Дакимакура

- Это еще что за хрень? Не самый необычный вопрос для них. Тодороки чертов придурок с тонной заскоков, плохо сочетающихся с заскоками самого Кацки. Зачастую это не его вина, и за те месяцы, что они живут вместе Кацки привык, стиснув зубы, давать ему возможность объясниться. Но это явно не тот случай, сегодня Кацки точно знает: кое-кто получит в зубы. Тодороки, кажется, тоже все прекрасно понимает, и отвечает абсолютно невозмутимо - ему нечего терять. - Подушка. Дакимакура, точнее. И, будто в подтверждение своих слов, обнимает ватную хрень покрепче. Ватную хрень с его, Кацки, лицом. - Я, блядь, вижу, что это. Какого хрена на ней я? - О, ты об этом. Там были и со мной, но обнимать самого себя было бы странно, не думаешь? А кого-нибудь другого ты бы сжег. В целом, какая-то логика здесь есть. С натяжкой можно признать, что обнимает ублюдочный Тодороки все же Кацки. Набитого ватой, обтянутого хлопковой наволочкой с уебищным принтом - почти эксклюзивным снимком, на котором он улыбается, как идиот... Нет, этого Кацки терпеть не собирается. - Зря старался, я сожгу это дерьмо прямо сейчас. Кацки подходит к их дивану, на котором Тодороки разлегся вместе с этой херней, и наполовину выдергивает ее из его рук. Наполовину, потому что в оставшуюся часть Тодороки вцепляется как клещ. Примерно так же он виснет на Кацки в свободное от работы время: наваливается сверху, тычась носом то в загривок, то в волосы, обвивает руками плечи, мешает нормально двигаться и страшно - кошмарно - этим раздражает. Впрочем, происходящее сейчас бесит Кацки куда больше. - Взорвешь ее - купишь потом новую. Вот же засранец. Кацки громко рычит и снова дергает дакимакуру. По-прежнему безрезультатно. - С хрена ли? - Я люблю что-нибудь обнимать. Ты - не очень. Теперь проблема решена, разве нет? Тодороки по-прежнему говорит абсолютно спокойно. Смотрит ему прямо в глаза, как и всегда, когда они спорят о чем-то. Кацки не верит его деланному безразличию и на секунду. Резко отпускает свой край дакимакуры, сжимает кулаки. И разжимает их, кладя ладони уже на чужие запястья. Отодрать от подушки руки Тодороки получается неожиданно легко - он тут же расслабляет хватку, безразлично позволяя вконец уже задолбавшей хрени свалиться на землю, вместо этого ответно оплетая пальцами запястья самого Кацки. - Нихрена. Кожу от прикосновения пальцев Тодороки жжет, как если бы он использовал причуду, и ответ получается больше хриплым, чем злым. Кацки чувствует, что стремительно проигрывает, но ситуация была безвыходной с самого начала. Может быть поэтому он и позволяет засранцу Тодороки увлечь себя на диван. Тот чуть скрипит под их весом, и на секунду Кацки задумывается о цене сраной дакимакуры - возможно стоит просто вернуть ее обратно в магазин. Им давно стоит начать копить на новый диван. Или кровать. - Но почему? Нет, Кацки все-таки взорвет ее. Спалит к чертям. Но сперва - врежет Тодороки. - Даже не думай, что сможешь заставить меня это сказать. Тодороки ухмыляется. На деле выражение его лица не меняется и на секунду, но на дне его глаз Кацки абсолютно точно улавливает ухмылку. Засранец точно издевается. - Если так, то мне придется купить новую самому. Кацки зло шипит и толкает оборзевшего засранца всем телом, его руки Тодороки так и не отпускает, валит его на спину. От укуса в основание шеи тот почти не вздрагивает, только обвивает его еще и ногами, прогибает спину, подаваясь навстречу. Злость в Кацки испаряется до раздражающего быстро, и он не выдерживает, трется о чужой пах. - Ни ты, ни я не будем покупать это дерьмо. Если так хочешь тискаться, то делай это с оригиналом, придурок. Тодороки ерзает, чуть скользя по обивке, чтобы их лица оказались на одном уровне. Дыханием обжигает губы. - А мне она почти нравилась. - Тогда и трахаться будешь с ней же. Тодороки отвечает молча. Отпускает наконец его руки и обнимает Кацки за шею, цепко притираясь еще ближе - как надо.