Пустота

Пустота. Такая звенящая, давящая на рёбра и голову. Кровь не даёт даже взглянуть, заливая глаза красной пеленой. Руки не слушаются, а ног она не чувствует вовсе. Но ей необходимо поднять голову. Тело, как мешок с костями, брякает об пол. Будто там и костей не было, будто всё содержимое гадкой человеческой души исчезает вместе с тем звуком. -Вставай, Ирен, вставай! Нет. Не может. -Борись с ними! Заткнись. Она не желает больше слышать. -Ну что, сначала с мелкими покончим, а потом и тех, кто постарше. Мамашка уже даже не шевелится. Ирен чувствует, как по телу бежит вовсе не кровь, а гнев в чистой форме. Как становится легче. Она перестает чувствовать страх, лишь злость сковывает душу. Кирштайн смотрит на изуродованные тела бабушки и матери, а потом теряет всякий контроль над собой и гневом. Смех вырывает её из того мира, где она была раньше, будет больно если высосать весь смысл, лишить такта. Она убила этих тварей тогда. И убивает во снах почти каждый день. Но ей мало. Ей мало их криков, слёз, страданий, крови и плоти. В этом сне она убивает и смеётся, вытирая рукавом остатки крови. Она убьёт ещё раз. Но маму уже не вернешь... **** Кирштайн снова проснулась от того, что слёзы снова неприятно стягивают кожу. Она часто плачет во сне, но не в силах контролировать процесс, который происходит уже на протяжении многих лет. Лишь во сне она жалкая и слабая, потому что слишком крепко спит. Солнце едва затронуло горизонт и Ирен потихоньку выбралась из окна на улицу. Её комната благо на первом этаже. Она идёт босая по мягкой и мокрой от росы траве. Капли переливаются и играют от солнечных лучей, которые только затронули землю. Листья мягко впивались в ноги. Трава. Она такая душистая и зелёная. По другую сторону от угла здания устало шагал Ейгер, который буквально засыпал на ходу. Он странно смотрел на ружье, которое было у него в руках. Ну видно, что горе постовой, счас сдохнет от недосыпа. -Эй, Эрен, чего дрыхнуть вздумал? Он уставился на Ирен и подняв ружье вверх, пробормотал что-то вроде "Стой, кто идет", но не удержался и устремился вниз на огромной скорости. Она поймала его у земли. Ещё чуть-чуть и пиз... -Простите- трындец. Кирштайн, не Кирштайн, пока не спасёт кого-нибудь. Поэтому, не долго думая, она берёт его на руки и тащит в сторону лазарета, который находится довольно не близко, если учитывать, что у тебя на плечах семидесяти килограммовый пацан. С горечью нельзя было справится. Но пылкий дух донёс идиота на руках до места назначения. Зое долго возмущалась на счёт того, что Леви слишком много требует от ребёнка, который многое пережил. А кто он? Задаётся вопросом Ирен. -Титан!? Солдат? Надежда человечества? Несчастная сирота? А может просто псих? Как бы то ни было, просыпаться он не желал. **** - Чёртовы тренировки! - выдаёт Лили и опять нападает на несчастный макет. - Не выжить мне так. Ирен недовольно цокнула языком и с размаха ударила по не настоящему титану. Вдребезги. -Черт. Нужно было бить легче. Я могу затупить клинки. -Если бы я только знал, - выдаёт её друг, Мирол, - откуда ты всё успеваешь узнавать. Ирен улыбается и поясняет, что занятия с Зое от заката до рассвета, приносят свои плоды. После изнурительной тренировки она отправилась навестить того самого Эрена, что валился с ног сегодня. Добравшись до лазарета, она никого не увидела. Длинный коридор был тёмным и достаточно узким. Ирен пошла вперёд. Ей нужно было найти вторую дверь за поворотом слева. Когда цель была достигнута, она слабо постучалась в дверь. -Войдите, - -послышалось за дверь. Кирштайн толкнула дверь и оказалась в довольно большой палате. Окно было распахнуто. - А, это ты - отвёл взгляд Йегер. - Да. Вот решила зайти и узнать как ты. - Всё в норме. Ты ведь Кирштайн, верно? Девушка качнула головой. - А лошадиная голова... - он занялся глядя на неё. - То есть наш старый Кирштайн уже зазнался. Ты ведь единственная, кто может так противостоять капралу. Как никак, почти -титан . - Ты тоже слышал байку про мою кровь? - Её слышали всё. Они замолчали и смотрели в окно, которое открыло им вид на закат. Кирштайн видела заход солнца четыре раза в жизни. Какая ирония. Но закат был красив. И напоминал рассказы матери. У Кирштайн на глаза снова легла пелена. Нет Отступить нужно чёртовым слезам. Тут тишину нарушил Йегер. И она была ему за это благодарна. - Ты ведь была воровкой, но я вижу, что ты не так плоха, как мы представляли. Ты спешишь на помощь. Всем. Даже мне, горе-титану. Ирен грустно улыбнулась и посмотрела в зеленые глаза. Такие глаза были у её матери. Ирен помнит, как она часто кидала нож из руки в руку и мастерски управлялась с холодным оружием, при этом смеясь. И как безумная твердя, что убьёт всех подонков. Ирен сама того не ведая, существовала мыслями о маме. И стала такой, как она... **** -Кирштайн, тебе придётся, через неделю вылазка, а вас за стену не пустишь. Только ты можешь выбрать. Ирвин говорил ей о том, что тренировки необходимы, намечается скорая вылазка за стены. Вылазка... -Но капитан, мы ещё слабы - разводила руками Кирштайн. Они не способны на такое. Ирвин повернулся к ней лицом и положил широкие ладони на плечи. Он смотрел, так как смотрят родители на своих детей, если им плохо. Этот взгляд, он напоминал взгляд отца. -Послушай, Кирштайн, - начал он - мы все здесь рискуя своими жизнями боремся за свободу всего человечества. Но, как заметно, это не приносит результатов. Знаешь ли ты, сколько погибло людей и может ещё погибнуть? Твоё дело не допустить этого. Ирен опустила глаза и устремилась в свои мысли. Он прав. Сотню раз прав. -Когда кому-то требовалась моя помощь, то я без колебаний могла.... Всё... Я могла сделать всё что угодно, но это была не я, а мой пустой гнев. Ирвин задумался. -Нет. Не будь у тебя в руках сил, которыми ты обладаешь, ты бы такого не сотворила. Это не гнев. Это пустое сердце. Просто пойми, что можешь больше не вернуться сюда. Каждая минута на счету. Смит ушел, оставляя неприятное чувство вины перед теми, кто погиб. Глупо, не правда ли? А время вылазки приближаясь, делала штаб сборищем трусов.