Heaven

Мы смотрим в летнее яркое небо, и над нами шумят ивы. Ветер раскачивает то самые верхушки, то вдруг налетает со всей силы, заставляя кроны шуметь со звуком сильнейшего ливня. Мне нравится теплая, твердая земля. Мне нравится прохладный ветер, порывами сбегающий с гор, и мне нравится, как он ерошит легкую светлую челку человеку, лежащему рядом со мной. Мне нравится этот человек. Точнее, я его люблю. Поворачиваю голову немного вправо: точеный профиль, пушистые светлые ресницы, тонкие губы, которые припухают и становятся выразительнее после долгих поцелуев. Или после быстрых, но страстных, когда я искусываю и зализываю их, всасываю с неистовостью и резко отпускаю. Или, когда скольжу по ним возбужденной плотью… Кто бы мог подумать, что Драко может так… Смеяться, чтобы лучики морщинок вокруг глаз хотелось поймать губами. Выгибаться в моих сильных руках так, что иногда я пугаюсь: вот сейчас его тонкий стан сломается. Стонать, низко, вибрируя горлом, ловя отблески закатного солнца влажным от моей слюны ртом. Скользить по моему телу длинными тонкими пальцами, вызывая неистовую дрожь, вырывая судорожные выдохи из моего горла. Я задыхаюсь от его сути, я проваливаюсь в свое к нему обожание. Я умираю от своей к нему любви. Когда я смотрю на Драко, я примечаю каждую деталь: пропущенный при бритье волосок на худой щеке, небольшой заусенец на большом пальце левой руки, извилистый рисунок покрасневших капилляров вокруг зрачков после бессонной ночи. Примечаю и прихожу в восторг от того, что Драко – не сон, не идеальный сверхчеловек. Он просто парень, со своими недостатками и достоинствами, тараканами в голове, страхами и пристрастиями. Я вижу, как Драко косит глазами влево, пытаясь периферийным зрением проследить, куда я смотрю. Я тут же отвожу взгляд, вновь устремляя его в небо. Не хочу его смущать. Закрываю глаза, отпечатывая его солнечный профиль в подсознании. Сегодня у него на носу и щеках появились веснушки – мы слишком долго лежали под солнцем. Мое сердце начинает сжиматься и болеть. Я знаю, что он сейчас скажет. - Ладно, я пошел. - Драко так быстро вскочил на ноги и подхватил рюкзак, что я недоуменно открыл глаза, почувствовав резко удаляющийся от моего уха отзвук его голоса. - Угум… - Я сложил руки на груди и вновь закрыл глаза. Солнце сдвинулось так, что силуэт Малфоя превратился в ослепляющее пятно. Если бы я дольше смотрел на него снизу-вверх, то сжег бы сетчатку. Пружинистой походкой Малфой шел прочь от меня. Он не сказал что-то дежурное, вроде: «Увидимся на лекции по растительным ядам» или «Давай пообедаем вместе». Я знаю, что мы увидимся на лекциях. Я знаю, что возможно, если мне повезет, я успею сесть с ним рядом в столовке. Я не могу заявлять на него прав, потому что никаких прав на него у меня нет. Это было оговорено в самом начале наших… отношений. И сейчас я горько жалею о том, что согласился просто спать с ним. Иногда. Когда он сам этого захочет. Как можно вырвать из сердца любовь, когда эта самая любовь постоянно мельтешит перед глазами? Обжигает взглядом серых глаз, невзначай обнимает за шею, шепчет горячо в ухо, а по ночам отдается так, что этой энергией, брызжущей во все стороны, на много миль вокруг, можно спалить все живое? Я никогда не считал себя глупцом, и решение зрело во мне, ширясь в сознании, отравляя душу гадким отчаянием, сжимая сердце до размера мелкой монетки. Как там говорится у магглов: с глаз долой, из сердца вон? Я не видел другого выхода. Я сам загнал себя в эту ловушку, соглашаясь на «трах по дружбе», так имею ли я право лезть к Малфою со своим слащавым: «Знаешь, Драко, я без тебя не могу, будь моим навсегда?». Если бы я видел у Драко хотя бы проблеск привязанности ко мне, хотя бы намек на то, что он не против перейти к более глубоким отношениям, я бы зацепился за эти его чувства, вытянул их из него и начал взращивать, подобно экзотическому цветку. Я скривился и закрыл лицо руками. Где-то вдалеке раздавался глухой гонг, собирающий студентов на занятия. Мелькнула малодушная мысль остаться лежать тут, на теплой земле, а потом аппарировать домой, закрыть камин, навесить все запирающие чары, которые я знаю, а потом достать бутылку текилы Espolon, заботливо припрятанную мной со Дня Рождения Драко, и надраться ею в слюни. Нет, нельзя. Если я хочу перевестись в Магический Университет Франции, необоснованные пропуски занятий мне ни к чему. А текилой можно надраться вечером, благо завтра у меня законный выходной.

* * *

Он поймал меня в конце учебного дня. От прикосновения его пальцев локоть начал гореть и покалывать. - Трахнемся сегодня? Вот так. Безыскусно и прямо. Никаких тебе: «Какие планы на вечер, Гарри?». А планы у меня были. Чертовски простые и такие же безыскусные, как вопрос Драко. Я посмотрел ему в глаза. Сейчас они казались темнее. Штормовое море, которое болтает меня в разные стороны, заставляет захлебнуться горькой водой, швыряет о камни, выбивая дух. - Поттер? - Да, я… - Я хотел сказать: «Задумался», но Малфой все решил за нас. - Отлично, у тебя? В десять? Я отлепил его пальцы от своего локтя и вздохнул. Хотелось согласиться. В который раз послать к Мордреду свою чертову гордость. Ведь я скоро все равно уезжаю. Одной встречей больше, одной меньше… - Нет. – Короткое слово выстрелило резко и бескомпромиссно. У Драко округлились глаза. – У меня сегодня другие планы. Я стремительно обогнул Малфоя, подхватил рюкзак с парты, натянул на голову кепку и ретировался, оставив любовника стоять с открытым от изумления ртом. «Хочешь вести себя как маггл… то есть, как хороший мальчик – начинай прямо сейчас». Я ухмыльнулся своим мыслям, вспомнив, как думал об этом еще в двенадцать лет. Мне надо отвыкать от его тела. От его стонов, поцелуев, от которых едет крыша, узкой задницы и морщинок вокруг глаз, когда он улыбается. Одно дело – видеть его почти каждый день. Другое – пробовать на вкус его тонкое тело, вдалбливать его в кровать до утра, сходя с ума от нежности и страсти, впитывать, впаивать его в свое горячее тело. Хватит. Еще один трах, и я разобьюсь на мелкие кусочки от этой своей дурацкой любви. Как я мог так глупо завязнуть в нем? Кто же мог знать, что Малфой, при всем своем отвратительном характере, может быть таким харизматичным, таким веселым и легким на подъем? Как я мог предугадать, что он пахнет горькими горными травами, что его кожа может быть такой гладкой, что он просто создан для того, чтобы его нежить, вылизывать, так бесстыдно, захлебываясь в собственной слюне. Что он рожден для моего члена, на который он так глубоко и жадно насаживается каждый раз, когда я ставлю его на четыре кости и, теряя разум от вида идеальной узкой спины с тремя трогательными родинками вдоль позвоночника, до боли стискиваю тонкие бедра и аккуратный зад с ямочками над половинками? Кто дал мне способность видеть, каким ранимым Малфой может быть, когда он получает письма от родителей из мэнора, как теплеет его взгляд, а губы трогает легкая улыбка. Как глаза его скользят по строчкам, а он то хмурится, то посмеивается, а потом мечтательно глядит в пространство перед собой, сжимая письмо в руке? Скучает. По дому, своему любимому коню, великолепному парку, раскинувшемуся на много миль вперед. «Не думай об этом», - в который раз приказываю я себе. За своими тяжкими мыслями я и не заметил, как добрался до аппарационной площадки. Я сосредоточился и уже через пару мгновений появился в своей комнате. Разделся на ходу и вскочил под душ. Хочется смыть этот день, смыть горький запах Драко с волос, с кожи. Смыть мысли, любые, все. Не хочу сегодня думать, пусть в моей голове будет блаженная пустота. Контрастный душ немного помог. Я вышел более бодрым, хотя и без четкого плана в голове. Все, что я знал, так это то, что мне срочно нужно какое-нибудь дело. Нельзя думать, копаться в себе, ведь все равно мысли придут к одному и тому же… человеку. Переезжая в новую квартиру в самом центре Лондона, я прихватил с собой часть библиотеки благороднейшего и древнейшего семейства… да, Блэков. После прочтения пары книг из разряда «Искусство боевой магии» и «Методы снятия аппарационных блоков» я стал понимать тягу Гермионы к печатному слову. Библиотека семьи Сириуса была подобрана на редкость искусно, ни одна прочитанная книга не показалась мне занудной или написанной сложным языком. Мудро рассудив, что чтение не позволит моим мыслям сбиваться в острые иглы и превращаться в разъедающую сердце ржу, я двинул в сторону библиотеки. Секретер, скромно стоящий у правой стены в комнате книг, заманчиво блеснул стеклом створки: «Подойди ко мне, открой меня, и я дам тебе то, что ты хочешь». О, конечно, ты дашь. Только текилу пить мне расхотелось. Зато захотелось открыть вино. Красное, терпкое, выдержанное несколькими десятилетиями в запыленной бутылке. Казалось, винные погреба Блэк-мэнора никогда не истощатся, а сам я настолько привык к дорогой качественной выпивке, что теперь с трудом могу сделать пару глотков вина средней стоимости в приличном баре. Да и кто опрокидывает стопку за стопкой, почитывая очередную умную книгу? В такой ситуации нужно томно потягивать вино из огромного бокала и не спеша перелистывать страницу за страницей. - Хозяин желает отужинать? – Кричер появился так внезапно, что хлопок его аппарации чуть не заставил меня выронить из рук бутылку вина. - Черт бы тебя побрал, Кричер, - невнятно пробормотал я, впрочем, так, чтобы старый эльф не услышал. – Нарежь сырную тарелку, и чтобы в ней было не меньше шести сортов мягких и твердых сыров. - Как будет угодно хозяину, - эльф поклонился и исчез, чтобы через пару минут вернуться с плато, нагруженным разными сырами. Умница-Кричер с первого раза запомнил, какие сыры я люблю, а какие не переношу на дух. Вспомнив запах козьего сыра, меня передернуло. Но потом я криво улыбнулся: эти мои замашки с сырами и винами удивительно напомнили мне поведение одного белобрысого недоумка. - Спасибо, Кричер. – Я уже наливал рубиновое вино в высокий пузатый бокал. Поболтал по стенкам содержимое, и маслянистые потеки заплакали по бокам. Кричер снова поклонился, коснувшись носом пола (до чего же гадкая привычка), и исчез. Небось, пошел драить портрет старушки Вальбурги в поместье моего крестного. Кричер жил именно там, он не признал мою квартиру своим домом, а я и не настаивал. Если ему удобнее коротать свой век в темных помещениях Блэк-мэнора, я не стану его неволить. За такую мою уступку старый эльф полюбил меня, кажется, еще сильнее, и даже стал кривить тонкий широкий рот в подобии улыбки при появлении моей грязнокровной подруги мисс Грейнджер. Развалившись на удобной широкой софе с кучей подушек и мягким пледом и потягивая Монтепульчано, я погрузился в мир скандинавских баллад.

* * *

«Твои планы не изменились?» Телефон пиликнул, призывая меня оторваться от книги, но еще пятнадцать минут я никак не реагировал на мобильник. Хотя если бы я знал, кто мне пишет, то малодушно бы отбросил томик. Но в тот момент меня занимал лишь рассказ о храбром воине, попавшим в Вальхаллу за честный смертный бой, и пировавшем теперь с богами. Наконец, допив первую бутылку и лениво размышляя, открыть ли такой же Монтепульчано, или соблазниться Кьянти, я решил залезть в Whats’App. Драко? Никогда он не настаивал на встречах. Что, интересно, изменилось? Хмельной мозг думать совсем не хотел. Собственно, именно такого эффекта я и пытался добиться. Мне даже не хотелось отвечать на его вопрос, поэтому я отбросил мобильник от греха подальше и пошлепал за второй бутылочкой. «Любовь, любовь… Кровь, морковь. Что, Поттер, либо пан, либо пропал? Вот всегда у меня так. Если любить, так до чертей перед глазами. Почему нельзя любить… средненько? Ха… Зачем тогда вообще любить… Фу, гадость». Такую тираду я успел продумать, пока добирался до заветного шкафчика. Телефон пиликнул вновь. Я решил не реагировать. Чертов аристократ освоился с маггловскими технологиями очень быстро и ловко, и за это я его тоже любил. «Что, так тяжело ответить?». Черт возьми мое тело и душу! «Привет. Не изменились». Молодец, Поттер, настоящий герой. Трусливый, никчемный кусок… Малфой прочитал сообщение и вышел из мессенджера. И тут меня накрыло волной отвратительной ревности. И злости на себя. И злости на свою злость. За малодушие, неспособность управлять чувствами к этому блондинистому ублюдку, за то, что прячусь в вечер пятницы в своей квартире от него, от себя, как в склепе. Телефон пиликнул вновь, а мое сердце рвануло к пяткам. Но это был всего лишь Дин. Я снова разозлился на свои реакции, но быстро взял себя в руки. «Гарри, мы с Финниганом в Heaven, подвалишь?». Heaven – один из лучших гей-баров в Лондоне. Как только Томас стал в открытую встречаться с Симусом, эти двое облазили весь город в поисках места, где можно веселиться так, будто на следующий день им надо идти на верную смерть. Я прекрасно знал, к чему приведет меня этот вечер, если я соглашусь на встречу с этой парочкой. Дин и Симус… Их дружба всегда была немного слишком. В ту ночь, три года назад, в ночь погибели Волдеморта, когда Симус кинулся в объятия Дина в Выручай-комнате, я с удивительной ясностью увидел их связь. Между ними светились нити любви и привязанности, которые переплетались, соединялись и укреплялись, пока они держали друг друга в объятиях. Я слышал, как рвано и заполошно дышал Симус в шею друга, а Дин смаргивал слезы, такие огромные, будто он копил их для этого момента – момента воссоединения с Симусом. Это все было на периферии моего сознания, тогда я и не понимал, насколько эта картина впечатлила меня. Но теперь, когда есть время думать и анализировать, я бы сказал, что именно так должны встречаться любимые после столь длительной разлуки. Мне нестерпимо хотелось увидеть друзей. Захотелось понаблюдать за вечным гимном настоящей любви. «А не того, что творится у меня. Поттер, херов любовничек…» «Дин, с удовольствием, через полчаса у вас», - быстро напечатал я, отставил ставшую ненужной непочатую бутылку, и кинулся переодеваться. * * * - Дружище, у тебя глаза в череп ввалились, - Дин ухмылялся и потягивал третий Кир Марго. Я же довольствовался идеально приготовленным White Paloma. - Ну спасибо, - проворчал я, лениво водя глазами по бару. - Серьезно, друг. У тебя что-то случилось? – Симус обеспокоенно смотрел на меня поверх пинты Гиннеса. «Пламенная и пылкая у меня случилась. Полюбил, кого не надо», - с раздражением подумал я. Про мой внешний вид никто не спрашивал даже во время войны с Волдемортом. А сейчас война шла внутри меня, разрушая сердце и разум, и заставляя меня выглядеть из рук вон плохо. Как я до такого опустился? - Ничего того, что могло бы вас удивить, - я продолжал ухмыляться, всеми силами пытаясь сделать менее сложное лицо. – Перевод дается не так просто, как я думал. Херова французская Академия требует высших отметок по крайней мере по семи предметам из десяти. Приходится подтягивать Яды. - Нафига ты вообще переводишься, - покачал головой Дин. – Программа во Франции ничем не отличается от британской. Да и уровень престижности академий один и тот же… - Хочу выучить французский, - пошутил я. Друзья понимали, что я не просто так меняю шило на мыло. И также они понимали, что если я отмалчиваюсь о причинах принятого решения, то меня не надо торопить с его озвучиванием. И за это я был им чертовски благодарен. Ненавижу, когда меня пытают. Пока я в Британии, я сам себя пытаю с впечатляющим успехом. - А вот я решил не идти на вышку, - сказал Симус и одним махом допил горькое пиво. – Буду сидеть на шее у любовника, свесив ножки. Стремительным движением он обхватил голову Дина и принялся зацеловывать его в лоб. Дин смеялся низким смехом и в шутку отбивался от любовника, а потом поймал в свои объятия и шумно подышал в ухо. Симус захихикал. Я наблюдал за этой парочкой и улыбался. Их любовь приносила мне удовлетворение, доказательство того, что на свете существуют не только ублюдочные блондины вроде Малфоя, ставящие условием встречи без обязательств и чувств, но и нормальные отношения, где оба без ума друг от друга настолько, что каждое прикосновение зажигает особый свет в их глазах. - Красавчик, потанцуем? – от этого голоса я чуть не поперхнулся коктейлем. Поднимая глаза на Драко, я уже чувствовал, что взгляд мой становится виноватым, хотя винить меня было решительно не в чем. Я ведь сказал, что занят этим вечером. Так вот, я и занят. И неважно, что лучшие друзья вписались в мой сумбурный вечер только пару часов назад. Виноватым я себя почувствовал от непонятного тона, с которым Драко обратился ко мне. В его словах смешалась ярость, непонимание и… боль? Нет, в последнее я не мог поверить. Я встал из-за стола и повел Малфоя к барной стойке. Заказал нам по Паломе и попытался улыбнуться любовнику. Драко смотрел на меня, будто впервые видел. В его глазах застыло такое осуждение, что все мои чувства смешались. Догадаться о его мыслях я не мог, мешал алкоголь. - Ты здесь с кем-то? – брякнул я. Глаза Малфоя сделались еще более недоуменными, а потом он натянул на лицо фирменную презрительную маску а-ля «Ну ты и мудак, Поттер». - Ищу, с кем бы перепихнуться, ведь мой постоянный любовник дал мне от ворот поворот, предпочтя пойти на встречу с друзьями-гомиками без меня. Я открыл рот, но не для того, чтобы перебить Малфоя, хотя он так и подумал, а потому что не мог поверить, что он взбесится из-за моего времяпрепровождения без него. Он заговорил яростно и отрывисто: - И хотелось бы мне знать. Когда бы ты соизволил сказать мне, что больше не будешь учиться в Британии? Что, учиться с Малфоями не позволяет тебе твоя гриффиндорская гордость? Или тебе не нравится трахать бывшего Пожирателя Смерти? Хотя я бы не сказал, что моя татуировка тебя отвращает. Сколько раз ты на нее кончал, а потом слизывал сперму? - Драко… - Нет, не Драко. Вся эта твоя нежность, взгляды влюбленного кота, или то, с какими стонами ты вылизываешь мою дырку. Думаешь, я совсем дебил? Нелюбимых так не трахают! Малфой начинал переходить на истерику, и я, со смесью страха и отчаяния смотрел, как того, кого я люблю больше своей дурацкой жизни, начинает потряхивать от ярости. Зачем он так? Я ведь ничего для него не значу. Догадка забрезжила на краю сознания. «Ну конечно, - с облегчение выдохнул я. – Он просто не хочет терять хороший трах. Да, сексом заниматься мы умеем. В этом мы идеально подходим друг другу. Но я так больше не могу. Не могу брать с любовью, не получая любви взамен». Я даже рассмеялся, найдя причину истерике Драко. Видимо, зря, потому что при виде моей улыбки тот рассвирепел окончательно. Он толкнул меня к стене, умудрившись пристукнуть беспалочковым Ступефаем. «Нелюбимых так не трахают». - Ты еще и ржешь, ебанутый? – Драко взял меня за горло и теперь выплевывал слова мне в лицо. – Говори, какого хера ты уезжаешь? Еще немного, и он придушил бы меня окончательно. Не без труда я отнял его руку от горла и оперся ладонями о его плечи, пытаясь отдышаться. - Зачем ты спрашиваешь, Малфой? – с трудом проговорил я. Адамово яблоко болело адски. – Тебе не все ли равно? Мы вроде договаривались… Без обязательств… Драко жестко взял меня пальцами за подбородок, но я не хотел смотреть в его глаза, отводил свои, слезящиеся, потерянные. - Поттер… Знаешь… Ты мое проклятье. С тобой всегда не так. Всегда на грани. Либо белое, либо черное. Среднего не дано. И я… люблю это. При слове «люблю» я замер. «Нелюбимых так не трахают». - Зачем ты съебываешь? Я помолчал. А потом решил, что уже всё равно. Всё – равно. Я ведь уезжаю. Не на другой континент, конечно, но достаточно далеко, чтобы постараться больше не видеть этого придурка. Поэтому я решил высказать ему все, что думаю. Как умею. - Я с тобой не могу. Глаза Драко полыхнули отчаянием. - И без тебя не могу, когда ты рядом. Когда… я знаю, что приду в Академию, а ты там. Когда мы в одном городе, и я могу встретить тебя еще с кем-то. Я бы убил тебя и его, если бы вы даже за руки держались. Ты же знаешь, какой я… Драко негромко рассмеялся и положил руки мне на талию. Мои же ладони так и покоились на его плечах. Его пальцы начали путешествие по моему торсу, а мои запутались в его светлых волосах. Я поглаживал его нежную кожу за ушами, а он закрыл глаза и обратился в слух. - Я чту любой договор, заключенный между мной и другим человеком. Мы договорились на трах без обязательств. А это значит, что мы не можем друг друга любить, а можем лишь хотеть. Вот я и дохотелся до того, что каждую минуту, каждую секунду думаю о тебе. Драко открыл глаза, неосознанно облизал губы. Его взгляд блуждал по моему лицу, и было в нем столько нежности и боязни эту нежность спугнуть… Я не смел поверить. Хотя нежность – не любовь. Любому человеку понравятся дифирамбы в свой адрес. Неважно, я всё решил. Говорю, как умею. - Не могу поверить, что держу тебя в руках. Когда мы трахаемся или просто лежим, обнявшись. Я всегда удивляюсь, когда ты тянешь руки мне в ответ. Я… всегда списывал это на необходимость подольше сохранять физический контакт, ну, когда, знаешь… - После секса, - помог Драко. - Да, - выдохнул я рядом с его ухом, и легкие волоски около его виска затрепетали. – Но я не могу поверить в то, что ты испытываешь ко мне что-то больше, чем… сексуальное влечение. Ты неласков в повседневной жизни, не зовешь меня просто провести время. Только в постель. - И на День Рождения… - эхом откликнулся Драко. Его пальцы залезли под мою футболку и оглаживали грудь. - Ну… День Рождения – формальный повод. – Придурок ощутимо сжал мои соски, и я резко втянул воздух в легкие. - Драко. Что-то в том, как я произнес его имя, заставило его замереть в моих руках. Драко смотрел мне прямо в глаза, уже зная, что я начну говорить о причинах, по которым я уезжаю во Францию. Уезжаю от него. Из-за него. - Я не могу быть просто любовником. Я не могу трахаться без чувств. Я тебя люблю. Я люблю тебя, - признался. Наконец-то. Теперь дышать стало легче. – А ты меня – нет. Я не чувствую ни капли привязанности с твоей стороны. А я… В омут с головой, либо пан, либо пропал. И я пропал. Я не могу наполовину. Или как робот: сделал дело, и отвали. Я люблю тебя сильнее своей жизни, я люблю тебя как до Луны, и обратно. И не приемлю менее сильного чувства в ответ. А ты не сможешь мне его дать. Ты ведь не такой ебанутый, как я, в тебе еще есть чувство собственного достоинства… Мой голос предательски дал петуха. Драко смотрел на меня со смесью изумления и досады. Мы так долго смотрели друг на друга, что проходящие мимо люди с любопытством посматривали на нас: два обнимающихся мудака, темноволосый и светлый. Два дебила, которые не могли спокойно сесть и поговорить. И один дебил даже собирается переводить свои документы в другу Академию, в другую, мать его, страну, только бы не говорить. И тут до меня, как до жирафа, дошло, что я – ебаный эгоист. Взращивая и лелея свои обиды на Малфоя, я даже ни разу не поставил себя на его место. Я рассматривал его словно картину, выискивая несовершенные мазки, но ни разу не подумал, что творится у него за душой. Ни разу не спросил у него: «Драко, ты счастлив? Что ты чувствуешь сейчас?» Да даже: «Как себя чувствуют твои родители?». Драко начал хихикать. Потом тихо смеяться. А потом уже ржать в голос. - Поттер… Мать твою… Видел бы ты свое лицо! Мудила! И он скорчил глупую мину с вытаращенными глазами и округлившимся ртом. Точно, мудила. Я тоже заулыбался, а потом просто притянул его к себе, как всегда, впаивая в свое тело, мечтая слиться воедино, и поцеловал. Как обычно, я втянул его нижнюю губу в рот, облизал, и без всякого перехода втиснул язык в его рот, отыскивая его язык, переплетая со своим. Нет. Теперь – нет так. Как обычно, Драко обхватил губами мою верхнюю губу, прикусил, коротко простонал. Если он стонет только от моих поцелуев, значит, ему нравится? Очень нравится! Я мудила. Это самое точное определение меня и моих умственных способностей. Теперь я сосредоточился на эмоциях Драко. На том, как скользит его ладонь по моей щеке, лаская, изучая, словно вылепляя мою челюсть. Как замирает его сердце, когда я дотрагиваюсь до чувствительных местечек под ребрами. Как он тихонько стонет в поцелуй, будто каждое наше соприкосновение губ является для него самым желанным действием на свете… - Пойдем отсюда… пожалуйста. – Я умолял Драко, а сам готовился к отказу. Ведь я действительно обидел его сегодня. Ублюдок лукаво посмотрел на меня: - Не хочешь попрощаться со своими дружками? - Нет. Хочу тебя. И никого больше. Никого не хочу видеть. – Я подышал ему в ухо, пьянея от аромата волос и чистой кожи. Прижался губами к венке за ухом и ощутил под ними его пульс. - Ладно, тогда аппарируем. – Я уже приготовился к рывку, и вдруг ощутил сильный щипок пониже спины. – Не здесь же! Тупица. Это маггловское заведение! Я прижал к себе шипящего, жутко рассерженного Малфоя, еще сильнее, оттеснил к туалетным комнатам и, убедившись, что никого поблизости нет, аппарировал нас ко мне домой. * * * Я не хотел спешить: очутившись в гостиной, я обхватил ладонями лицо Драко и начал неспешно изучать его губами. Блондин жмурился от удовольствия, неровно дышал через рот и пытался поймать губами мои губы. Я улыбался, чувствуя, что Драко принимает правила игры и не торопит меня. Черт возьми, ну почему только сейчас я понял, что податливость Драко – совсем не безразличие его к происходящему, а способ сказать мне, что он… - Ты меня тоже любишь, да? – прошептал я, оглаживая его спину. – Какой же я слепошар… Драко фыркнул и сжал ладони на моей заднице. Хорошо, что он сейчас ничего не говорит, полностью поглощенный моими ласками. Теперь я расстегивал пуговицы на его рубашке, обнажая гладкую кожу, целуя постепенно оголяющийся торс. Сегодня я дам ему все, что могу дать. Всего себя. Рубашка опустилась на мягкий ковер, а я оказался на коленях. Драко дотронулся пальцами до моего подбородка – приказ смотреть на него. Звякнула пряжка ремня, с тихим шорохом брюки скользнули вниз к его тонким щиколоткам, а я смотрел на Драко с безграничным восхищением и любовью: никогда еще он не был таким красивым, с приоткрытыми губами, блестящим потемневшим взглядом. Тихий шорох одежды звучал музыкой в моих ушах, стал самым эротичным звуком. Ведь еще минута, и мой любовник будет стоять передо мной совершенно нагой, совершенный каждой черточкой тела. И я буду целовать и вылизывать это тело, потому что отныне оно не только его, - оно и мое. Я вправе любить его так же сильно, как и его хозяин. Длинный член качнулся у меня перед глазами и я, не раздумывая, погрузил его в рот целиком. Я сосал сильно, брал глубоко и задал медленный темп, чтобы Драко сходил с ума от удовольствия и интенсивности восприятия. Теплые ладони легли мне на макушку, не направляя, а просто держась за меня, чтобы не упасть, а мои руки обосновались на его идеальных ягодицах. Большие пальцы нет-нет, да задевали гладкую нежную дырку. Не проникая, а лаская на поверхности. Обожаю его анус, обожаю его дразнить и слышать нетерпеливое хныканье в ответ, обожаю, когда он сам пытается насадиться на мои пальцы. Почувствовав сокращения готового кончить члена в своем горле, я отстранился, а Драко заерзал и заныл. - Еще не время, - прошептал я и лизнул головку. Сместился к заднице и раздвинул половинки. - Я сейчас упаду, - прерывисто простонал Малфой. Я не удержался, длинно лизнул расселину, с удовольствием слыша над собой сладострастный крик, и только тогда дернул рукой, где в кобуре на предплечье лежала моя палочка. - Акцио, кресло. Держись за спинку. Драко вновь простонал что-то нечленораздельное и, благодарно вздохнув, навалился на спинку кресла, шире расставив ноги. Я погладил совершенные бедра, прислонившись лбом к правой половинке ягодиц и пытаясь справиться с дичайшим возбуждением, глотая набегающую слюну. Я начал медленно раздеваться, пытаясь не сдохнуть от наслаждения, от того, что я сейчас буду делать со своим Драко. - Я запрещаю тебе себя трогать, пока я тебя вылизываю, - прошептал я, закончив со своими шмотками, и вновь принялся вылизывать гладкую расселину от поджавшихся яиц до копчика. Драко пыхтел и подставлял под язык пульсирующий анус, а мое сердце билось, казалось, тысячу раз в минуту, ширилось от любви и пыталось выпрыгнуть из моего тела. Я погрузил язык в его дырку так далеко, насколько смог и начал медленно ее трахать. Белобрысый начал постанывать и мелко дрожать: ублюдок не выполнил моего приказа и сжал свой член ладонью. Я медленно отвел его руки, переплел наши пальцы и прижал их к спинке кресла. - Гарри… - казалось, Малфой прорыдал мое имя, но я был неумолим: я еще не насытился моим любовником. Драко подавался на язык, хрипло стонал и бессвязно ругался из-за невозможности кончить. Он кончал без рук, но только на моем члене, от стимуляции простаты. Я знал, что, если вставлю ему прямо сейчас, Драко тут же кончит. - Ладно, - выдохнул я, оторвавшись от своего занятия. Медленно встал мягко целуя спину плечи, шею. – Пойдем. Драко обернулся, и я увидел его безумный взгляд; заласканный, мокрый от моей слюны, со стоящим багровым членом, который готов взорваться от пары прикосновений, любовник ничего не соображал, и я потянул его на широкий диван. Бережно положил на спину и начал целовать ключицы, посасывать соски, ласкать языком живот, намеренно обходя стороной длинный, роняющий капли смазки член. Добрался до ног, лизнул коленки и подхватил под ними так, чтобы я тоже мог усесться рядом. Положил его ступни себе на плечи и начал посасывать каждый пальчик на левой ноге. Драко заметался, попытался подняться ко мне, но я удержал его на месте и принялся перекатывать маленькие бусины сосков между большими и средними пальцами. Я не хотел, чтобы он сейчас ласкал меня. Сегодня я заласкаю его до нескольких оргазмов, до сорванного голоса, до самого утра. - Трахни меня… Выеби… - шептал Драко, пока я вводил обильно смазанные пальцы в его горячую дырку. – Трахай, трахай, трахай, - стонал он, когда я ритмично вбивал его в диван с пошлыми звуками. Чувствуя, как Драко начал доходить до оргазма, выгибаясь на встречу, пульсируя анусом, я накрыл пальцами его головку, позволяя сперме выстреливать на них, и только потом отпустил себя, мощно кончая в тугую задницу и облизывая свои покрытые семенем пальцы. Драко посмотрел на меня бесконечно влюбленным, страстным взглядом, а затем взял меня за запястье и также облизал мои пальцы. Я притянул любимого к себе, прижимая губы к его солоноватому горлу, и начал укачивать в объятиях. Драко обвился вокруг меня и пресыщенно вздохнул. В ту ночь я брал его еще три раза.

* * *

Мы проспали до двух часов дня, поэтому, открыв этим субботним днем глаза, я почувствовал прилив энергии и, в кои-то веки, осознал, что у меня замечательное настроение. Я посмотрел на спящего Драко: чуть приоткрытый красный рот, россыпь засосов на шее, ключицах и плечах, тут и там корочки засохшей спермы. Черт возьми, мы натрахались на неделю вперед, учитывая, что все разы никуда не спешили и доводили друг друга почти до полуобморочного состояния прежде, чем кончить. Я устроил Драко на спине поровнее и принялся целовать лицо, шею и грудь. Он завозился, заворчал и запустил пальцы мне в волосы. - У меня ближайший месяц не встанет, - прохрипел он. Я ухмыльнулся и заглянул ему в глаза: я не видел такого пресыщенного взгляда, наверное, никогда в своей жизни. - Встанет через пару дней, когда будешь вставлять мне. – Я хихикнул, пытаясь скрыть смущение. Драко хмыкнул и легко провел ладонью по волосам. Я притянул его голову себе на плечо и принялся гладить местечко между бровей большим пальцем. Малфой довольно заурчал и закинул правую ногу поверх одеяла. В молчании мы провели довольно много времени, но я не мог сказать, что оно было уютным. Я знал, что рано или поздно мне придется как-то объясниться насчет французской Академии. И лучше это сделать рано. Драко уже начал беспокойно возиться и вздыхать, поэтому я поцеловал его в макушку и произнес: - Прости меня. – Драко замер в моих руках. – Я не уеду во Францию. Хоть все и кхм… Готово для перевода. Блондин вдруг рванул из моих рук и уселся на постели, скрестив руки на груди. Вид у него был одновременно потешный и грозный. Я нервно сглотнул, чувствуя, что определенный орган вовсе не устал за ночь. - Поттер, - он обличительно ткнул пальцем мне в грудь, и я поймал его ладонь, прижав ее к губам. – Если ты при каждой высосанной из пальца проблеме начнешь сбегать во Францию, Италию, Германию, Штаты, и далее по списку, а не будешь обсуждать ее со мной, то можешь валить куда угодно уже сейчас. Я тихо улыбался, посасывая этот самый «палец с проблемой». Драко посмотрел на меня как на безнадежного нимфомана. - Я не буду. Не буду сбегать. – Я приподнялся к Драко и поцеловал его в нос, потом в губы. – Я ведь не знал ничего о твоих чувствах. - Они лежали на поверхности, - мотнул головой Драко. – Просто ты оказался чертовым эгоистом, упивающимся жалостью к себе, и не верящий в то, что такой великолепный я может любить тебя просто так… Последние слова мой невыносимый, невозможный, великолепный Драко произносил уже невнятно, потому что я смял его губы в поцелуе, впитывая эти прекрасные слова в свой рот, свое тело и душу. На душе стало удивительно легко, мозаика сложилась, и я, наконец, увидел наше прошлое, настоящее и будущее без темных очков, никчемных страданий и призраков прошлого. Отныне и навсегда мы будем вместе: отзывчивый, страстный и капризный Драко и эгоистичный, любящий и любимый я.