ВИН(о)А

      Мне так хорошо. Он держит меня за руку. И его рука сухая и тёплая. Он держит не настойчиво, но достаточно крепко. Я чувствую внутри такое приятное тепло, и, будто взорвался пакет с конфетами, а ещё будто бабочки порхают. Но живот свело тугим комком, даже испугалась поначалу. Улыбка сама просится на губы, и я улыбаюсь.       Он такой взрослый. Тихий. Почти не говорит ничего. Всё спрашивает про мои дела. А что мои дела: школа да дом, и мне ужасно не нравится об этом говорить.       Он красивый: тёмные волосы и тёмно-голубые глаза, белое бритое лицо (хорошо, что не носит усов или бороды, мама говорит, что они колются). Многие девочки мне бы обзавидовались. Но он просил молчать. Я маме сказала, что пойду гулять. Мы ведь действительно гуляем.       Вдруг я задумалась, зачем я ему такая? Он же видел мой профиль в интернете, даже инстаграм, а там такие глупые публикации и подборки! Но ему всё нравится. Он прервал мои мысли, сказав, что зайдём в магазин. Я согласилась, тут же подавив в себе желание чего-нибудь у него выпросить. Но он сам спросил, чего я хочу. Тогда я ответила, чтобы он сам купил, на своё усмотрение. Он только усмехнулся, сказав: «Ну, хорошо-о…». А я, кажется, влюбилась.       Он отпустил мою руку, когда мы вошли в магазин. На кассе я заметила, что он взял алкоголь и сигареты, разную кучу сладостей и ещё какие-то продукты.       Когда мы шли, он почему-то не курил, но тем и лучше, от него и так пахло сигаретами, как от многих маминых знакомых.       И тут я поняла, что мы пойдём к нему домой. Я начала волноваться. Спросила, где мы? Он крепко сжал мою руку, усмехнувшись, назвал район. Мы зашли в какой-то двор. Я пыталась отыскать табличку с улицей. И не паниковать. Почему мне так вдруг стало страшно? Слишком много слюны — отвратительно. Ещё стало подташнивать. Вспомнив адрес магазина, ввела его, а также район, сохранив в черновиках сообщений.       Он открыл металлическую дверь, впуская меня внутрь. А там темно. Он сразу сказал мне не бояться, и, что он меня защитит. От кого?       Мы поднимались на старом страшном и узком лифте до самого последнего — шестого — этажа. Я не запомнила номер квартиры.       Он только скинул туфли и прошёл на кухню, оставив там пакет, зашёл куда-то и, кажется, включил музыку. Раздеваясь на ходу, спросил, буду ли я есть? Вспомнив, сколько сейчас времени, понимая, как мама будет ругаться, узнав, что я не поела, я согласно кивнула в ответ.       Наконец-то могу снять эту дурацкую шапку, всю дорогу хотелось! И вообще…       Проследовала на кухню и чуть не столкнулась с ним. Он сильно сжал мои плечи и мягко сказал: «Аккуратно». И снова вышел.       Он переоделся, будто в домашнее. Было так мило наблюдать его суету. Но он не волновался, в отличие от меня. Поставив тарелку с едой, сел напротив, не отрывая взгляда от меня. Спросил, буду ли я вино, я только пожала плечами. Он же знает, что мне нельзя, зачем спрашивает? Вежливость? Достав стаканы, усмехнулся, сказав, что бокалов у него пока нет, но он их обязательно купит. Спросил разрешения закурить, я снова пожала плечами. Тогда он вышел из кухни. — Когда доешь, поставь тарелку в раковину, — слышу я. А музыка в свою очередь стала играть громче. По спине пробежал холодок. Я попросила выключить музыку, так как услышала, что звонит мой телефон. Открыв окно, ответила маме, что ещё гуляю и скоро буду дома. Это её успокоило. Конечно, наверняка мне дома надо ещё что-нибудь сделать, потому и звонит.       Закрываю окно, не отрываясь от телефона, и натыкаюсь на него. Очень неловко, а он смеётся и извиняется, мол, не хотел напугать. Обнимает меня, и это просто дико смущает. Обнимаю в ответ. Тогда он обнимает ещё крепче. И вдруг поднимает меня на руки! Тут же прошу его опустить меня, а он смеётся. Спрашивает, почему вино не допила. Я честно отвечаю, что мне не понравилось. Тогда он взял стакан и стал пить. И пытался меня поцеловать, но я увернулась и стала вырываться. Отпустил. И сказал, что шутит. А у самого глаза блестят. Немного погодя, добавил, что действительно хотел меня поцеловать. Я честно сказала ему, что не умею. — Неважно, это неважно… И… ты… Очень красивая! — Он так неожиданно резко это сказал, что я испугалась. Мягко попросил: «Пойдём в комнату». — И это мы возьмём с собой, — смеётся он, беря весь пакет с оставшимися сладостями. — Ты же слышал, я маме сказала, что скоро буду. Ты же меня проводишь? — А что, не должен что ли? Думала, я не стану тебя провожать? Это как-то не по-мужски… — улыбается он. Снова включает музыку. И просит: «Можно я всё-таки тебя поцелую?» И смотрит так… У меня внутри всё застывает, и снова почему-то страшно. Он не слышит положительного ответа, поэтому ничего не делает. Опускает взгляд. И мне становится его жалко, что я не сказала «Да». Тогда я сажусь к нему на колено и крепко обнимаю за шею. Он прижимает меня к себе. Тяжело дышит. И вдруг встаёт и ставит меня на ноги. Говорит быстро и нервно, что мне надо идти одеваться, что мама наверняка волнуется. Я вижу, как он нервничает и снова решаюсь его обнять. На этот раз очень крепко, раз не смогла поцеловать. Ему, наверное, очень одиноко. Сначала он опешил, но секундами позже оттолкнул меня и снова сказал идти одеваться. Я тогда очень обиделась. И действительно пошла одеваться. Он задержался в комнате, но не переоделся. Что он делал?       Он, наверное, очень обиделся на меня. Взгляд злой, и кулаки сжимает. Извинился. Я снова хотела его обнять, говорю: «Прости».       Он провёл меня до самой парадной моего дома. Зашёл со мной. А там тоже темно. И я решилась… Говорю: «Поцелуй». Он целует совсем не так, как в фильмах, а легко и мягко, будто это тоже его первый поцелуй. И уходит. Оставив мне все сладости.       Больше мы не виделись. 15 января 2018