Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

Родителей не выбирают, и если бы Андрею предложили на выбор другую семью, он, скорее всего, отказался бы. Семья была благополучной во всех отношениях, а он — единственным, горячо любимым сыном, на которого возлагались большие надежды. Беда была в том, что любили его слишком сильно, и надежды были непомерно большими. Иногда Андрей удивлялся, насколько разным было воспитание у него и Наташки. Казалось бы, их матери сёстры — пусть и отцы у них разные — но если Наташка могла позволить себе поступать так, как ей хочется, и родители прислушивались к её голосу, то Андрей всегда жил по распорядку «рота, подъём». Отец, всю свою жизнь прослуживший в «органах» и занимавший сейчас достаточно высокий пост, с раннего детства внушал своему сыну, что тот должен жить так, чтобы не было стыдно ни перед другими, ни перед собой. — Дисциплина, и ещё раз дисциплина, — любил повторять Владимир Анатольевич, не ограничиваясь словесным внушением. — Когда смотрят на тебя, значит, смотрят на меня. Ты не смеешь опозорить меня. И Андрей не смел. Он чувствовал ответственность за свои поступки, сколько себя помнил. За каждый промах он должен был отвечать. — Почему ты так поступил? — самый частый вопрос от отца, что он слышал в детстве. — Не вздумай врать. Смотри мне в глаза. Андрей до сих пор помнит, как сильно боялся оказаться вот так перед взглядом отца и отвечать на его вопросы. Они хотели им гордиться. Они были просто родителями, которые мечтают гордиться своим сыном. Как многие другие. Мать не всегда одобряла жёсткую политику отца, но и она соглашалась с тем, что мальчика надо воспитывать построже, чтобы из него вырос настоящий мужчина. Тем более властность — та черта, которая у людей её профессии с годами только усиливается. Мама была учительницей, и Андрей, естественно, учился в той школе, где она работала. И снова молитвой: — Ты не смеешь опозорить меня, — уже от неё. — Смотрят на тебя, видят меня. Андрей старался, старался изо всех сил. Быть первым везде, за что брался. Потому что они так хотели гордиться им. Как-то незаметно ему было внушено, что если он единственный ребёнок, то и ответственность его огромна перед родителями. Андрей был хорошим сыном. Правда, он не пошёл по стопам отца и не поступил в институт МВД, как тот хотел. Несмотря на внешнюю видимость, со здоровьем оказалось не всё гладко, и допуск медицинской комиссии он не получил. Отец хотел задействовать свои связи, но тут неожиданно воспротивилась мать, и Андрей поступил на факультет журналистики, который окончил, как и следовало ожидать, с отличием. Родители снова могли им гордиться. Отец первое время ходил недовольным, отпуская различные комментарии по поводу «этих писак», но постепенно успокоился, говоря, что достойные люди попадаются в любой сфере. К моменту настоящих событий, о которых идёт речь, жизнь Андрея складывалась так, как и мечтали его родители. Достойно, стабильно, с маячащей на горизонте свадьбой и долгожданными внуками. Жанна очень органично влилась в его семью. Иногда казалось, что это её связывают с ними родственные узы. Воспитанная, умная, красивая, умеющая подать себя и знающая, как правильно себя вести, — она не могла не нравиться. Она ездила с его матерью по магазинам, она помогала готовить ей семейные ужины, она восхищалась деловыми качествами отца, она говорила то, что они хотели слышать, и вела себя соответственно — она стала частью семьи, как будто была всегда. И дата свадьбы — это был всего лишь вопрос времени. Андрей не чувствовал себя особо счастливым, но он привык жить так, чтобы отец и мать могли себе позволить с некоторой долей снисходительности разговаривать со своими друзьями, чьи дети были далеки от того, чтобы приводить их в пример. Ему всегда было лестно, что он оправдывает ожидания своей семьи. Какой ребёнок не мечтает услышать от людей, кто подарил ему жизнь, что он делает всё правильно? Кто не радуется, видя ободряющие улыбки на их лицах? А сейчас, — Андрей хмурится, глядя на дорогу, — так всё изменилось. Хочется спросить у отца, что было бы, если бы он не был таким идеальным, каким они себе его придумали? Что тогда? Им нужен только идеальный сын, а от другого они отказались бы? Андрей поворачивает голову и смотрит на профиль отца, не отрывающего взгляда от дороги. Сегодня должны привезти мебель в учебный центр, который открывает его мать. Она, наконец, набралась духа, уволилась из школы и решила начать вести своё дело. Отец, курировавший сам весь ремонт здания и управляющийся с рабочими, заявил, что Андрей тоже должен хоть в чём-то участвовать, и этим чем-то оказался последний этап перед самым открытием. — Сейчас разберёмся до конца с центром, — отрывисто говорит отец. — И всерьёз займемся подготовкой вашей свадьбы. Сколько можно девчонке мозг пудрить? Ей рожать пора — возраст самый подходящий. Да и мать только о внуках говорит. Андрей молчит. Если отец уже настроился, то сбить его с пути можно только поездом. — Квартиру подарю вам на свадьбу, — продолжает отец. — Пойдут дети, места понадобится много. Присмотрел уже в новостройке. — Зачем квартиру? — пытается сопротивляться Андрей. — У меня есть. — Двушка? — брезгливо кривится отец. — Это не квартира, это конура. Детям простор нужен. Андрей мысленно матерится. В его семье только и разговоров, что о «детях». Так и хочется сказать: «Что ж вы не рожали, раз такой любовью к детям горите? Я при чём?» — Я, может, ещё не решил, хочу ли я жениться, — осторожно начинает он, но отец тут же перебивает: — Блажь, — отмахивается он. — Хочу — не хочу. Лучше Жанки бабы не найти. Всем взяла. И детей любит. Андрей мысленно плюётся. От слова «дети» хочется сблевать и повеситься, но объяснить это отцу, который привык переть танком, невозможно. — Если она так тебя устраивает, может, это тебе на ней жениться стоит? — ехидно интересуется он. Отец усмехается: — Ты при матери такого не скажи. Я не понимаю, что тебя не устраивает. Хороша же девка. Андрей морщится — разговор тем неприятнее, что отцу, наоборот, доставляет удовольствие. А ещё Андрей думает, как бы отреагировал отец, скажи он, что с некоторых пор в его жизни произошли некоторые изменения, что кардинальным образом повлияло на его предпочтения. «Что-что, — с сарказмом реагирует внутренний голос, — пристрелит он тебя, как пить дать, вот что». Андрей вздыхает и решительно произносит: — Не стоит ничего планировать. Мы с Жанной решили расстаться. Брови отца удивлённо ползут вверх: — Жанна решила? Или ты? — Я. Но Жанна знает. — Её это устраивает? — Какая разница? — Мы уже всё решили, — отец хмурится, сворачивая во двор центра. — Кто мы? — раздражение грозит выйти из-под контроля, но Андрей держится. — Почему за меня всё время кто-то решает? Может, вы будете решать свою жизнь, а мою оставите мне? Отец останавливает машину, поворачивается к сыну: — Я не узнаю тебя. У тебя что-то случилось? Ты не стал бы вести себя так ни с того ни с сего. — Я хочу быть с тем человеком, которого люблю, а не с тем, кого вы выбрали и придумали, что именно он подходит мне по всем параметрам. — Вот как, — хмыкает отец. — Ну, так познакомь нас с тем человеком. Мы имеем право знать, на кого наш сын решил променять свою потенциальную жену, которую мы знаем много лет. Воображение тут же рисует сцену знакомства. «Мама, отец, хочу вас познакомить с очень важным для меня человеком». И собственная наспех приклеенная улыбка тянет щеки. И позади стоит он, напрягшийся — натянутая до предела пружина. «Это твой друг?» Мать улыбается, она всегда рада гостям, отец снисходительно кивает — кто бы это ни был, Андрей не может привести в дом «случайного» человека. «Нет, это тот, из-за кого я расстался с Жанной». И лица родителей каменеют. «Что?» — в один голос. И его руку за спиной крепко сжимает другая рука — до боли, до остановки кровообращения. «Вы хотели познакомиться. Ну вот, давайте знакомиться», — от фальши своей улыбки ломит челюсти. По лицам родителей разливается недоумение и неверие в то, что они сейчас слышат. «Ты ведь не хочешь сказать…?» — нервное напряжение усиливается. «Да, именно это я и хочу сказать». «Ты…?» — на лице матери проступают красные пятна. «Ты…?» — губы отца кривит отвращением. И в голос: «Ты решил опозорить нас?» Бдщ-щ-щ. Занавес. Дальше события в голове Андрея развиваются настолько драматично, что он трясёт головой, отгоняя их: — Я не говорю, — начинает он, — что такой человек есть. Я пытаюсь донести до тебя, что не могу создавать что-то с тем, к кому ничего не чувствую. — Что ты можешь понимать в жизни, — недовольно фыркает отец. — Люблю — не люблю. Надо мыслить шире. Любовь пришла и ушла. Жену надо подбирать с практической точки зрения. Чтобы обед всегда вовремя, чтобы дети сыты и присмотрены. У Жанны это всё есть, и при всех этих качествах, она ещё и красавица. Чего тебе не хватает? Ну, вот и поговорили. Андрей выходит из машины, надеясь, что за предстоящей работой отец отвлечётся от этого разговора. «Да и вообще, — обращается он сам к себе. — С чего ты решил, что с Хароном будет что-то серьёзное? Что ты вообще знаешь об этом человеке? То, что он налетел ураганом и сломал все твои принципы? Так он таким же ураганом может и улететь в обратном направлении. И что ты тогда будешь делать со всей своей правдой?» Трудно, как же всё трудно. Действительно, Андрей и понятия не имеет, что творится в голове Харона. Какие цели он на самом деле преследует и чего хочет от него. Хотя, нет, чего он хочет — это-то как раз ясно. А что потом? Потом. После того, как это всё произойдёт. То, что оно в конце концов случится, Андрей не сомневается. Желание слишком сильное, чтобы пытаться подавить его. Но что будет дальше… а дальше полная неизвестность. Андрей слишком хорошо знает, как мимолетные знакомства, которые и преследовали своей целью только секс, заканчивались очень быстро как раз после того самого секса. Потому что цель достигнута. «Чего же боле?» Да, он видит, что небезразличен этому человеку, но что если это всего лишь стратегия. «Люди, которые играют в игры…» Андрей кривит губы: «Терзаешься, как баба, — презрительно самому себе, — дам-не дам. Хватит. Как будет, так и будет. Бить кулаки о стену будешь потом. Если что… если что-то пойдёт не так». Отвлечься. Всё равно будет так, как должно быть. Так зачем мучить себя раньше времени. Сейчас разобраться с центром и помочь отцу. Вечером метнуться в клуб, расслабиться, немного выпить, может, подцепить кого полегче. Хотя, нет. Андрей морщится. Именно сейчас даже думать об этом не хочется. Мысли настолько заняты только одним человеком, что даже думать о ком-то другом кажется кощунственным. «Carpe diem, Андрей, — говорит он себе. — Carpe diem. Выдохни. И пусть завтра будет завтра».