Последнее лето

      Конечно, выходить после отбоя, а тем более в воду, я сама находила глупой затеей, но так любила поддаваться её ребячеству и беззаботности. Хотя и понимала, что за этим стоит безмолвный протест… против всех; в первую очередь против себя самой — послушной домашней девочки, которой приходится быть дома, в школе. Но не здесь. В лагере она позволяла себе озорничать, хотя и не выходила за рамки дозволенного, не провоцировала вожатую на крайние меры.       И всё-таки мы обе вышли, переоделись в купальники прямо на пляже. А перед нами — море тихое, небо, угасающее. Лиловый сладкий закат вливался в голубизну вечернего неба. Солнце отдавало последние лучи этого дня, и море жадно питало остывавшую воду.       Ульяна медленно вошла в воду: знаю, она тоже провожала солнце. И я слышала сейчас всю природу: и стрекот кузнечиков, и сонный далекий щебет птиц, но большим наслаждением было слушать плеск волн и видеть её сопротивление воде. Она не боялась нырять с головой, хотя я ее предупреждала не из боязни быть поруганной, наказанной, замеченной. Я опасалась за её здоровье. Никогда не боялась быть замеченной: позволяю видеть людям то, чего я не боюсь и не стесняюсь. А себя стесняться мне незачем. И всё-таки столь позднее время — не для купания. Чувствую, что вода уже совсем остыла, и пора бы уже обратно. Захожу в этот холод, мгновенно покрываюсь мурашками. Мои пальцы едва касаются её плеча. И я обжигаюсь! — Господи, какая ты горячая! — говорю я ей, а она лишь усмехнулась. — Пора выходить; холодно. А то заболеешь. И все на моей совести, — смеюсь я, — за тебя в ответе. — Я сама!.. — Девочка повалила меня на мокрый остывший песок, — За себя в ответе. И смотрела так пронзительно — голубой омут глаз уносил в далекие пространства. Её загорелая кожа, казалось, жгла мою бледную, белую. Тяжесть её тела, близость её дыхания распаляли меня до остро ноющего болезненного ощущения, что высказывало моё тело. О! Несмотря на разницу в возрасте, она хорошо меня читала; моё возбуждение, моё напряжение её только забавляло. Грубый и простой поцелуй в губы. Жар. И даже сейчас я слышу свой стон, словно сквозь воду. И снова поцелуй — сладостный и проникновенный. Она-то точно не боялась. В отличие от меня. И когда после сладострастия мое сознание возвращалось, такие моменты одиночества вдвоём я ценила ещё больше.       Теперь же это оставшиеся воспоминания от последнего нашего лета. 14 июня 2017