Русский секрет

Россия стоял перед зеркалом уперевшись руками о раковину, словно это могло бы решить все его проблемы. С противоположной стороны стекла на страну смотрел уставший парень в одной лишь белой футболке и простых чёрных шортах. Он также беспомощно упирался о раковину смотря на Федерацию в ответ. Парень из зазеркалья был на вид ещё молод, но явно потрепан бурной жизнью. Веки под глазами слегка почернели, явно говорившие о нескольких парах бессонных ночей. Синие глаза под светом тусклой пожелтевшей лампочки переливались сиреневым цветом, в них бегали пара возбужденных голубоватых искр. Сейчас они больше походили на мутное стекло, хотя ещё несколько лет назад они светились от счастья и были по праву живыми. Кожа побледнела, будто бы выцвела, смотрелась явно не здорово. Руки были плотно завязаны бинтами, не виделись не единого просвета под ними, нет ни единого намека на боль и душевных переживательств, что надежно скрываются под ними. А на голове, внезапно, виднелось пара миленьких кошачьих ушек. Белые, как снег, с лёгким кремовым оттенком. Но Россия, впрочем, как и все другие парни, был немного дальтоником, а потому видел свои уши чисто белого цвета. Также сзади красовался кошачий хвост, точно такого же цвета, только в тени казавшимся немного грязным. Хотя какая ему разница на то, какого цвета у него уши и хвост? Пусть они бы переливались всеми цветами радуги, отношение к ним ни на йоту бы не изменилось. Одно их существование — ужасно, кошмарно, просто отвратительно… После стольких лет они всё ещё на месте… Это означает только одно — Россия омега.* И он прекрасно это понимал, только от этого становилось от себя тошно и противно. Он — страна, которая по сути рождена, чтобы кому-то подчиняться, быть покорным рабом для своего альфы. Он должен быть таким. Поэтому от этого на душе сразу начинали скребать кошки. Ещё с детства он терпел издевательства других, много физических и моральных травм. Смерть любимого отца, уход сестры, издевательства от других стран, так ещё и это…        РФ глубоко вздохнул не отрывая своих глаз от взгляда страны по ту сторону зеркала. Он всматривался в эти мутные стекла-глаза, которые, кажется, ещё немного и треснут. Тем не менее в них ещё билась жизнь через вышеупомянутые огоньки. Через один только взгляд можно было прочитать всю боль, что он испытал за столько лет, всё эти страдания и такая ужасная усталость. Взгляд так и кричал «Ну за что мне это всё? Столько боли, а всё именно мне!» Так он смотрел ещё несколько минут в своё отражение, пока в ужасе не вздрогнул быстро оторвавши пристальный взгляд. Кажется или… он увидел в отраженных глазах сочувствие? Да, это было так. Всматриваясь в своё отражение он заметил в мутных глазах сожаление. Будто отражение понимало его боль, смогла прочувствовать все эти годы ада, а потому не смогло сдержать своих эмоций. Хотя…что за бред?! У обычного стекла не может быть чувств, оно только отражает то, что видит. Значит сожаление мелькнуло в глазах России? Неужели он настолько устал, что мозг перестал воспринимать отражение, как самого себя и видел в этом другую страдающую страну? Неужели он смог прочитать через отражение боль и невольно начать жалеть что-то не существующее по ту сторону зеркала? Россия лишь отрицательно помотал головой снова уставившись на себя, в своё измученное отражение, снова посмотрел на эту бледную кожу, мутные глаза, кошачьи уши на голове…        — Я просто устал, ничего со мной не случилось… — сказал он своему отражению, будто бы прося его не беспокоится. М-да, разговаривать с отражением, прекрасно… — Хех, может я схожу с ума? Чтож, это было бы самым логичным обьяснением всему, что сейчас происходит. Тут внезапно по другую сторону двери раздался стук, на который Россия сразу отреагировал. Он резко повернулся всем телом к звуку, будто готовясь обороняться от внезапного врага. Но нет, это просто рефлекс, ничего страшного в стуке нет, он знает, кто скрывается за дверью.        — Можешь войти. — едва выговаривая слова ответил на стук РФ. Почти сразу после этого дверь неуверенно приоткрылась, будто стоящий за ней сомневался в правильности своего поступка. Из небольшой открывшейся щелки дверного проёма показалась пара заинтересованных зелёных глаз. В отличии от «стекл» России эти глаза выглядели по настоящему, они были живыми, по детски искрящими, насыщены ярким цветом. Зелёный взгляд по быстрому осмотрел стоящую высокую страну, после чего дверь открылась полностью. За ней, как и ожидал Россия, находилась его младшая сестра, Беларусь. В таких же чёрных шортах, в бежевом свитере. Рукава верхней одежды были длиннее, чем-то требовалось, а потому они немного свисали с маленьких рук, так что их вообще не было видно.        — Ты уже давно тут стоишь… Что-то случилось? — раздался неуверенный тихий голос сестры. В ответ Россия лишь неоднозначно хмыкнул.        — А что, что-то должно было случиться? Что вообще может случиться в ванной плохого? — спросил РФ у Беларуси, по привычке слегка склонив голову на бок. Он так всегда делал, когда задавал вопрос, пусть даже и мысленно.        — Ну… Ты мог случайно удариться о раковину, тем самым потерять сознание или выбить несколько зубов; ты мог утопиться, может даже и не специально; проглотить что-то токсичное или просто вредное для организма и умереть; мог чем-нибудь порезаться; соорудить из одежды петлю и повеситься; на тебя могли напасть невидимые демоны, которые появляются, когда мы стоим в душе с закрытыми глазами…        — Так, всё, хватит. Я ведь такими темпами стану бояться заходить в ванную! — Россия тихо посмеялся, что было для него очень редким явлением в последнее время, особенно в компании какой-нибудь страны, пусть даже и родной сестры. Беларусь ласково улыбнулась в ответ.        — Ладно, и всё-таки, что ты тут делал? — тут взор девушки пал на голову брата, на которой не находилось шапки-ушанки, которую он не снимает даже на ночь. Всё сразу встало на свои места. Улыбка на лице Беларуси мгновенно пропала, после она испустила глубокий обеспокоенный вздох. — Неужто опять мучался насчёт своего «пола»? Братик, я же тебе говорила, не загоняй себя по этому поводу! Россия уже несколько минут, как перестал смеяться, а выражение лица вновь стало таким же пустым и безжизненным. После слов своей сестры он почувствовал себя только хуже, а в груди что-то кольнуло, так что он едва ли не схватился за больное место.        — Беларусь, я просил тебя не упоминать об этом. Мне неприятно чувствовать себя подчиненным, я не хочу этого… — Россия резко отвёл взгляд, на что Беларусь неоднозначно хмыкнула.        — Не хочешь этого осознавать, да? А чего тогда перед зеркалом крутишься, свои уши рассматриваешь? — начала упрекать младшая сестра. И действительно, если он и так не хочет об этом вспоминать, то почему он в очередной раз удостоверивался в том, что эти треклятые уши с хвостом на месте? Неужели так хочется в себе разочароваться или же тут есть какой-то скрытый подтекст? Честно говоря, Россия сам не знал причину подобных занятий. Его просто манило в очередной раз в пустом месте снять свою шапку, мешающееся длинное пальто, а потом вновь безнадёжно осознавать свою роль в этом мире. Роль слабой омеги. Беларусь была бетой, чему РФ очень ей завидовал. У бет нет проблем с течкой или сводящими с ума странными запахами, им не нужно ничего опасаться. В то время России очень часто приходилось принимать разнообразные таблетки или же под каким-либо предлогом отсиживаться дома, в компании понимающей сестры. Многие видели Россию в детстве, у которого также были «признаки омеги/беты», так что не было сомнений в том, что Россия не альфа. Увы, пусть он и надеялся на то, что был бетой, он был омегой. Это был просто кошмар, когда всё встало на свои места хотелось одновременно и плакать от бессилия, и рвать и метать всё вокруг, в том числе и себя, своё мерзкое тело. После он сразу начал носить шапку-ушанку подаренную отцом, да какое-нибудь длинное пальто или шинель, чтобы всё скрыть. Неудобно, первое время было очень жарко, но он привык. Россия не подавал никаких признаков присущих омеге, или просто мастерски их скрывал, так что у всех стран сложилось одинаковое мнение — РФ, как и его сестра, бета.        — Россия, прекращай, это не пойдёт тебе на пользу! — вновь раздался голос Беларуси, тем самым вырвав брата из его потока мыслей. Кажется, он забыл ответить на её вопрос. Сколько же он просто молчал? — Всё пока что в порядке! Раз не хочешь себя выдавать другим — пожалуйста, не проблема! Ты прекрасно себя скрываешь, уверена, никто ещё даже не подумал о том, что ты омега. Да ты сам на себя посмотри! С твоей силой духа не сравниться никакой альфа! РФ смущенно хмыкнул. Сестра умеет поддержать, только вряд ли это поможет решить его проблему. Конечно, пока всё идёт гладко, но… вдруг он где-то оплошает? Вдруг все узнают, кто он есть на самом деле? В таком случае дальнейшие изнасилование свободным альфой — дело времени. Может это та самая причина по которой Россия стал гомофобом? Хех, кто знает…        — Поздно уже, а завтра ещё и конференция со странами. Нужно хорошо выспаться, чтобы не сидеть за столом, как овощ… — с лёгкой улыбкой сказал Россия. Конечно, он был уверен, что за столом он всё равно будет тихо сидеть никому не мешая, но вдруг что произойдёт? К такой ситуации нужно быть готовым. Он взял в руки свою шапку-ушанку, белые кошачьи уши уже с готовностью прижались к голове. Прошли несколько секунд, и шапка уже мирно покоится на голове скрывая этот белый и пушистый кошмар. Да, так значительно лучше. Россия спокойно прошёл мимо сестры из ванной, попутно пожелав ей спокойной ночи. После он быстрым шагом, едва ли не маршем направился в свою комнату. Не потому что хотелось поскорее скрыться, просто действительно нужно отдохнуть от всего этого. Вот он в своей родной комнате. Такой же запах, такие же ощущения, ничего не изменилось. Он по привычке запер комнату на ключ, чтобы ночью к нему никто не лез, а может ему так просто спокойнее. Никто не любит просыпаться в три часа ночи. Пара шагов, и он плюхнулся на кровать, будто уже несколько дней на ногах. Раздеваться он не стал, больше предпочитает спать в одежде. Чтобы заснуть ему не понадобилось много времени, тишина, темнота на улице и усталость быстро отправили страну в крепкий сон. На последок он только и сумел подумать:

«Веди себя соответственно бете. Никто не должен узнать…»