Я сломал твои крылья..

— Дорогие друзья, сегодня мы собрались на благотворительный вечер в поддержку компании «чистый океан». Давайте посмотрим небольшой видеоролик, — он указывает на большой телевизор, и все невнимательно смотрят скучный ролик по охране океана, — если вы хотите внести свои пожертвования, то подойдите в конец зала. А теперь хочу сообщить вам радостную новость. Мой сын, Никлаус, хочет объявить о помолвке с Камиллой!

***

Счастливая улыбка с лица Кэролайн мгновенно исчезает. Сердце разбивается на миллионы осколков, и она бежит прочь из зала. Время словно остановилось, Кэролайн пробирается вперёд. Шлейф вспышек следует за ней, но она не обращает внимания. Куда ей идти? Домой сейчас она не может поехать, Бонни приедет только вечером. Подняться в комнату и запереться, чтобы её никто не нашёл? Хотя она не уверена, что теперь хоть кому-то нужна, но выбора нет. Длинная лестница все никак не кончается, и она оглядывается назад в надежде увидеть его, что он подойдёт к ней, скажет, что это все ошибка и он не будет жениться на этой стерве. И Клаус бежит за ней, просит остановиться, не просто просит, а умоляет. Но вторая часть Кэр, разумная часть, бешено кричит, чтобы она бежала куда подальше. Клаус почти догнал её, но перед самым носом она закрывает дверь на замок, оставляя его одного. Ярость и боль смешиваются в одно. Майклсон стоит перед дверью обдумывая свой план действий. Кэр громко хлопает дверью, судорожно закрывая на замок, и медленно сползает по стене, захлебываясь слезами. Кэролайн знает, что он стоит перед дверью, но она даже не пытается скрыть свою боль. Она с самого начала знала, что не стоит кидаться в омут с головой, не стоит тонуть вновь. Она знала какой он человек, видела его вспышки ярости и агрессии, но даже не придавала и малейшего значения, игнорируя голос разума. Она была с ним, как в тумане, ничего не видела и не замечала… Была счастлива. Как он мог так поступить? Он правда женится на этой стерве? Все шло хорошо и не было причин так поступать, но… — Нет! — кидая стакан в стену, кричит она, — ненавижу! Я ненавижу тебя Клаус Майклсон, ты — ничтожество! Воспоминания начинают окружать со всех сторон. Его мягкие прикосновения… По телу пробегает дрожь. Он делал её счастливой, но это была всего лишь ложь. Один большой обман! — Кэролайн, прошу тебя, открой дверь и мы поговорим! — ласково просит Клаус, и в этот момент появляются журналисты, ослепляя Ника вспышками фотоаппарата. — Уходи прочь! Я не хочу видеть тебя, не хочу слушать, не хочу ощущать твои прикосновения! Не хочу! — Балерина кричит и собирает свои вещи обратно в чемодан. — Кэролайн! Открой эту чёртову дверь! Надо поговорить! — Нет! — вытирая слезы и собрав все уверенность в кулак, отвечает Кэр. — Открой дверь или я выбью её, — угрожает Клаус, а журналисты внимательно за ним наблюдают. Кэролайн пытается успокоиться, но заплаканное лицо показывает весь её внутренний мир. Раз уж ей придётся открыть дверь, то пусть хоть видит, что он сделал с ней. Оставляя чемодан полусобранным, девушка открывает дверь. Клаус замирает при её виде. Он разбил ей сердце и он это прекрасно знает. Хоть Никлаус и не виноват, это все папаша затеял, ему все равно ужасно жаль. Чемодан лежит на кровати. Как только он понял, что Кэр собирается от него уехать и, возможно, раз и навсегда, страх играет в его глазах. Страх потерять её. — Прости, малышка, — она смотрит в большое окно, не реагируй на его слова. Тогда он подходит к ней сзади и обнимает её. Она резко вырывается из объятия и смотрит ему в глаза, еле-еле сдерживая слезы, — я никогда не женюсь на Камилле. Мой отец так хочет, он не спросил даже меня, но этого не будет. Что я за тиран такой? Думаешь я буду добиваться твоего внимания, чтобы потом позорно разбить тебе сердце? — Да, — непоколебимо отвечает она. Хотя её сердце начинает снова бешено стучать. Она хочет простить его, понимает, что это не его вина, но… Это было позорно! Она стояла там, как полная дура! — Помнишь, я обещал показать тебе весь мир? Мы можем сбежать от этого всего хоть завтра! Нас не будут доставать моя придурковатая семейка и Камилла, — он замолкает, понимая, что не надо было упоминать её имя, — Ты веришь мне? — Верю, — Тихо отвечает она и прижимается к его груди, — а как же балет? — Никуда не денется твой балет. Ты можешь и сама тренироваться, я уверен после путешествия тебя обязательно возьмут обратно, — говорит он, нежно целуя в её светлые волосы. — Только я сначала хочу увидится с Бонни. — Хорошо. Я люблю тебя, — неожиданно для себя шепчет он. — Я люблю тебя, — отвечает она, растворяясь в его объятьях.