bloody dandelions

      Бакуго заходится раздирающим кашлем и в привычном жесте прижимает ладонь ко рту, сплевывая ярко-желтые лепестки, перемазанные кровью. чертовы одуванчики яркие, солнечные, позитивные чертов Деку       С самого детства, сколько Бакуго себя помнил, он ненавидел Деку. Тот был слишком мягкосердечным, приставучим, слабым и без причуды. Но всё равно наивно верил, что однажды станет героем.       Как же он бесил этим. Своей добротой, надеждой на обретение причуды и глупой верой в геройское будущее. Бакуго хотел уничтожить всё это. Уничтожить эти идиотские желания, растоптать все мечты приставучего Деку, возвыситься над ним, показать, что он, Бакуго, лучший.       А потом у чертового Деку неожиданно появляется причуда, и Бакуго думал, что он никогда не чувствовал такой ненависти. держи друзей близко, а врагов ещё ближе Деку - соперник. Противник. Враг       Бакуго его терпеть не мог, поэтому и не заметил этого. Он незаметно смотрел на Деку, следил за ним, чтобы не оказаться на любом, кроме первого, месте, но всё равно не заметил, как тот пустил корни у него в лёгких. нужно было держать его ближе Деку заразил его. Бакуго чувствует себя цветущим дендрарием из-за мерзких одуванчиков в грудной клетке. Чувствует, как трещат и ломаются, словно сухие ветки, рёбра из-за напора растений. Чувствует все мягкие стебли, что прорастая, разрывает ему лёгкие, превращая их в решето. Чувствует каждый чертов лепесток, что противно липнет к гортани или оседает в лёгких.       Бакуго думает, что сейчас он не человек, а просто мешок с разорванной плотью, ломанными костями и одуванчиками. Это всё вина Деку и Тодороки Ему до смерти противно наблюдать за этими двумя. Видеть лёгкие поцелуи Тодороки в лоб и смущенного этим Деку. Случайно зайдя в класс, видеть сидящего на парте Деку и расположившегося между его ног Тодороки. Двумордый покрывает поцелуями шею Деку, а тот скулит, как побитый щенок, но Бакуго понимаетчувствуетзнает, что тот скулит вовсе не от боли. Видеть то, как они справляются с очередным заданием вместе, оставляя Бакуго позади. Противно слышать их смех. Видеть их улыбки, направленные друг на друга. Видеть краснеющего Деку и довольного поцелуем Тодороки.       Очередной приступ кашля заставляет Бакуго схватиться за горло и упасть на колени в собственной комнате, в надежде избавиться от этих чертовых цветов. А с ними и от чертовых чувств       Он откашливается и стряхивает на грязный ковёр очередную россыпь окровавленных лепестков. Он усмехается. Пробует вздохнуть, но дырки в лёгких и сломанные кости всё усложняют. Бинт неприятно давит на живот. Бакуго задирает перевязку и ему становится мерзко. Сломанные рёбра, словно копья Средневековья, разорвали светлую кожу в нескольких местах на животе, и из образовавшихся ран слабо течёт кровь. Бакуго раздвигает пальцами одну рану, не чувствуя боли ведь он давно не чувствует её, и всё равно видит яркие лепестки, что наполняют его тело. Как пух мягкую игрушку. Или как гвозди бомбу А ведь всё могло быть иначе. Без Деку, без этих чувств и без чертовых одуванчиков. Без ДекуиТодороки. Без сломанных костей и крови на ковре. Без любви к Изуку последнее, что он чувствует - стебли, острыми штыками разрывающие ему сердце