Все, что тебе нужно - это я

— Ладно, отдыхайте, парни! Павел Воля махнул нам, подразумевая, чтобы мы выметались со сцены. Я остановился за кулисами, наблюдая, как монтажники поправляют оборудование, а рабочая группа убирает следы очередного разбоя после сцены с шокерами. Пол был усеян попкорном, осколками и еще бог весть чем. Руки все еще щипало после треклятых штуковин. Я потер кожу и поморщился. Мимо прошел Дима Позов и с ухмылкой толкнул меня в бок. — Круто поработали с Шастом, — улыбнулся он. Я кивнул, улыбнувшись в ответ. Мой рассеянный взгляд переместился на моего молодого коллегу по шоу. Худой и высокий Антон всегда выделялся среди любой толпы. Сейчас он стоял по другую сторону сцены, разговаривая о чем-то с Матвиенко. Я не был близко знаком с Шастуном, хотя мы уже много раз пересекались с ним, как и с Позовым вне сцены, когда наше шоу только пробовали запустить в эфир. Но в основном мы общались мало и только на работе. С Матвиенко я, наоборот, дружил очень давно. С тех самых пор, как мы решили организовать в Питере наше небольшое совместное шоу. Немного отойдя от воздействия шокеров, я подумал, что нам стоило бы собраться всем вместе сегодня где-нибудь, выпить после работы. Я снова посмотрел на Шастуна. Среди нас он выделялся не только ростом, но и юмором. На сцене с ним оказалось на удивление комфортно работать. А ведь такое редко случается. Я уже понял, что на него можно положиться. Даже если я начинал тупить на сцене — он тут же перехватывал на себя инициативу и вывозил на себе игру. До этого у меня такое понимание было только с Сережей. Мы отыграли сегодня около тридцати сцен, я чувствовал себя полностью вымотанным. До этого мне не приходилось сталкиваться с такими нагрузками, так как за один день нам нужно было отснять очень много материала; но, несмотря на это, вместе с усталостью я чувствовал удовлетворение от того, что делал. Я уже сейчас понимал, как нам всем повезло. И искренне был горд игрой нашей команды. Во всяком случае, я надеялся, что Импровизация протянет долго. Работа была интересная, а деньги обещали неплохие. Вечером меня опередил Дима, предложивший после работы зайти куда-нибудь посидеть всем вместе. Но вместо скромных посиделок мы решили, что неплохо бы как следует отметить наш первый съемочный день, так что всей съемочной группой отправились в клуб «Shishas spherum bar» на новом Арбате. Его нам расхвалил Стас, наш креативный продюсер, которому мы, собственно, были обязаны существованием Импровизации. В клубе мы несколько засиделись. Ближе к утру ребята начали понемногу расходиться. Стас и Шастун уехали где-то часа в три ночи, потом еще пара ребят покинули нашу компанию. В конце-концов остались только я, Позов и Матвиенко. Так как я был самым трезвым из нас троих, то мне и пришлось развозить их по домам на такси. Сначала мы доставили домой Сережу — я временно жил с ним, пока был в Москве, так что с адресом ошибиться было трудно. Потом настала очередь Позова. Мне пришлось довести его до квартиры, так как я опасался, что он просто упадет с лестницы. Я кое-как добился от него ключей и отпер дверь. Потом помог разуться и поволок его в комнату. К моему удивлению, когда я включил свет в зале, то увидел, что там спал Шастун. Он даже не проснулся, когда Позов случайно сшиб пепельницу со стола. — А что тут делает Шаст? Позов улыбнулся блаженной улыбкой. — Снимаем квартиру напополам, — промычал он, — вдвоем дешевле. — Ясно, — я бросил взгляд на спящего Антона, потом снова потащил Позова, но уже в другую комнату. Он почти упал на кровать. Я собрался уйти, но он снова что-то пробормотал. — Что? — Не заходи к Антону, — по-идиотски хихикнул он. Его очки куда-то подевались. Он икнул и перевернулся на спину. Я кивнул, чтобы только он отстал, и снова повернулся, чтобы уйти. — А хочешь, открою тебе секрет? — снова сказал он, едва ворочая языком. — Антон — гей, — он глупо хихикнул, прикрыв рот ладонью. — Но никому не говори. Я ошеломленно замер, переваривая эту информацию. — Ты слишком много выпил, лучше проспись, — посоветовал я ему. Он яростно замотал головой. — Вот те крест! — он торжественно сделал жест, отдаленно напоминающий то, что называют «перекреститься». — Если не веришь, спроси его самого. После этих слов он уронил голову, закрыл глаза и захрапел. А я остался стоять, как изваяие. На обратном пути я осторожно зашел в зал, чтобы выключить свет и покосился на Антона. Во сне он казался совсем мальчишкой. Он лежал на животе, свесив одну руку с дивана. Я отвел взгляд и выключил свет. Не знаю, насколько были правдивы слова Димы, но мне стало не по себе. Нет, я вовсе не имел предубеждений против сексуальных меньшинств, но все же… мне теперь предстояло работать бок о бок с этим человеком. И я не знал, как к нему относиться после услышанного.

***

С самого утра начались проблемы. И это совсем не касалось самого шоу. Помимо головной боли от похмелья, я проснулся со странным ощущением, словно накануне в клубе что-то произошло. Но я не мог вспомнить, что именно. — Нужно же быть такими идиотами, — простонал Сережа Матвиенко, пока мы готовились к съемкам в общей гримерке, — чтобы устроить пьянку, когда на следующий день съемки. Нет чтобы переждать денек-другой! Он выглядел по-настоящему несчастным. Его излюбленный пучок на голове был слегка взъерошенным. Мое состояние было не намного лучше, хотя пил я меньше всех. Скоро Стас должен был начать настраивать звук, так что мы должны были двигаться к пока еще пустой сцене, чтобы размяться перед съемками. В этот момент вошел заспанный и взлохмаченный Шастун. При виде его я чуть не поперхнулся водой из стакана, которого пил. Я мгновенно вспомнил, что именно вчера произошло. Все, что сказал Дима сразу же всплыло в моем затуманенном мозгу. Шастун рассеянно поздоровался с каждым из нас и стал быстро переодеваться в сценическую одежду, которую нам подбирали наши стилисты. — Ты в порядке? — спросил меня Сережа. Я понял, что уже несколько секунд хмуро таращусь на Антона — благо тот не смотрел в нашу сторону. Очнувшись, я поспешно отвернулся и кивнул. — Да. Пошли, Стас наверное уже ждет нас. Пока у нас проходил саундчек к нам присоединился Антон, а за ним, с опозданием на пару минут, Позов. Мне было интересно, вспомнит ли Дима то, что сказал вчера, но, похоже, алкоголь сделал свое дело: он почти ничего не мог вспомнить начиная с двух часов ночи. Я и не пытался напомнить ему. Может, нужно было просто выкинуть его слова из головы? Какое мне дело до ориентации одного из партнеров по сцене? Просто нужно сосредоточиться на работе, и все. После этой мысли я немного приободрился. Мы приступили к нелегкому процессу съемок. Спустя какое-то время я уже настолько увлекся игрой, что забыл обо всем, как это всегда бывало. Когда я поступал на театральный, то думал, что стану актером. Кто знал, что судьба заведет меня в это шоу? Но только сейчас я понял, что это именно то, что мне нравится, чем бы я хотел заниматься постоянно. Пол дня пролетели незаметно. Первыми мы отсняли несколько сцен с приглашенными гостями. Потом шли различные жанры, и в конце дня должны были быть «любимые» нами шокеры. Я уже успел возненавидеть их. Никогда бы не назвал себя слабаком, но эти приспособления причиняли настолько неприятные ощущения, что после них любая потасовка будет в радость. Даже жанр «мышеловки» мне уже нравился больше. Как говорится, из двух зол выбирают меньшее. — Как твоя жена, Арс? — поинтересовался Матвиенко, пока мы сделали перерыв. — Скучает поди в Питере. — Да, — ответил я коротко, так как не любил распространяться о личной жизни. Даже Сереже, несмотря на нашу крепкую дружбу, я не мог сказать о том, что у нас женой начался разлад. И начался он давно, просто я не замечал очевидных вещей. — Шаст, а по тебе кто тоскует в Воронеже? — обратился он к Антону. Шастун пожал плечами, активно уминая бутерброд с колбасой. — Пока никто, — ответил он. Я невольно покосился на Диму. А потом подумал, глядя на худобу Антона, что ему бы не помешало есть по тазику пельменей три раза в день в течение месяца или погостить у бабушки, чтобы откормила как следует. Хотя, опять же, какое мне дело до этого. В следующую секунду он вдруг потянулся через меня за чем-то, и я чуть не шарахнулся в сторону от неожиданности, но вовремя сдержал себя. Оказалось, Антон просто хотел взять тарелку с хлебом. Я мысленно обозвал себя идиотом. Мою реакцию он, к счастью, не заметил. Снова сев на место, Антон вопросительно уставился на меня. Так как сидел он совсем рядом, я мог хорошо разглядеть его лицо. Не то чтобы я раньше его плохо видел, но тут я уже словно посмотрел на него другим взглядом. — Что? — я запоздало понял, что он что-то сказал. — Я спрашиваю, вы с Матвиенко давно знакомы? — Да, — я отвел взгляд. — Мы давно дружим. Антон начал расспрашивать про наше шоу в Питере, и я постепенно расслабился, рассказывая о наших выступлениях. Выступать на сцене в импровизациях вдвоем — это одно, но вот так общаться лицом к лицу — это немного другое. Потом, после перерыва, мы вернулись к съемкам и работали почти до самой ночи, так что домой мы с Матвиенко вернулись совершенно без сил. Следующий день прошел точно так же. Совместная работа с утра до ночи быстро сблизила нас четверых, мы все время проводили бок о бок — тут волей-не волей приходится общаться. Но, к моему удивлению, мне это общение не было в тягость. Что на счет Шастуна, то я приказал себе не думать о его, кхм, предпочтениях в жизни. Если поначалу я чувствовал легкий дискомфорт, когда у нас были общие сцены, то потом понял, что это глупо и непрофессионально с моей стороны. Мы довольно часто общались и даже сдружились. Он оказался хорошим скромным парнем, с отличным чувством юмора. Если бы не Позов, то я бы никогда в жизни не подумал, что он… кхм, неважно. Мы иногда созванивались, пару раз даже ходили тусоваться в клуб, взяв с собой Сережу. Спустя неделю, к концу съемок первого сезона, я внезапно обнаружил, что мне нравится общаться с Антоном. Я с интересом прислушивался к его шуткам, мне нравилось дурачиться, когда мы играли в общих сценах, я даже подумать не мог, что способен вытворять те вещи, которые обычно случались у нас в жанре «красная комната», но это было смешно, зрителям нравилось. И я отлично понимал, что ни с Димой, ни с Сержей я не смогу так забавно изображать например героя-любовника, потому что одним из ярких талантов Шастуна было изображение женского образа. Никто не делал этого так смешно, как он. На сцене с ним, как с партнером, было очень легко, да и вообще — в нашей команде царила очень дружелюбная атмосфера. После окончания съемок, чтобы отдохнуть перед гастролями, мы разъехались по своим городам, кроме Сережи, который жил в Москве, и на какое-то время я снова погрузился в свою прежнюю жизнь, позабыв про шоу и все, что с ним связано.