Дитя

Пальцы матери впивались в плечо Клэр достаточно крепко, чтобы не дать ей сдвинуться с места, но не причинить боль. А ей напротив, не хотелось сдерживаться. Вцепиться в руку отца, не заботясь о том, останутся ли на коже следы ее ногтей, использовать всю силу, что есть в хрупком теле, только бы выдернуть отсюда. Потому что она знала, сам он не уйдет. Она видела, на что способны отчаянные люди, как далеко они могут зайти. Даже сейчас десятки лиц сливаются в одно безучастное. Если мгновение назад их заботили только свои дела: кто-то шел на рынок за свежей зеленью, кто-то направлялся в лазарет, чтобы проведать больных, то сейчас их волнует только перепалка двух человек, будто это какое-то представление. Клэр знала, что ее отец не станет возражать, продолжит твердить те же слова: — Бог не послал бы испытания, которое ты бы вынести не смог, Грэг. Мужчина угрожающе возвышался над ним, стоя настолько близко, что густые черные волосы шевелились от свирепого дыхания. — Я знаю, — Грэг кивнул, — Ты говорил это много раз. Мы никогда не давали повода усомниться в нашей вере, только почему тебе Господь дарует долгожданного ребенка, а меня лишает всего? — голос мужчины предательски сорвался. — Рано ты хоронишь сына, брат, — Тот сжал плечо мужчины, — Не теряй надежды и увидишь, Бог вознаградит тебя за твою преданность. Глаза Грэга медленно покидала необузданная ярость, заменяясь холодной сталью. Клэр приняла еще одну попытку вырваться, когда мужчина схватил запястье ее отца и с силой сбросил со своего плеча. — Моя дочь не переживет его смерть. Лучше твоим словам оказаться правдой, — прошипел Грэг сквозь сжатые челюсти. Еще раз гневно сверкнув глазами, он унесся прочь, оставляя растерянного мужчину в центре площади с толпой зевак. На этот раз Клэр удалось извернуться так, чтобы тонкие пальцы соскользнули с мягкой ткани ее платья. Не особо заботясь о взглядах окружающих и о том, что на такой скорости она могла легко запутаться в полах и расшибиться о неровную кладку, девушка понеслась вперед. Она врезалась в отца, цепляясь за его одежды так же крепко, как держала ее мать, едва не сбивая мужчину с ног. Он продолжал смотреть вслед уходящему другу. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прижать дочь к себе в ответ, ласково поглаживая золотистые волосы. — Пойдем домой, — Клэр не заметила, как приблизилась мать, утягивая обоих за рукава. Горожане вновь вернулись к своим делам, наполнив улицу привычным шумом, лишь редкие люди провожали семью взглядом, пока те пробирались сквозь самую оживленную местность к дому. Только когда они вышли на тихую улочку, Клэр позволила матери отцепить ее от отца. — Ты понимаешь, что это должно прекратиться? — прошептала женщина. Может ей не хотелось, чтобы дочь слышала их разговор, а может, просто пыталась скрыть дрожь в голосе даже от самой себя. — Грэг наш друг, но его сомнения в воле Господа… — отец покачал головой. — Не в этом дело! — женщина едва не перешла на крик. Опасливо оглянувшись, она не заметила на улочке никого, кроме маленькой старушки далеко впереди, — Разве ты не видишь, как на тебя смотрят люди? Отец поднял на нее непонимающий взгляд. А Клэр понимала. Еще с раннего детства помнила, как разные люди приходили к ним в дом. Сломленные, разбитые, все в слезах, не в силах поднять опечаленный взгляд. Каждое лицо Клэр видела и во второй раз, либо снова в их доме, либо снаружи, когда отец брал ее с собой в город. Но и те и другие были одинаково рады снова увидеть его, часто смеялись, улыбались, бесконечно благодарили и приносили подарки, от которых отец обычно отказывался. Так же помнит полные любопытства и восхищения взгляды на нее. Когда она подросла, мать рассказала, что появление Клэр — настоящее чудо. Она нашла ее в корзине в лавандовом поле, чудесный вид на которое открывается с обрыва недалеко от их дома. Ей просто приснилось это место в одну из тех ночей, в которые она молилась о желанном ребенке. Со временем Клэр привыкла к вниманию и постоянным прихожанам в их доме. Она тихонько отходила назад каждый раз, когда лицо очередного незнакомого человека издалека сначала искажало удивление, а затем широкая улыбка. Ей нравилось смотреть со стороны, как ее отца сжимают в крепких объятиях и обсыпают благодарностями, а тот в свою очередь каждый раз отводит смущенный взгляд, но сам не может сдержать улыбки. Ей нравилось, что весь остаток дня уголки его губ не опускались, и дело было вовсе не в том, что опьяненный чужим счастьем, он позволял ей гулять до захода солнца. Но не так давно все было по-другому. Отец по обыкновению взял Клэр с собой в город, и она, как и много раз до этого, заметила неприметного низкорослого мужичка, который тут же пошел навстречу, едва завидев их. Только в этот раз она не видела счастливой улыбки. — Наконец-то, я тебя везде ищу! — мужичок встряхнул отца за плечи, — Прошу, пройдем со мной, моя дочь больна! Тот, разумеется, не смог отказать, и Клэр чудным образом удалось напроситься с ним. Никогда еще она не видела своего отца во время молитв, и ей жуть как было интересно посмотреть. Мужичок завел их в свой небольшой домик. По какой-то причине, его хозяин не зажигал свеч, которые, тем не менее, были расставлены тут и там, так что передвигаться им пришлось почти на ощупь. Когда глаза немного привыкли к темноте, Клэр разглядела впереди проход, завешанный куском исхудившейся ткани. Одернув ее, отец так и остался стоять, не давая дочери пройти или увидеть, что внутри. — Восемь дней назад от неведомой болезни скончался Зак — брат нашего лекаря, — раздался из-за спины взволнованный голос мужичка, — Спустя три дня — дочь моего друга Дэйва. Все они хворали одинаково. Кашляли кровью и не могли подняться с постели. Клэр успела разглядеть во мраке комнаты лишь чью-то руку и смятую ткань с темными пятнами, пока отец разворачивался к ней лицом. — Возвращайся домой, Клэр. Я скоро буду. С тех самых пор она не видела, как кто-то благодарил ее отца. Неизвестная болезнь уносила жизни всех без разбора, не щадя ни женщин, ни детей, ни здоровых мужчин. И как бы отчаянно жители не просили Господа о прощении, сколько бы дней не проводил отец в запертой комнате за молитвами, не прерываясь ни на еду, ни на сон, болезнь не отступала, забирая все новые и новые жизни. И Клэр начала бояться незнакомцев после того случая, как еще одной семье пришлось похоронить их близкого. Она заметила того мужчину издалека, и все в нем — его взгляд, его походка, его сжатые кулаки, не позволили девушке по привычке отойти в сторону. Она даже не сразу поняла, что произошло. Просто едва приблизившись, мужчина взмахнул рукой, а ее отец упал на землю. И только, когда она увидела кровь на его пальцах, яростно бросилась на напавшего. Он был втрое больше нее, и наверняка прихлопнул бы ее как муху, но в тот момент она не думала об этом. Только яростно колотила громилу, попадая маленькими кулачками всюду, куда только могла дотянуться. Еще барахтаясь в чужих руках, пока ее оттаскивали от этого мужчины, она с каким-то ядовитым удовлетворением заметила, как тот прижимает ладонь к глазу. Значит, все-таки попала. А еще в тот день она вернулась домой только глубокой ночью. Потому что не было никакого желания возвращаться туда, где отец отругал её за то, что она защищала его. И собственное упрямство не позволяло признать, что он, в общем-то, прав. Тот мужчина был лишь ослеплен горем. Он позволил эмоциям затмить в себе все человеческое, и Клэр поступила так же. В качестве извинений она предложила отцу ходить на рынок без него. Она уже достаточно взрослая, а он, проводя ночи напролет за молитвами, совсем забыл об отдыхе. Но на самом деле, чем меньше людей было вокруг отца, тем спокойнее было ей. Клэр едва не врезалась в старушку, которую они нагнали за разговором, когда заметила знакомый силуэт в проходе. — Я вас догоню, — бросила она родителям. — Не задерживайся, — крикнула ей вслед мать. Она едва помещалась в узкой, темной расщелине между домами, помогая себе пробраться руками. Девушке не хотелось окликать свою знакомую, в последнее время ее семья итак получает слишком много внимания. Клэр выбралась на один из оживленных перекрестков как раз в то время, когда ее знакомая, до этого аккуратно складывающая маленькие свертки в корзину, выпрямилась и направилась в противоположную сторону. Когда Клэр нагнала ее, хлопнув по плечу, чтобы обратить на себя внимание, та сначала вздрогнула, испуганно обернувшись. Опознав знакомое лицо, ее глаза слегка сощурились, а губы поджались. Она, не оставаясь на месте ни секундой больше, продолжила идти своей дорогой. — Лилит? — Клэр сначала тупо смотрела в спину удаляющейся девушке, но быстро совладав с собой, поспешила нагнать, — Мы только что встретились с твоим отцом, — Она старалась говорить настолько тихо, насколько позволял шум улицы. Лилит никак не отреагировала, только продолжала семенить вперед, вперив взгляд себе под ноги. Но оторваться от подруги, которая следом за ней протискивалась через прохожих, не могла. Так, не обменявшись с ней ни словом, она вышла на менее оживленную улицу, где Клэр, наконец, смогла сравняться с ней. Но и здесь Лилит упорно молчала, прижимая к себе корзину. Девушка заметила торчащие иссушенные веточки трав в одном из свертков, который был явно замотан второпях. — Как твой брат? — осторожно спросила Клэр. Она по инерции прошла еще пару шагов, когда Лилит резко остановилась и подняла заплаканное лицо. — Плохо, Клэр, — ее дыхание участилось, а рука сжала корзину до побеления костяшек, — Я не знаю, сколько он еще протянет. — Но ведь он еще жив, — почти прошептала она, — Если ты… — Да знаю я! — голос Лилит сорвался на крик, и в другой ситуации Клэр бы опасливо оглянулась, в страхе, что они кого-то потревожат, но сейчас ее это мало беспокоило, — «Моли Бога о прощении, и он помилует твою семью» — мне уже говорил это твой отец, — Лилит шмыгнула, — И всем тем, кто похоронил своих братьев и сестер. Клэр не видела ее такой даже после смерти матери. Девушка могла только смотреть, как из груди ее подруги вырываются всхлипы, и она сердито вытирает рукавом текущие ручьями слезы. — Он говорит, что мама зовет его, — тихо добавила Лилит. Клэр не смела пошевелиться. — Скажи мне, — сдавленным от рыдания голосом обратилась к ней подруга. Впервые она взглянула ей в глаза, — Зачем Он это делает? Он же создал нас. Твой отец говорит, что Он любит нас. Зачем? Клэр не знала. Отец всегда говорил, что Господь любит всех одинаково, а если случаются несчастья, то только в качестве наказания за грехи. Но Клэр не знала, чем так сильно провинился весь город, что его сразила смертельная болезнь. Она уверена, сейчас не было ни одного человека, чей родственник или друг не скончался бы от этого недуга. Но ведь так не может быть, что все население так не угодило Господу? Особенно семья Грэга, который был хорошим другом ее отцу и таким же праведником. Не дождавшись ответа, Лилит кивнула и унеслась прочь, мазнув подругу плечом, и Клэр еще минуту смотрела на угол дома, за которым та скрылась. Затем ноги сами понесли ее в знакомом направлении. То, чего больше всего боялась ее мать. То, о чем она говорила отцу, когда думала, что дочь спит. Их редкие разговоры, приглушенные деревянной дверью, но отчетливые в тишине ночи. «Что, если они утратят веру в Бога?» Отец всегда говорил, что самое страшное — потерять веру. Но Клэр не думала, что страшно будет в первую очередь ей. Горизонт окрашивался фиолетовым цветом, и ветер уже доносил до нее едва уловимый аромат лаванды. Клэр закрыла глаза, и позволила ощущениям вести ее. Чувство покоя и ласковая тишина после шумного города остановили ее у самого обрыва, где пальцы ног уже не соприкасались ни с чем. — Опасно стоять здесь. Клэр обернулась на голос. Недалеко от нее, облокотившись о кривое дерево, стоял молодой мужчина, внимательно смотря на нее своими пронзительными голубыми глазами. — Летать ты вряд ли умеешь. Клэр посмотрела вниз. Там не было ничего, кроме пушистых крон высоких дубов, которые с такого расстояния казались игрушечными. Сразу за густым лесом простирались огромные лавандовые поля, уходящие в самую даль. — Вряд ли, — подтвердила Клэр, шагнув назад. Она села на прогретую землю, не особо заботясь о белизне своей одежды, и снова взглянула на мужчину. Лучи заходящего солнца переливались в его локонах, а ветер мягко трепетал полы его платья. Незнакомец не шевелился, только изредка довольно щурился от приятного тепла. — Ты хочешь что-то сказать? Клэр вздрогнула и отвела взгляд. — Я не видела тебя раньше, — смущенно пробормотала она, — Ты из другого города? На этот раз Клэр не позволила себе смотреть в упор, лишь украдкой взглянув в надежде, что ее вопросы не будут раздражать незнакомца сильнее, чем ее присутствие. Он поймал взгляд, но, к ее облегчению, только улыбнулся. — Я не местный.