А мне он кажется милым

***

Нимфадора, услышав, что её дорогая сестра уже пару дней не посещает занятия, сильно забеспокоилась. После того, как она начала встречаться с Римусом, а точнее после стольких усилий, Дора совершенно забыла о наличии младшей сестренки. Девушка, в надежде узнать больше информации о её состоянии, обратилась к Гарри, но тот лишь развел руками, сказав, что Мэри, в этом плане, большая актриса. — Мне ли не знать… — закатив глаза, ответила метаморфомаг, но позже поняла, что это могло задеть Поттера, — Прости, я… — Всё нормально, — улыбнулся парень, — Теперь-то я понял, каким был эгоистом. Я рад, что у моей сестры такая замечательная старшая сестренка. Нимфадору очень обрадовали подобные слова, да так, что та, находясь под всплеском эмоций, обняла Гарри, выражая свою искренность. Тому лишь оставалось обнять преподавательницу в ответ. — Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Ты тоже член нашей семьи, — со слезами произнесла Дора, улыбаясь и радуясь, как дитя. — Спасибо… — лишь ответил гриффиндорец, сдерживая свои слёзы. Немного позже они решили вдвоем посетить МэрЛи, чтобы приободрить и пинком отправить обратно на учебу. Да и ребята хотели обрадовать студентку, что наконец-то, спустя время, помирились, ведь их объединяет лишь одна особа — она.

***

Мэри лежала на кровати, искусно играя роль больного человека. Нимфадора, в отличии от Гарри, привыкла, что сестра, в любой непонятной ситуации, претворяется самым больным в мире человеком. Зачастую девушка врала, что плохо себя чувствует, когда нужно было убирать комнату, поэтому Дора легко могла раскусить ложь младшей сестренки. — Вставай, Мэри-и, хватит притворяться. Поттер подошел ближе к сестрице, чтобы потрогать лоб и удостоверится в правдивости слов о лжи. На удивление, хоть Мэри и играла роль больной вначале, она действительно, в конце концов, заболела. Термометр показал 37.6, что означало — домашний режим несколько дней, вплоть до выздоровления. — Я рада, что всё теперь хорошо, — произнесла МэрЛи, перед тем как уснуть. Она была безумно счастлива увидеть улыбающихся Гарри и Дору, которые волнуются за её состояние и пытаются сделать всё, лишь бы девушка поскорее пришла в норму.

***

Когда мисс Поттер очнулась, возле неё сидел уже не Гарри или Нимфадора, а Забини, нервно теребя пакет с мандаринами. Это было на него совершенно не похоже, но девушка смолчала на счет этого, считая подобное даже милым. Когда Блейз заметил, что его однокурсница открыла глаза, искренне улыбнулся, протягивая той мандаринку. Та, особо нехотя, всё же принимает «дар» парня. — Как ты? — спросил Забини, явно волнуясь за Тонкс. Господи, МэрЛи чувствовала себя ужасно паршиво. И не дело в температуре или, в общем, в состоянии её здоровья, проблема была в том, что Поттер просто не любила Блейза. Он поменялся за последние месяцы, если верить словам Нимфадоры: стал более сдержанным, культурным, милым, но даже в таком случае парень не заинтересовал Мэри. Его влюбленные глаза говорили о многом, в них крылась лишь Поттер, но в её глазах, то ли к счастью, то ли к сожалению, скрывался лишь Драко Малфой. Парень, что вначале отверг её, но, а позже вновь влюбил. И как бы Гарри не был против или ещё кто-то там, девушка не могла выкинуть слизеринского принца из головы, хоть убей, не смогла. — Я… в порядке, — она опустила голову, — Блейз, послушай… — Мэри очень нервничала, что видел парень, — Я не могу встречаться с тобой, как и ответить на твои чувства. Я люблю тебя, но только как друга. — Я понимаю, — на удивление, Забини достаточно спокойно ответил и отреагировал, — Я просто волновался за тебя, поэтому и принёс мандаринки. Как ты? — Хорошо, — как-то свободно улыбнулась девушка. Дабы обрадовать парня, она почистила фрукт, принесенный им, и съела несколько долек. Поттер предложила дольку и Забини, но тот любезно отказался, с неподдельным интересом наблюдая за Мэри. Через несколько минут разговора Тонкс начала тяжело дышать. — Ч-что п-происходит? — она была напугана, ведь её тело бросило в жар. И это было отделимое чувство от температуры, Поттер смогла бы разобрать подобное. Посмотрев на своего гостя, Мэри почувствовала странное влечение к нему. — С тобой всё нормально? — с улыбкой спросил Блейз, дотрагиваясь ко лбу больной. Та, кивнув, уставилась вначале на лицо, а чуть позже и на губы посетителя её комнаты. Забини исказился в улыбке и Тонкс поняла, что подобное состояние — его рук дело. — Что… ты сделал со мной? — выпалила Мэри, сжимая футболку в области груди. Он достал из внутреннего кармана пиджака странный флакон фиолетового цвета, присмотревшись, девушка узнала товар из магазина Фреда и Джорджа. — «Любовь слепа»… — прочитал Блейз название бутылочки, — Посмотрим, насколько она будет слепа. Парень поднялся с места, идя к выходу. Перед глазами Поттер появился туман, который забирал весь её контроль над телом. Пока она ещё находилась в здравом уме и сознании, а Забини ушел, рассчитывая уже вечером лицезреть полностью эффект, Мэри поспешила к кому-либо, чтобы сообщить о гнусном поступке Блейза. Она понимала, что эту информацию легко может забыть, а помнить лишь «любовь» к тому, кого и вовсе не любит. Кое-как поднявшись и выйдя в коридор, Мэри встретила Пэнси. Паркинсон, хоть и скривившись, увидев состояние девушки, помогла той обратно добраться в комнату и уложить на кровать. — Пэн…си… пожал… — Что ты там бормочешь? — Забини…подлил мн… зелье… любовн… — ей было трудно говорить, пелена возникла перед глазами, — Я люблю… Драко… пожалу… Она не договорила, провалившись в сон. Паркинсон слушала всё внимательно, хоть и не подавала виду. Брюнетка видела, что из комнаты Поттер недавно выходил Блейз, но и предположить не могла, что он поступит так подло и неправильно. В стиле Слизерина. Хотя, она и сама хотела подобное провернуть с Малфоем, поэтому не ей судить. Пэнси посидела возле Тонкс пол часа, размышляя над услышанной информацией, которая могла сыграть ей на руку. С одной стороны — девушка была в выигрыше, но с другой — хотела ли она подобного? Слизеринке хотелось, чтобы Драко любил её, но он считал за возлюбленную только Мэри. Решить подобное было трудно, поэтому Паркинсон встала со стула и молча направилась к себе в комнату, размышлять над ситуацией, ведь от её выбора многое зависит.