А мне он кажется милым

Тонкс медленно стала подходить к Малфою, наводя на него самые странные эмоции. Он не мог здраво мыслить, ведь всё происходящее было столь неожиданным, как и гром среди ясного неба. Быстрым движением Драко схватил палочку, лежащую у него на комоде. Студент направил её на подругу, не желая продолжать с ней разговор, который, по его мнению, уже должен был закончится. — Почему ты бегаешь от меня? — спросила та, в надежде получить правдивый ответ, которому поспособствует таблеточка правды. — Я пытаюсь уберечь тебя! — От кого, позволю спросить?.. — От Грэхэма, Мэнди и па… — парень закрыл рот рукой, чтобы недоговаривать. — И «па…»? — она схватилась за голову, — Почему ты пытаешься уберечь меня? Драко не смог сдерживать свой рот рукой, у него продолжались шевелиться губы. Таблетки-правды были очень мощные, Фред и Джордж явно постарались на славу. Мысленно Малфой проклял их за хорошо проделанную работу. — … — слизеринский принц произносил лишь звуки, ведь вторая попытка прикрыть рот рукой прошла успешно. — Если не хочешь говорить… — Мэри Лили Меган приоткрыла свой рот, кладя на язычок ту самую таблетку, из-за которой Драко чувствует себя не по себе. От удивления Драко опустил руку, которой прикрывал свой ротик. Девушка воспользоваться этим и не думала, ведь решила идти по-другому плану. — Спроси меня. Что угодно спроси. Я могла и без таблетки ответить правдиво, но чтобы ты поверил мне, я её глотнула. — Почему… ты так жаждешь моей компании? — Я чувствую себя уютно рядом с тобой. Непринужденно. Малфой присел на кровать, радуясь подобному ответу, как какой-то пуффендуец после искренних объятий. Блондин переварил полученную информацию и мысленно стал накидывать ещё вопросы, которые можно было задать Меган, пока та позволяет подобное сделать. — Ты что-то чувствуешь к Забини? — Только искренние дружеские чувства, — она помедлила, — А ты к Пэнси? — Я лоялен к ней, не более, — вздохнул Малфой, — Но теплота присуща по отношению к ней. — Что ты будешь делать… если я начну встречаться с Блейзом? — Я Поттеру расскажу, с кем связалась его сестренка, — с явной злостью ответил светловолосый парень, представляя подобную картинку в уме. Ему не нравилось представлять целующихся Забини и Тонкс, это было противно и заставляло злиться, нервничать ещё больше. — Почему ты так не хочешь, чтобы я встречалась с ним? — Не знаю, — уж слишком правдиво ответил Малфой, явно не понимая своих чувств, — Может… потому что мы вместе слишком много времени провели, чтобы я просто позволил тебе кинуть меня и уплести к… нему. — Драко, — Мэри подошла к нему вплотную, присев на кровать рядышком, — Ты ревнуешь? На удивление, он ничего не ответил, хотя должен был, учитывая, что таблетка ещё не растворилась в организме парня. Возможно, что эта капсула действует только первые минуты или в зависимости от дозы, близнецы Уизли могли по-своему создавать подобные препараты. Они же ещё те лисы — хитрые создания. — Сомневаюсь, что это ревность… Мэри, это заходит не в ту степь дозволенного, — произнес Драко, краснея и чувствуя себя не по себе, — Тебе пора идти. Мэри долго решалась: делать ей это или нет. Хотя, особо времени у неё на «подумать» не было, поэтому та решила просто плыть за течением своих поступков, которые бывали очень непредсказуемыми. — А ты мне нравишься, — сказала девушка, легонько коснувшись своими губами вначале щеки Драко, а позже губ. Это не был углубленным поцелуй, просто «чмок», словно на прощание. Переступив подобную черту студентка понимала, что их доверительные отношения на фоне «друг — подруга» — больше не будут прежними. Теперь Малфою придется смотреть на Тонкс, не как на подругу, сестру Поттера или менеджера команды Слизерина по квиддичу, а как на девушку: красивую, умную, хитрую, расчетливую и, кажись, влюбленную. Она ничего не сказала, уходя из комнаты парня. Студентка змеиного факультета просто оставила его на той кровати, ошарашенного и взволнованного, не знающего, что делать дальше и как поступить. Какой совет спросить, как дальше быть? Парень так не рванул за Мэри, хотя должен был как-то ответить на её неожиданное признание. Вместо того, чтобы спокойно выдохнуть из-за того, что даже под воздействием таблетки-правды он не выдал отца, Драко дергался и нервничал. Чтобы немного отвлечься, блондин взял книгу с книжной полки, дабы почитать и развеять мысли новым интригующим сюжетом. К сожалению, ему попалась история о девушке, которая, признавшись в любви, так разволновалась, что утопилась в озере. Прекрасный роман для подобной ситуации, не правда ли? Малфой только через час осознал, что в низу живота ужасно тянет, а виски пульсируют. Волнение «не сняло рукой» после прочитки книги, которая, в свою очередь, только усугубила положение, в которое попал Драко. В итоге, студент просто спалил книгу, используя палочку. Ну, не понравился роман, что уж тут. За советом парень обычно прибегал к отцу, Забини или Мэри, но здесь была обратная и слишком запутанная ситуация. Один — хочет убить, другой — заполучить и влюбить, третье — вообще потерпевшая и причина «бедствий» всех мужчин. Пришла в Хогвартс, взбудоражив многих вообще своим существованием. — Господи, Поттер, я убью тебя! — прокричал Драко, рвя подушку так, что перья разлетелись по своей комнате. Парень определенно запутался в себе и своих чувствах. Он не знал к кому обратиться за помощью, и как ему вообще дальше вести разговоры с МэрЛи. Можно было бы притвориться, что он, на момент её признания, уснул, но к чему это приведёт? Только к худшим последствиям, девушка пойдёт топиться в озеро… Ну, по крайней мере, так думал Малфой. «Я не могу позволить Блейзу забрать её… да и другим парням тоже… что я за друг-собственник?» — впервые Драко признавал себя чьим-то настоящим другом. Возможно, что это был «комплекс друга», и парень просто боялся потерять девушку, которая являлась ему подругой. Первой подругой за всю жизнь. Паркинсон была «влюбленная», естественно в кавычках, другие барышни — обезумевшие фанатки, которые текли по его образу слизеринского принца. Это было сложное принятие, то, что он раньше называл по-одному, в последствие стал звать по-другому. Вечером, уже подведя итоги, Драко смог признаться самому себе, что ревнует Мэри к Забини или к другим парням — не просто так. Есть чувства, есть эта дурацкая симпатия, но любовь ли? Это ему точно предстоит ещё узнать.