Снова-блять-здорово. Звенит звонок на урок, но я не трогаюсь с места, включая краник на максимум. Аккуратно снимаю цепочку с кулоном, которую я ношу ещё с седьмого класса. Это была последняя вещь, которую подарила мне Беверли перед моим переездом, и её как-то испортить я меньше всего хочу. Дверь за спиной скрипит, и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы узнать, кто это. Я чувствую это. Ричи становится возле окна и, наплевав на все школьные правила, достает сигарету и зажимает между губ. Для меня всегда было странно, как этот повернутый может курить и одновременно заниматься спортом, даже быть капитаном футбольной школьной команды. Но это, видимо, такое клише для всех "крутых" парней, у которых мозг размером с горошину. — Повторяешься, тебе не кажется? Не глядя на него, продолжаю оттирать рубашку, наклонившись над раковиной. Даже если не он сам облил, сто процентов по его приказу или из желания ему угодить. — О, значит, теперь мы уже разговариваем? Лениво бросает Ричи и, затянувшись всего пару раз, спрыгивает с подоконника. Блять, лучше бы я молчал и дальше. Мне никогда не понять этого человека. Говорю - бесится, молчу - бесится еще больше. Полный неадекват. Подходит ближе и уже хочет что-то сказать, как его взгляд падает на цепочку на раковине. Дважды блять. — Что это? В одну секунду кулон оказывается у него в руках, и я резко вскидываю голову. Нужно срочно забрать настолько быстро, насколько возможно. Браслеты дружбы для меня носить слишком неудобно, поэтому Бев подарила на прощание небольшое украшение на шею. Одна половинка сердца у нее, другая у меня. Глаза Ричи опасно темнеют. От него будто веет холодом. — Как мило. Я вскидываю руку, чтобы забрать, но он не позволяет. — Смотри, как ты трясешься над этой веревкой, — насмешливо, холодно. — Что, дружок подарил на память? Показательно перекатывает половинку сердца в своих пальцах, и мне мерзко уже от того, что он просто прикасается к ней. Старо как мир. Эти его подъебки насчет моей ориентации такой детский сад. Хотя, приблизительно там же его развитие и остановилось, так что все сходится. — Тозиер. Лучше просто спокойно отдай мне это. Здесь никого нет, и выеживаться тем, какой ты кретин, не имеет смысла. — Здесь есть ты. Только я делаю шаг к нему, как в один прыжок он оказывается у туалета и с горящими глазами следит за тем, как бледнеет мое лицо. Этот мудак просто питается тем, что бесит меня. Что заставляет нервничать каждый раз, когда он поблизости. Протягивает руку, и кулон едва не падает в воду, зацепляясь цепочкой о его палец. Вот ведь урод. Когда я вздрагиваю при этом, он расплывается улыбкой на все лицо. Почему бы ему просто не врезать мне и уйти, как делают все придурочные хулиганы? Он ведь никогда меня не бил. Почему нужно вести себя так? Высасывать всю энергию, заставлять ожидать от него чего угодно. Где не надо, его смекалка работает отлично. На какие психологические точки давить он точно знает. Бить - это уже не модно. Не разрывая зрительного контакта, моего гневного и его наглого, я не выдерживаю больше этого спектакля и бросаюсь к нему. Он невероятно быстрый и ловкий, что я даже не могу к нему приблизиться. — Ладно, ты мне надоел, — опираясь рукой о раковину, изрекает он. — Забирай сам, если хочешь. И так дыша через раз, сейчас мне кажется, что я вовсе задохнусь от возмущения. Тозиер засовывает кулон глубоко в свой передний карман и просто светится от своей больной на голову изобретательности. Мне, если честно, уже даже плевать, как это будет выглядеть со стороны. Этот подарок от Беверли больше, чем просто побрякушка на ниточке. Смотрит, молчит. Предоставляет мне следующий ход. В один прыжок я оказываюсь рядом, больно ударяя его о раковину. Тозиер не меняется в лице, просто смотрит на мои действия, наслаждаясь вероятно тем, что, сжав зубы, мне придется его трогать. С радостью я держался бы от него не ближе, чем километр, но сейчас ситуация требует, и я плюю на все мое отвращение к нему, практически вжимаясь в него. Я хочу сделать все быстро, но от этого мои руки только сильнее дрожат, и мне не удается даже залезть в узкий карман джинс. Под прожигающим взглядом черных глаз, одну руку я кладу на его грудь, вжимая в поверхность. Скользкими от волнения пальцами я пытаюсь достать кулон, но он слишком глубоко, что мне приходится практически елозить по его бедру, шаря в кармане. — Что-то ты не особо торопишься, — он выдыхает совсем рядом с моим лицом, и мурашки поднимаются у меня на затылке. Внезапно он берет контроль над ситуацией и одним резким движением меняет нас местами - сейчас я прижат к раковине, а он с хищническим оскалом нависает надо мной. Он убирает мои руки от себя и сам достает длинную цепочку. Совершенно не знаю, что творится в этой голове, поэтому не могу предугадать следующего действия. Тозиер как-то странно смотрит на меня и отходит на шаг назад, будто очнувшись ото сна. Разжимает пальцы, и украшение со слабым брязгом падает на пол. Только когда он выходит из уборной, я способен сделать глубокий выдох, успокаивая бешеное сердцебиение.