Daily Mafia. Спецвыпуск о семье Fiamma

Вопросы: Что помнишь о тех жестоких приёмных родителях? В чём именно проявлялась их жестокость? Расскажи о той дурной компании, с которой ты связался в 12 лет. Опиши ситуацию, когда впервые проявилось твое пламя. Что почувствовал в этот момент?       Не так давно пришла первая партия вопросов от читателей Daily Mafia, и Орландо тянул с ответами настолько долго, насколько мог, пока наконец не получил звонок от высокого начальства. Как и предсказывал Упырь, Дестроер лично занялся отслеживанием задания, порученного будущему хранителю Грозы. Так что хотелось ему того или нет, но Орландо пришлось оторвать свою пятую точку от удобного кожаного дивана, с которым он почти сроднился за последние полчаса, просматривая новый выпуск любимого автожурнала, и переместиться за ноутбук. Стоило открыть полученный от редакции эмейл, как откровенно тоскливое выражение лица сменилось хмурым. Вопросы были о далеком прошлом - Орландо предпочитал не тормошить его без надобности. Жестоко. Однако выбора не было: приказ босса нельзя игнорировать. И Орландо погрузился в воспоминания.       “Мои приемные родители принадлежали к классу бедных, и их можно было бы назвать совсем нищими, если бы не обшарпанная квартирка в трущобах, которая осталась после кого из родни. Деньги и выпивка были единственным интересом этих людей. Даже меня они усыновили лишь потому, что в придачу к ребенку получили единоразовое пособие, - Орландо презрительно скривился, вспоминая дрожащие от нетерпения руки отца, в которые директор детского дома передал белый конверт, - конечно, Вы спросите, почему таким людям вообще разрешают становиться приемными родителями, однако ответ лежит на поверхности. Оставшиеся без родителей дети как товар: чем больше ты их пристроишь, тем больше будет размер твоей премии за вклад в семейное устройство сирот. Так что директору детдома, в котором я вырос, сплавить меня было только на руку.       На новом месте мне сразу показали, кто я есть для своих вдруг появившихся “родителей”. Они потратили часть пособия на выпивку с закусками и надрались до поросячьего визга. Про меня как будто забыли. Вообще-то в детском доме я рос довольно шумным ребенком и частенько хулиганил, но в тот день испуганной мышкой затаился в углу грязной комнатенки, прислушиваясь к пьяным крикам и ругани - кажется, отец и мать дрались из-за бутылки дешевого пойла. С утра я успел только позавтракать, после чего меня сразу привели к директору, чтобы передать на руки родителям, поэтому неудивительно, что к вечеру мне ужасно хотелось есть. Но лишь когда в доме стало тихо и до моего слуха донесся раскатистый храп, я рискнул выбраться из своего укрытия. Едва слышно на цыпочках прокрался на кухню. Родители спали прямо на столе, заставленном пустыми стеклянными бутылками и тарелками с остатками еды. На полу в беспорядке валялись жестяные банки из-под пива, пустые упаковки от полуфабрикатов и пакеты. В холодильнике было шаром покати. А живот урчал все громче. Я с опаской двинулся в сторону стола, намереваясь доесть хотя бы остатки родительского ужина, но по пути споткнулся о какой-то мусор и с грохотом растянулся на полу. Шум, поднятый раскатившимися в разные стороны банками, разбудил отца, и тогда меня побили в первый раз. Думаю, Вы можете представить себе, какой была моя жизнь потом. Родители часто срывались - ругали меня, обвиняли во всех проблемах, колотили… Я почти не видел нормальной еды, потому что мать беспробудно пила на пару с отцом и не занималась готовкой. Мне приходилось ждать, пока они оба не напьются до состояния отруба, и воровать недоеденную ими пищу. Постепенно я научился избегать побоев, уворачиваясь от ударов неуклюжего пьяного папаши и удирая на улицу. В то время мне частенько доводилось ночевать вне дома, и отсутствие крыши над головой довольно скоро перестало беспокоить меня.       Но мы с приемными родителями недолго шли одной дорогой. Спустя полгода я познакомился с уличными пацанами чуть старше моего возраста. У них всегда были деньги, и меня частенько угощали “по дружбе”. Конечно, тогда я был наивным двенадцатилетним ребенком: после тяжелых шести месяцев в обществе пьяниц подобное отношение казалось мне чуть ли не высшим благом, поэтому когда ребята предложили сбежать и присоединиться к ним, обещая свободную жизнь без страха и голода, я согласился не раздумывая. И снова фортуна повернулась ко мне за… - Орландо поспешно стер первые буквы непристойного слова, которое едва не сорвалось у него из-под пальцев, - спиной. Те, с кем свела меня судьба, оказались вербовщиками: они разыскивали подходящих беспризорников или детей вроде меня, чьи семьи были несчастными, и завлекали их сладкими байками в банду.       Так начался новый этап моей жизни. Из того, что мне обещали, сбылось только одно и то с условием: я не голодал, если приносил достаточно денег. Неважно, каким способом - воровством ли, попрошайничеством ли - каждый из находившихся в банде детей должен был выполнять свою дневную норму. Если же денег не хватало, то вместо ужина проштрафившийся получал побои. И вот казалось бы, все мы, попав в одну ситуацию, могли бы сплотиться и стать ближе, но нет, произошло с точностью наоборот. Стоило зазеваться, и тот, кто не получил свою долю еды, забирал твою. Соперничество между младшими членами банды процветало. И если Вы сейчас спросите о моих приемных родителях, то не думаю, что они искали меня - уж скорее, радовались, что избавились от лишнего рта. В общем в то время я мог рассчитывать только на себя.       В банде меня били редко: обычно мне удавалось собрать требуемую дневную норму. Однако все изменилось, когда как-то раз старшие ребята вернулись с пустыми руками. Разумеется, они не собирались показываться перед боссом банды без ничего и решили свои проблемы самым легким способом: отобрали деньги у тех, кто был слабее, и я оказался в их числе. За высказанное недовольство мы получили нехилые побои от старших, впрочем, это было ничто по сравнению с тем, как немногим позже нас отдубасили подручные главаря.       Я почти не помню боли от ударов палками. Из-за злых слез негодования, застилающих глаза, ничего не было видно, но мне хорошо запомнился громкий смех негодяев, отобравших наши деньги и наблюдающих за истязанием. Обида и желание проучить их буквально затопили все мое сознание, отключая от происходящего. И тогда на грани реальности и беспамятства я почувствовал, как мое тело словно пронзили тысячи мелких иголочек. Это ощущение довольно быстро сменилось на легкое покалывание, и было скорее щекотно, чем больно. Вокруг все сразу как-то стихло: больше не было слышно ни обидного смеха старших, ни звуков ударов палками, ни всхлипов моих собратьев по наказанию. Я протер кулаками заплаканные глаза и огляделся. Вокруг меня образовалось пустое пространство. Присутствовавшие во время избиения люди с изумлением и страхом пялились в мою сторону, словно я был каким-то чудовищем. Ребята, получавшие побои вместе со мной, отчего оказались в толпе со всеми, опасливо глазея с безопасного расстояния. И только взгляд главаря банды выражал неподдельный интерес. Мне стало не по себе от пристального внимания окружающих. Я совершенно не понимал, что происходит, и был растерян. В попытке спрятаться от обращенных на меня взоров, опустил глаза вниз и едва не закричал от ужаса: мои руки и ноги были покрыты сетью мерцающих разрядов, даже пол подо мной искрился, словно напитанный электричеством. Это и был первый раз, когда проявилось мое пламя Грозы.       С того дня моя жизнь в банде изменилась. Нет, мне все равно приходилось работать, но уже мало кто горел желанием связываться со странным мальчишкой, коим я стал в представлении других членов. Большинство детей меня попросту избегали, да и подручные главаря тоже почти перестали применять рукоприкладство особенно после того, как ситуация с выбросом пламени повторилась еще несколько раз - тогда не обошлось и без пострадавших. Решив, что подобное отношение окружающих для меня только выгодно (меньше внимания, больше шансов вырваться из этого замкнутого круга), я предпринял первую попытку побега. Мне было все равно, куда бежать, лишь бы подальше от этого ужасного места и его правил выживания. Однако босс банды будто знал, что я собирался сделать. По его приказу с момента проявления пламени за мной тайно наблюдали подручные. Так что побег провалился еще до того, как я успел покинуть пределы города. А на следующий день на меня нацепили ошейник со следящим устройством. Конечно, рук я не опускал, пытался по всякому избавиться от навязанного “украшения”, но безуспешно. Несколько раз я убегал даже в ошейнике, надеясь, что радиус отслеживающего устройства небольшой, однако и тут я просчитался: уж не знаю, зачем ему так сильно нужно было мое пламя Грозы, но главарь не поскупился на деньги - приобрел спутниковую следилку. Таким образом, он мог обнаружить меня в любом уголке мира, однако об этом мне стало известно много позже. Наверное, этот урод знатно развлекся, наблюдая за моими попытками выбраться из банды. Так я и жил почти два года до момента, когда госпожа удача наконец обратила на меня свое внимание и свела с семьей Фьямма”.       Орландо откинулся на спинку кресла и размял уставшие пальцы. Несмотря на то, что прошло уже много лет и детские воспоминания немного выцвели в его памяти, писать о них было тяжело до сих пор.       Дверь в кабинет бесшумно отворилась, и в щель просунулись две абсолютно одинаковые патлатые головушки. Близнецы Баламутовы, как обычно, не заморачивались правилами этикета: стучать перед тем, как войти - это для слабаков.       - Эй, Орландо, пошли в бейсбол поиграем. Там Шпала-сан* вернулся с миссии. Наверняка по нам уже соскучился.       Да уж, уставшему после заданий Ямамото только шилозадых братьев с бейсболом не хватало. Однако Орландо проказливо улыбнулся.       - А пойдемте!       Прошлое на то и прошлое, чтобы оставаться позади. Сейчас у него есть семья (пусть и не кровных родственников) и верные друзья (даже если в их числе вечно голодные и охочие до приколов братья Баламутовы).       Да, на сегодня хватит работы. Остальное в другой раз. *Ямамото Такеши (перевод с баламутовского :) )