One of Us

      Серое небо, затянутое свинцовыми тучами, не обещало грядущему дню ничего хорошего. Дожди для этого дома были самой настоящей напастью. Старая ржавая жестяная крыша уже не сдерживала потоков воды, а водостоки, для того предназначенные, были давно обломаны непонятным образом и сданы в металлолом, из-за чего сыростью пропахли даже те этажи, до которых не должны были просочиться дождевые капли. Однако, видимо, совершили невозможное. В отличие от Аарона с Алексом, не считавших, что утро без ссор является вполне доступным явлением.       — Хватит ныть, Аарон, ты сам согласился на то дело. Я не виноват, что ты не сказал сразу, что нормально бегать не умеешь. Я взял бы с собой Джона!       — Я не соглашался! Я не соглашался даже на то, чтобы делить с тобой эту грёбаную квартиру, которой было мало и нам троим! — послышался грохот, будто упало что-то железное. Кастрюля или что-то вроде того явно полетела в сторону Гамильтона. — А теперь ты говоришь, что я виноват в том, что ты бросил меня там одного, и мне чудом не переломали кости?!       — Обожаю звуки ваших ссор по утру, — с деланным наслаждением в голосе произнёс Геркулес, переведя на себя внимание обеих сторон конфликта. — Может хватит, парни? Вы поубиваете однажды друг друга.       Далее его мог бы ждать долгий монолог Александра на тему того, что виноват в этом всём совершенно не он, а Бёрр, возмущающийся без каких-либо причин и поводов для этого, но Маллиган предпочёл не прерывать увлёкшегося речью товарища, и предпочёл сделать ноги. Как можно быстрее. Хотя условия, в которые ноша ретировался едва ли можно назвать лучшими, поскольку вместо прохладного утреннего ветерка, приятно дующего тебе в лицо, он получил душную улицу и воздух настолько тяжёлый, что казалось, будто ещё немного, и его можно будет схватить голыми руками. И всё цель Герка была не в том. Как бы то было, вот уже неделю он пытался выцепить Лафайета где-нибудь в парке или ещё где. Уже несколько маниакальное преследование цели, не так ли? Однако действенное, поскольку встреча таки состоялась.       — Геркулес? — и вот, он вновь слышит голос этого человека, и уже не в ситуации ограбления, а когда стоит у крыльца его дома с каким-то дурацким букетом цветом. Зачем он только его взял?       — Я… Просто хотел поблагодарить тебя, если честно. Потому что раньше нас с друзьями никогда так безвозмездно не кормил, после того, как мы пытались его ограбить. Точнее, нас пытались после такого сдать в полицию несколько раз, умудрялись избить всех троих, но не так. И… вот. — Очаровательно, — Жильбер забрал протянутый ему букет, смотря на явно смущенного юношу. — Брось, не нужно так краснеть. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь ввиду. Так… Как у вас дела после нашей последней встречи?       Кто бы знал, что такой, казалось бы, совсем невинный вопрос приведёт к такой реакции. Потому что если кто-то, живущий в районах гетто, не пожаловался на крышу, тараканов и тесноту, то ответ был бы: «Ну, нормально». И человека, живущего в гораздо более благоприятных условиях, такое бы банально ужаснуло. Что и произошло. Но вместо побега француз глянул на наручные часы и решив, что оставшиеся сегодня дела можно заменить на познавательную экскурсию по не самым лучшим районам этого никогда не спящего города, любезно закрывающего глаза на людские проблемы. Геркулес вновь колебался. Не самое лучшее место, чтобы показывать его кому-то, кто тебе, так сказать, приглянулся. Но что поделать? Может хотя бы он как-то сможет помочь.

***

      — Достал! Я ухожу!       Это последнее, что произнёс Аарон, прежде чем взять рыжего кота, которого он уже считал своим, и с гордо поднятой головой уйти на выход, чуть не столкнувшись с Маллиганом и приведённым им гостем. Лишь фыркнув на них обоих, он прошествовал дальше, оставляя позади грязный подъезд, исписанные маркером стены и в принципе всё, что он звал своим домом на протяжении длительного времени.       — Что у вас, блять, произошло? — с толикой агрессии в тоне произнёс Герк, окинув взглядом растрёпанного после потасовки Александра и виновато глядящего в сторону двери Лоренса, будто вовсе и не замечающего пришедших. — Вот до чего, а до этого у нас ещё не доходило. Объяснитесь. Алекс!       — Да что Алекс? Вот что Алекс? — встрепенувшись, подобно мокрому воробью, вскрикнул тот. — Я виноват в том, что Бёрр сам не желает уживаться со мной? Я виноват в этом?!       Их ждал долгий разговор по этому поводу, требующий отсутствия посторонних людей, каковым сейчас всё же являлся Лафайет. Он чувствовал это, потому не задержался на долгое время, лишь выслушав не особо долгую историю того, как в этих трущобах оказались все трое нынешних жильцов. Ну… точнее, истории двоих не были столь долгими, как одна только история Гамильтона, в итоге начинавшая излагаться рифмованно. Но в целом, из всех информации Жильбер вычленил для себя одно — он хотел помочь. Он мог помочь. Он обязан был помочь, хоть и не знал, откуда имел такое ощущение. И всё же юноша поставил для себя данную цель. И теперь будет стремиться к её достижению.