Мёртвая причина, чтобы убить

С человеком хорошим не бывает ничего плохого ни при жизни, ни после смерти. © Сократ

      Открыть глаза было очень сложно, казалось, что прямо на веках лежит свинцовый груз. Только вот сдаваться не хотелось, поэтому Антон, превозмогая усталость, сделал это. Яркий белый свет ударил по незащищённым глазам, заставляя выступить слезы. Проморгавшись, парень, наконец, смог оценивать обстановку, которая его окружала. Больничная палата, а это была именно она, о чём говорил хлористый запах и медицинский столик в углу. Небольшой телевизор под потолком был выключен, а на крутящемся стуле безмятежно восседал Матвиенко. Его голова была откинута назад, а глаза закрыты, казалось, он спит, если бы не повороты стула туда и обратно. Мешать ему отчего-то не хотелось, потому Антон постарался бесшумно привстать. Оперся на руку и закричал от пронзившей боли, из глаз брызнули слезы, а Матвиенко мигом оказался рядом. — Полегче, тебе ещё несколько месяцев руку разрабатывать, герой-любовник, — посетовал ворчливый детектив. Хотя в его глазах было облегчение и, пододвинув стул, Матвиенко сел ближе. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня каток переехал, — Антон облизал пересохшие губы. — Помоги присесть. Что с рукой?       Матвиенко на удивление помог студенту удобно устроиться, подал стакан воды и снова занял своё место. Он даже не стал ехидчинать по поводу перехода на фривольное «ты». — Ну, руку тебе подстрелили. Тебя хирурги несколько часов собирали: кровь по стенам, сопли-слюни, все дела. Но не переживай, тебе повезло, хирург хороший попался и сказал год-два и будешь как новенький. — А что с Игорем? — Хм… называешь его по имени — чудно. А он жив, я же ему в ногу выстрелил, а не в спину. — А ты как вообще там оказался? — Антона мучила куча вопросов, и пока Матвиенко добрый и отвечал, он не хотел тратить время. — Ха… поверил, что я с твоим дядей укатил? Я за тобой следил, чудила. — А дядя? — А он на задании был, тут правда.       В палате повисла тишина: Шастун катал по покрывалу стакан, не зная, есть ли смысл спрашивать «как», «зачем» и «почему»? Матвиенко рассматривал студента, возможно даже понимал его состояние, а может в кое-то веке решил помолчать. — Значит, всех девушек убил Игорь? — спросил Антон, смотря на детектива и получая сухой кивок. — Можно тебя спросить, как ты вообще с ним познакомился? — Я должен был жить у дяди после поступления, но у него двое детей, жена и, честно, я там был лишний. Поэтому на первое, точней второе сентября, я решил подыскать себе квартиру. Деньги мама послала и, в принципе, если посидеть на дошираке, я вполне мог себе позволить что-то недорогое. И тут на глаза мне попалось объявление. Парень искал себе сожителя для аренды пополам. Денег хватило бы с лихвой и я уцепился за этот шанс. Так и познакомились. — И ты ничего не стал узнавать про своего соседа? — Мне что нужно было у дяди его подноготную спрашивать?! — Да! — вспылил Серёжа, снова напоминая себя прежнего: сурового и недружелюбного. — Именно это твоё незнание тебя и сгубило. Почти.       Антон не понимал, что за секреты держал от него сосед по квартире. Что такое ужасное он мог упустить? Хотя, если взять в расчёт, что несколько лет он жил в квартире с убийцей, он всё упустил. — У твоего соседа незавидная судьба. Его родила женщина, даже не зная, от кого толком. Она не была замужем, не имела постоянных отношений, так, секс раз в полгода. Но сын был у неё желанный, назвала в честь своей первой любви и обожала. Соседи говорили, что она всё делала для него, говорила только о нём и боготворила парнишку. Скорее всего у неё когда-то случилась шиза и мать поехала кукушкой, потому что когда сыну исполнилось пятнадцать лет, она с ним переспала. И у них завязались такие вот отношения. Парень искренне любил свою мать. Но восемнадцать лет и парня отправили в армию, где он начал свою службу. Пока его не было, мать начала пить, таскать мужчин и один из них позарился на её скромные сбережения, которые она хотела отправить сыну, ну и прирезал её по пьяни. Игорь писал письма, но все они оставались без ответа. А когда он вернулся и узнал от соседей новость, то просто сошёл с ума. Его определили в психушку, где он проходил лечение от нервного срыва. Потом его выписали, он даже поступил на учебу по поддельным документам. Качественная подделка, кстати. Так вот. Во время своей выписки всё было хорошо: он учился, работал, встречался с девушками. Но спустя какое-то время у него что-то перемкнуло и он стал убивать. Он решил, что мать не умерла, а бросила его. Он искал, видел девушек, которые напоминали ему её, возможно, он даже видел лицо матери. У девушки могли быть светлые волосы или похожее пальто, сумочка того же бренда, и так он их выбирал. Играл с ними, а потом когда наваждение проходило или, может быть, девушки становились неуправляемыми, он убивал их и подкидывал во дворы. А потом он переключился на тебя. — Почему? — Он говорил, что чувствует с тобой себя хищником. Ты жертва. Ему нравилось наблюдать за тобой, пугать тебя и просто держать на крючке. Девушки не давали ему подобных ощущений, потому он так долго играл с тобой. Все эти записки, нападения, всё это чтобы пощекотать себе нервы. А чтобы не навредить тебе, он убивал случайных встречных. — То есть если бы я перестал его бояться, то он бы не трогал меня? — Может быть и отстал, а может быть убил раньше. При разговоре с нашим психологом он оговорился, что в какой-то момент ты подобрался слишком близко, потому он и обратил своё внимание на тебя. Ты можешь предположить, что это за момент? — Не знаю, — Антон задумался. — Может быть кот Оксаны? Где он, кстати? — А, этот Сатана, — Матвиенко рассмеялся, — пока у меня живёт. Тварь такая, погрыз всё что можно и нельзя, хуже собаки, ей Богу. И ведь твой сосед упоминал этого кота. Ты помнишь, как кот бросился на него, как он его ненавидел? Мне сказали, что он чувствовал этого человека, чувствовал, что он плохой и хотел тебя отгородить от него. Когда он сбежал, то его приютила девчушка с первого этажа, у неё ещё котяра рыжий, зовут Антошкой, кстати. — А-а-а, я помню её. Оксана почему-то говорила мне о коте, что такого важного было у него? Матвиенко вдохнул, закатил глаза, пожевал губу, но всё-таки заговорил. — Он просто был как свидетель, что ли. От него надо было избавиться любой ценой, ведь он мог своим поведение натолкнуть тебя на неправильные мысли. А насчёт Оксаны, ты правда думаешь, что видишь её?       Антон замялся. Он уже сам не знал, что видел, когда видел, правильно ли видел. Ему никак не давал покой момент перед потерей сознания. И он решил, что сейчас лучше обсудить это. Может он сможет помочь. — Насчет того полицейского. Он твой напарник? Как его звали? — Попов Александр Святославович. Пять лет назад он не смог спасти мальчишку от похитителей. Мальчишку звали Арсений. И чтобы не забывать об ошибке, которая стоило ребенку жизни, мой напарник взял себе что-то вроде псевдонима. Так это к нему и приклеилось. Два года назад его не стало.       Матвиенко почти незаметно смахнул слезу и достал бумажник. Открыв его, он достал маленький снимок и протянул Шастуну. На снимке молодой Матвиенко с обычной короткой стрижкой виснет на шее у мужчины повыше с прической, которая у детектива сейчас. Они смеются. Второй мужчина напоминал Арсения, которого знал Антон, но все же неуловимо отличался от него. — Как он погиб? — Антон вернул снимок. Flashback (от лица Сережи)       Просыпаться с похмелья сложней всего. Голова соображает вяло, во рту привкус каких-то помоев, а ещё сушняк жутко мучает. Самое ужасное, что надо как-то справляться с этим состоянием и выходить на работу.       На кухне тихонько закипает чайник, в прихожей уже одевается очередная однодневка, надо же как-то мне снимать напряжение. Захлопываю дверь, открываю настежь окна, чтобы прогнать этот удушливый запах, и наконец выуживаю телефон. «5 непрочитанных сообщения, 1 пропущенный звонок: Алекс». Открываю сообщения:

22:40 Ты точно со мной не пойдешь? 23:15 Твоя помощь бы очень пригодилась. 23:17 Серёж, ну, пожалуйста, приедь, ты мне нужен. 23:25 Я без тебя не справлюсь. Надеюсь, ты приедешь.

      Вот же дурак, опять куда-то полез. Набираю номер напарника, но телефон вне зоны действия сети. Придурок! Быстро вливаю в себя кофе, провожу бритвой по щетине и выпрыгиваю из квартиры. Надо успеть перехватить его до рабочего места, а то Добровольский загрузит какой-то работой и хер чё он мне расскажет.       Перед полицейским участком стоят только служебные машины, а машины Алекса-Арса нет. Где он пропадает?! Пью уже вторую кружку двойного эспрессо, а выхлоп никуда не делся, вон, все окна запотели в машине. Где же этот ночной писатель? Беру телефон, чтобы снова попытаться позвонить, но тот сам оживает — Мария. Что ей надо? — Серёжа, ты сейчас где? — голос у девушки печальный, я бы даже сказал, трагичный, хлюпает носом. — Маш, что случилось? — собираюсь весь готовый слушать. — Ты можешь придти ко мне в морг? — Пять минут, — отключаюсь.       В коридоре снуют санитары, но в прозекторской Маша встречает меня одна. У нее опухшие красные глаза, потекший макияж, губы искусаны, со следами съеденной помады. Я никогда не видел её такой. — Что случилось? — Ты вчера что делал? Пил? Опять? — Ну, Маш, — мнусь, скрывая улыбку, — это последний раз. — Уже не помню сколько раз ей это обещал. — Ты из-за этого что ли так расстроилась? — А Арсу ты не звонил? — она игнорирует моё обещание, мнет свой выглаженный хирургический костюм. — Да, вот он мне писал, а сейчас до него дозвониться не могу. Да что случилось-то?       Она оглядывается на стол, накрытый белой простынкой. Шагаю, хотя не уверен, что хочу знать эту тайну. Маша хватает меня за руку, не пуская дальше, но всё же отпускает, позволяя подойти и убрать простынку. Простынка такая холодная, от неё прям веет холодом. Ткань слетает и моим глазам открывается ужасная картина.       Живот скручивается спиралью, выпитый кофе мигом оказывается в горле, а глаза сохнут, не в силах моргнуть. На мгновение я забываю, как это: дышать, моргать, говорить. Я слышу чей-то надрывный крик, а спустя минуту понимаю, что это я кричу. Я не верю своим глазам. Отшатываюсь, натыкаюсь на пустой стол, делаю два шага. Перед глазами ужасная картина, в носу застрял запах крови и этот тошнотворный холод на кончиках пальцев. Иду куда-то, наталкиваюсь на предметы, падаю, встаю, роняю предметы. Шум. Из горла рвется какой-то хрип.       Удар по щеке, вижу перед собой Машу. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТО ОШИБКА! ОН ЖИВ! ЖИВ! — кричу девушке в лицо, словно она виновата. Отталкиваю её и бегу на улицу, не видя ничего от брызнувших из глаз слёз, после чего уже на улице даю волю чувствам. Кричу, срывая голос, позволяю слезам литься из глаз, падаю на колени. Чертовски больно. Но не снаружи, а внутри, так больно, словно мне кислоту внутрь залили. Это не может быть он, только не он. — Потом меня поддержал Позов, твой дядя, и я смог вернуться и приступить к службе дальше. Правда, я всё равно приходил в квартиру к напарнику, менял зубную пасту, крем для бритья, убирался иногда, платил за воду и газ. Потом меня начали смущать повышенные счета, — полицейский горько усмехнулся. — В общем, складывал одежду, создавал иллюзию, что он жив. — Прости, — шепнул Антон, отворачиваясь.       Он давал детективу утереть слезы и выдохнуть. — Что, больше у тебя не осталось вопросов? — Остались, — мгновенно отреагировал Антон. — Тот жуткий манекен в комнате Игоря, это… — … что-то вроде образа его матери. — А он тебе не говорил про ту ночь, когда он у меня под дверью какую-то пургу нёс? Я ещё думал, что его девушка бросила. Он, получается… — … хотел тебе в убийствах признаться. — Почему ты сейчас такой дружелюбный, и почему решил следить за мной? Приказ дяди? Матвиенко усмехнулся: — Не приказ, моя инициатива. Твои слова про Оксану насторожили меня, ведь ты действительно верил в то, что говорил, я по глазам заметил. Тогда я упустил возможность помочь своему напарнику, решил воспользоваться вторым шансом и не дать тебе погибнуть. Ведь вы так похожи. Как оказалось, даже слишком. — Только мне повезло больше, — Антон улыбнулся чуть печально. Он чувствовал себя виновато, словно виноват, что выжил, а напарник Серёжи погиб.       В дверь постучали. — Это, наверно, твой доктор, — Матвиенко сверился с часами, — пойду, найду твоего дядю. Проходите, — детектив поздоровался за руку с мужчиной в белом халате и вышел.       Антон посмотрел на вошедшего и обомлел, на него смотрели любимые лазурные глаза. Он уже не надеялся, что всё это правда, не надеялся, но ждал. — Арс, но как же… ты… пуля… — начал парень, невольно двигаясь, но, не замечая боли в пострадавшей руке. — Успокойся, — мужчина сел на кровать, успокаивающе положил ладонь на кисть здоровой руки. Прикосновение было теплым. — Я сам ещё не до конца освоился. Но мне дали шанс, нам дали шанс. Я всё тебе объясню потом. — Получается, я влюбился в призрака, — усмехнулся Антон, стараясь всё это переварить. — Это реальность, я теперь реален. — Во всем виноваты Высшие силы. — Я бы не стал их винить.       Дверь распахнулась, и в дверях показался Добровольский. Арсений быстро сделал вид, что проверяет давление и просчитывает на руке пульс. — Ну как, мой дорогой племянничек? — Не считая чуть ускоренного пульса, он в полном порядке, — мужчина усмехнулся. — Чудесно, силы ему понадобятся? — Зачем? — подал голос Антон. — Потому что твоя мама уже едет сюда. — Только не это! — Антон здоровой рукой положил себе на лицо подушку и застонал.       Можно смело сказать, что всё закончилось хорошо. Теперь у него всё получится без страха и холодных прикосновений. А Арсений, настоящий и живой, будет рядом, а то без его помощи Антон точно не справится.